'Первый метод не в пример проще, однако таит в себе колоссальную угрозу. Под твои критерии запросто может подойти какой-нибудь могущественный обитатель духовного мира или гротескный, смертоносный злой дух. При каждом таком слепом зове ты ни за что не угадаешь наверняка, кого именно вытащишь из Бездны. И даже магия прорицания не в силах загодя отсечь подобные риски.

'Опасность второго пути кроется в ином: нащупать подходящего курьера на тех бескрайних просторах — задача архисложная. Вдобавок всегда остается риск попросту заблудиться и навеки сгинуть в лабиринтах духовного мира.

'Не будучи «Путешественником», соваться туда я настоятельно не рекомендую. Что же до первого пути, я готов подкинуть тебе парочку проверенных, обкатанных «описаний». При безукоризненном исполнении обряда уровень угрозы сведется к минимуму. Правда, не факт, что результат придется тебе по душе. И еще: для заключения контракта потребуется мощь домена некромантии. Можешь смело пустить в ход мой медный свисток — он с лихвой покроет эту нужду.

'Сама структура договора должна включать в себя следующие пункты…

«Разумеется, если у тебя нет особых возражений, я могу попросту переподарить тебе одного из своих собственных посланников, заставив его подписать с тобой контракт…»

«Переподарить? Ах вот оно что… Немудрено, что этот костяной гонец сегодня даже носа не высунул, швырнув письмо из-за угла…» — на Клейна мгновенно снизошло озарение.

Воскресив в памяти тот досадный случай, когда он пустил предыдущего курьера на амбразуру в роли телохранителя, и бедолагу в итоге безжалостно пустил в расход мистер А, что привело к откровенному хамству со стороны всех последующих гонцов, юноша благоразумно, но решительно отверг в душе этот щедрый жест наставника.

«Какому пути отдать предпочтение — первому или второму? В первом случае риск вляпаться в скверную историю всё еще велик. Чего доброго, этот так называемый „резервный курьер“ с ходу устроит мне хорошую трепку прямо во время призыва… А заурядные, избитые шаблоны не дадут ничего уникального, и таланты такого гонца оставят желать много лучшего… Пожалуй, второй вариант? Заблудиться мне не грозит — стоит лишь оборвать связь, и я мигом катапультируюсь обратно в чертоги над серой мглой. Ко всему прочему, в форме эфирного духа я волен пустить в ход „Скипетр Морского бога“, и кровопотеря мне совершенно не страшна. Хм, главное — отплыть подальше от архипелага, иначе этот нескончаемый хор молящихся туземцев просто сведет меня с ума». Клейн молниеносно принял твердое решение.

Глава 559

Встреча на дороге

Приняв решение, Клейн тотчас вознамерился провести кое-какие приготовления.

А именно — наведаться с разведкой в духовный мир и присмотреть подходящую кандидатуру на роль посланника. Как только он покинет архипелаг Ротсид и прилегающие воды, можно будет взять с собой «Скипетр Морского бога» и доходчиво «потолковать» с избранником, дабы убедить того служить верой и правдой.

«Случись мне заблудиться или нарваться на неприятности, достаточно лишь немедленно оборвать призыв и катапультироваться обратно в чертоги над серой мглой. При таком раскладе риск практически сводится к нулю…» Поразмыслив пару секунд, сыщик наглухо запер дверь и приступил к парадоксальному ритуалу призыва самого себя.

На исходе таинства его дух молниеносно взмыл над серым туманом. Однако отвечать на зов Клейн не торопился: вальяжно опустившись в кресло, он силой мысли заставил «Скипетр Морского бога» выпорхнуть из груды оккультного хлама и послушно лечь прямо в ладонь.

Владыка намеревался устроить дежурную проверку мольбам своей паствы и посмотреть, не затесалось ли среди них нечто, требующее божественного вмешательства.

В процессе чтения Клейн подметил весьма забавную деталь: смертные могли виртуозно вешать лапшу на уши друзьям и родне, но вот утаить истинные, глубинные помыслы во время исповеди перед божеством им было попросту не по силам. В лучшем случае они пытались слегка приукрасить свои грешки, дабы те не выглядели столь вопиюще омерзительными.

Взять, к примеру, одного полукровку, дослужившегося до средних чинов в полицейском управлении Байама. Этот карьерист уже явно намылился переметнуться в лоно Повелителя Бурь, однако на исповеди из кожи вон лез, выставляя свое предательство эдаким хитроумным планом, исполненным жертвенности. Дескать, исключительно ради светлого будущего сородичей он, скрепя сердце, вынужден принести покаяние Морскому богу, уповая на то, что Тот благословит его под личиной верующего Бури вскарабкаться по служебной лестнице как можно выше.

И пусть сами речи звучали безупречно, без единого изъяна, все внутренние метания и эмоциональные качели предателя кристально ясно отражались на призрачной картине мольбы. Такую фальшь скрыть было нереально.

«Заниматься самообманом, да еще и пытаться обвести вокруг пальца само божество… Будь на моем месте Кавитува, эта тупоголовая морская змеюка, глядишь, и купилась бы… Что ж, шарахнуть по нему одиночной молнией, или отсыпать сразу десяток ветряных лезвий? Хм, а впрочем, полукровка, умудрившийся дослужиться до старшего инспектора — птица воистину редкая. Пусть живет. От двурушников тоже бывает прок…» — усмехнувшись, Клейн вскинул «Скипетр Морского бога», силой мысли заставив один из лазурных самоцветов ослепительно полыхнуть.

Сияние пронзило видение, незримо, без остатка впитавшись в плоть старшего инспектора по имени Брайя.

То было вовсе не проклятие и не ментальное внушение, а тончайшая метка на божественном уровне, разглядеть которую посторонним было практически невозможно.

«Проще говоря, эдакая односторонняя „подписка на обновления“…» — беззвучно, с долей иронии добавил владыка чертогов.

Прочесывая мольбы дальше, он наткнулся на молодого прихожанина с бронзовой кожей и вьющимися волосами. Парень истово молил божество накликать шторм на некоего Чама, дабы тот сгинул в пучинах океана. На словах юнец распинался о вопиющем недостатке благочестия у жертвы, однако истинная причина крылась в банальной зависти: оба были рыбаками, вот только улов Чама каждый раз оказывался куда богаче.

«Ну и дрянь же копошится в людских душах… Потемки, да и только…» — Клейн сурово сдвинул брови, мысленно проворчав эти слова. И в этот самый миг в его голове зародилась одна весьма занятная, пока еще зыбкая идея:

'Чтобы подлинно, без единой фальшивой ноты отыграть «Безликого», мало безупречно скопировать внешность и привычки. Жизненно необходимо сохранить саму суть характера, не допуская вопиющих расхождений. А ведь натура у каждого смертного своя, с мириадами тончайших, уникальных граней…

'А просеивая мольбы своей паствы, я получаю уникальный шанс играючи препарировать чужие психотипы и заглядывать в самые потаенные уголки разума. Выходит, тысяча лиц «Безликого» — это вовсе не про внешность, а про саму человеческую суть…

«Для моего грядущего „отыгрыша“ подобный опыт станет поистине бесценным подспорьем. Он сэкономит мне прорву времени, которое иначе ушло бы на слепые пробы и ошибки».

С каждым новым открытием Клейн всё яснее осознавал: маска «Морского бога» приносит ему воистину колоссальные, немыслимые дивиденды.

«Примеряя на себя личину полубога, даже не получая прямой мистической отдачи, ты всё равно срываешь куш… Как-никак, это бесценный опыт пребывания в высших эшелонах бытия…» Воспрянув духом, сыщик принялся вглядываться в призрачные экраны мольбы с куда большим рвением, напрочь отбросив былую леность.

Калейдоскоп сцен мелькал перед мысленным взором, пока взгляд не зацепился за купца по имени Ральф.

Этот делец истово восхвалял чудесное возвращение «Морского бога» на твердь земную, клятвенно обещая пожертвовать повстанцам добрую треть своего состояния — целых двадцать тысяч фунтов. Половину куша он собирался пустить на военные нужды, а оставшиеся средства — на возведение новых божественных идолов.

«К чему такие сложности? Мог бы просто вознести дары прямиком на мой алтарь…» — полушутя, с легкой иронией пробурчал про себя Клейн.

Тщательно взвесив слова, он силой мысли соткал величественный фон: бушующие, вздымающиеся до небес волны сплелись с неистовым ураганом, а проливной дождь разрывали ослепительные вспышки молний. Из этих чертогов стихии владыка ответил низким, раскатистым басом:

— Помогая своим сородичам и соратникам, ты восхваляешь Мое имя.

— Юные, беззащитные агнцы отчаянно нуждаются в спасении, хлебе насущном и просвещении.

Замысел Клейна отличался изяществом: он вознамерился сподвигнуть Ральфа пустить эти двадцать тысяч на основание благотворительного фонда. Делец должен был развернуть масштабную кампанию по сбору пожертвований под благовидным предлогом исцеления былых ран и примирения общества. Это позволило бы совершенно легально, не дразня гусей из администрации генерал-губернатора, обеспечивать туземных сирот едой, одеждой и крышей над головой, даруя им шанс на образование.

Что же до военных нужд Сопротивления, тут у сыщика иллюзий не было. В мире, насквозь пропитанном мистикой и Потусторонними силами, одними лишь силами кучки колониальных оборванцев империю не пошатнуть. Для реального успеха им кровь из носу требовалась негласная поддержка из-за рубежа — будь то Империя Фейсак или Республика Интис.

А щедрые финансовые вливания со стороны заморских спонсоров — неотъемлемая, ключевая часть этой самой поддержки.

«Какая досада, что в божественные заповеди нельзя вписать строчку „доите заморских спонсоров без зазрения совести“. Подобный пункт напрочь растоптал бы величественный ореол „Морского бога“… Да и повстанцам давно пора выбросить из головы бредовые идеи о тотальном разгроме гарнизонов. Им следует переключиться на диверсии: рвать коммуникации, пускать под откос логистику и превращать жизнь генерал-губернатора в сущий ад, принуждая власти к переговорам…» — будучи в прошлой жизни признанным диванным стратегом, Клейн фонтанировал подобными идеями без малейших усилий.

Обуздав разгулявшиеся мысли, юноша сноровисто раскинул карты, дабы прощупать уровень угрозы для сегодняшней вылазки в духовный мир.

Получив от судьбы зеленый свет, сыщик прихватил аркан «Темного Императора», привычным, отточенным движением сменил облик и шагнул прямо во «Врата Призыва».

Вынырнув в реальном мире, он на всякий пожарный надежно укрыл в своей призрачной плоти весь необходимый арсенал мистических артефактов. Следом, в точности повторив прошлый опыт, юноша погрузился в медитацию и нащупал тончайшую грань мира духов.

Один шаг вперед — и, прорвав незримую завесу, его эфирный силуэт плавно, словно пушинка, воспарил в пустоте.

Пространство вокруг тонуло в кричащих, наслаивающихся друг на друга красных, желтых, синих и зеленых пятнах, уподобляясь гротескному, сюрреалистичному полотну. Привычные человеческому разуму концепции верха и низа, права и лева здесь теряли всякий смысл. Вздумай кто-то ориентироваться по классическим координатам, он бы неминуемо, безвозвратно сгинул в этом хаосе.

Клейн скользил вперед с предельной, параноидальной осторожностью, позволяя невидимому течению нести себя. Порой его взору представало желтое солнце, намалеванное словно детской рукой, а порой он едва не задевал плечом безмолвные, лишенные плоти призрачные реки.

Здесь обитали и плоские, словно вырезанные из картона полуголые девы, и скалящаяся в издевательской ухмылке луна. Мимо проплывали челны с неестественно задранными носами и кормой, клубки наглухо спутанных нитей и извивающиеся змеиными кольцами лестницы, ведущие прямиком к семи чистым, ослепительным лучам…

В этом царстве абсолютного, первозданного хаоса, помимо самих обитателей духовного мира, любые знания и послания сплетались в диковинные, абстрактные символы. Именно поэтому гадания приносили лишь туманные откровения, требующие ювелирной, кропотливой расшифровки.

К тому же всегда сохранялся риск, что эти самые символы внезапно обретут извращенную жизнь, переродившись в бесплотных, смертоносных монстров.

Таков был мир духов — измерение, напрочь отвергающее законы человеческой логики и здравого смысла.

Однако Клейна сейчас грызла совершенно иная загадка. Во время прошлого визита он играючи, на каждом шагу натыкался на здешних обитателей. Тогда он то и дело ловил на себе пробирающие до костей, леденящие взгляды, бьющие из ниоткуда. Безголовые женщины, таскающие в руках по четыре чужих черепа, исполинские черно-белые очи да гигантские медузы, чьи щупальца венчали оскаленные костяшки — вся эта нечисть так и липла к нему.

А вот нынче он бороздил эти просторы уже добрую вечность, но так и не встретил ни единой живой души! Даже те размытые, не поддающиеся описанию гротескные силуэты, что обычно маячили на горизонте, бесследно испарились, словно попрятавшись по норам.

«Неужто до смерти перепугались перспективы заделаться моими курьерами? Хм… я ведь нырнул сюда в форме бесплотного духа. Вполне вероятно, что мои потаенные желания, соприкоснувшись с природой этого места, сплелись в незримые символы и вступили в резонанс с самим измерением, исподволь перекроив мой маршрут?» — теряясь в догадках, сыщик так и не сумел нащупать железобетонного объяснения.

Пока эти мысли вихрем кружились в голове, его эфирная плоть внезапно ухнула вниз, сорвавшись в стремительное, неконтролируемое падение.

Проваливаясь в эту бездну, Клейн по-прежнему зрел лишь всё те же кричащие, наслаивающиеся друг на друга цвета да ожившие, воплощенные во плоти символы.

«Что за чертовщина тут творится?» Парень уже всерьез подумывал, не черкнуть ли весточку мистеру Азику за советом. Или, того лучше, зашвырнуть радиоприемник обратно в чертоги над серой мглой, пропитать аурой тумана и выйти на связь с волшебным зеркалом Арродесом.

Продолжая свой слепой полет, Клейн внезапно почуял неладное. Интуиция взвыла сиреной, и он молниеносным, инстинктивным рывком шарахнулся в сторону.