Покончив с этим, Одри на одних инстинктах вновь скользнула взглядом по отражению и с легким уколом досады подметила, что на ее лице снова проступили крошечные, едва уловимые изъяны.

А ведь пока «Ложь» касалась кожи, собственная безупречная красота буквально гипнотизировала, заставляя упиваться своим совершенством.

— Очнись, Одри, всё это лишь ложь! — она приподняла правую ладонь и легонько похлопала себя по щеке.

Именно в такие моменты юная аристократка несказанно радовалась, что окрестила этот артефакт столь хлестким именем. «Ложь» служила идеальным отрезвляющим маяком. Не будь этого постоянного напоминания, в один прекрасный день она бы окончательно впала в зависимость от иллюзии, наотрез отказавшись принимать свое истинное «я». А потеряв безделушку, с огромной долей вероятности сорвалась бы в бездну потери контроля.

— Если бы этот кулон попал в руки заурядной дурнушки, даровав ей практически безупречную красоту, она бы наверняка ни за что на свете не пожелала с ним расставаться. Скорее согласилась бы умереть, лишь бы удержать этот морок… И Потусторонним, ступившим на этот Путь, категорически воспрещается поддаваться подобным слабостям… — с тяжелым вздохом философски подытожила Одри, поднимаясь с пуфика.

Облаченная в струящийся шелковый пеньюар, она легкой, предвкушающей походкой пересекла по-весеннему теплую спальню. Нырнув в мягкую, пружинящую постель, девушка потянулась к бархатному шнурку звонка у изголовья.

На зов бесшумно отворилась дверь, и личная горничная Энни, ступая с величайшей осторожностью, погасила в покоях свет.

Не прошло и нескольких минут, как Одри провалилась в глубокий сон.

В зыбком, подернутом туманной дымкой мире ее вдруг прошибло резким озарением: она кристально ясно осознала, что всё вокруг — лишь иллюзия грез.

С живым любопытством озираясь по сторонам, девушка беззвучно пробормотала про себя:

'Выходит, это и есть то самое «осознанное сновидение», о котором толкуют психологи?

В оккультных кругах тоже ходит немало баек о подобных феноменах.

Метод и впрямь работает! Обычное «самовнушение» — и я играючи погрузилась в осознанный сон! Одри, ты просто гений~ Ой, нет-нет-нет, всё это исключительно заслуга Потусторонних талантов, не смей задирать нос'.

Немного освоившись, Одри принялась препарировать сюжет собственного сновидения.

Она брела по мрачной, стиснутой со всех сторон узкой тропе. Вокруг стеной высился непроглядный лес, а впереди зловеще вздымались острые шпили готического замка.

Протяжный, тоскливый волчий вой, чье-то тяжелое, хриплое дыхание и рваные, леденящие душу вопли накатывали со всех сторон, сгущая атмосферу первобытной угрозы и удушающего страха.

«Я всё еще не оправилась от потрясения после гибели герцога Негана. Глубоко внутри меня гложет страх, что в один ужасный день свора Потусторонних нагрянет по наши души — за отцом, матерью и братом…» — хладнокровно, с позиции истинного «Психиатра», разложила по полочкам свой собственный кошмар Одри.

Размеренным шагом она продвигалась вперед, всё глубже погружаясь в эту пугающе реалистичную иллюзию и приближаясь к цитадели, которая до боли напоминала родовое гнездо клана Холл.

Внезапно из густой чащи черного леса вырвался исполинский силуэт. То был дракон, с ног до головы закованный в золотую чешую. Его глаза отливали тусклым золотом вертикальных зрачков, а тяжелый, мощный хвост яростно молотил по земле.

Но самое страшное крылось в другом: морда этой твари была точной копией лица самой Одри! Это дикое, гротескное сочетание нежной девичьей красоты и чешуйчатой плоти внушало парализующий, противоестественный ужас!

Одри едва не задохнулась от паники, рискуя в ту же секунду с криком вырваться из сна. Хвала небесам, вбитые на подкорку рефлексы «Зрителя» вовремя взяли верх, позволив ей погасить вспышку животного страха.

Этот инцидент кристально ясно показал: она так и не смогла вытравить из памяти тот леденящий кошмар, когда едва не потеряла контроль, проглотив зелье «Психиатра». Все те бодрые мантры, утешения и напускной оптимизм оказались лишь дешевой ширмой. Истинный же страх пустил глубокие корни на самом дне подсознания, раз за разом прорываясь в ее грезы.

«Какое счастье, что этот нарыв вскрылся именно сейчас. Впредь я смогу целенаправленно погружаться в подсознание и лечить саму себя. Как-никак, я дипломированный „Психиатр“! Вздумай я закрывать глаза на эту травму, и во время прорыва на шестую Последовательность этот страх неминуемо разорвал бы мой рассудок в клочья, столкнув в бездну безумия…» — со всей серьезностью, проведя скрупулезный самоанализ, резюмировала Одри.

То замирая, то продолжая путь, Одри наблюдала, как декорации сна меняются рваными, хаотичными скачками. Если судить по меркам связного романа, сюжет не выдерживал никакой критики.

Наконец она добралась до самых врат замка. Вдруг прямо в воздухе возникла изящная волшебная палочка длиной с локоть. Взмахнув над шпилями, она осыпала всё вокруг мириадами сверкающих, подобных звездному свету искр.

Искупавшись в этом волшебном сиянии, мрачная твердыня в мгновение ока преобразилась, налившись ослепительным величием. От давящей, свинцовой хмурости не осталось и следа.

Из-за стен грянула чарующая мелодия живого оркестра, а в окнах один за другим зажглись теплые огоньки газовых рожков.

«Это же… мое самое первое, чистое и наивное представление о Потусторонних силах… Воистину, сладкие грезы маленькой девочки…» — уголки губ Одри поползли вверх, а на душу снизошло блаженное умиротворение.

Не став задерживаться, она миновала преобразившийся замок и устремилась прямиком к границе сновидения, напрочь игнорируя всё то сказочное действо, что разворачивалось за спиной.

Одному богу известно, сколько времени она брела сквозь бесплодные пустоши, пока не замерла на самом краю отвесной скалы.

Впереди клубилась лишь бескрайняя, серая пустота, а внизу зияла пропасть, черная и пугающая, словно не имеющая дна.

Одри кристально ясно осознавала: вот он, абсолютный предел её личных грез. Шагни она за эту невидимую черту — и предсказать последствия будет уже невозможно.

«К тому же, как вообще отсюда выбраться? Сигануть вниз? А вдруг я разобьюсь насмерть?..» — в растерянности размышляла девушка, не решаясь на столь безрассудный прыжок.

Потоптавшись на краю с полминуты, она наконец нащупала спасительную мысль:

«Это же сон! Иллюзия, сотканная моим собственным разумом! Будучи полноправной хозяйкой этого мира, я в силах одной лишь волей прорубить себе дорогу!»

Ведомая жаждой эксперимента, она попыталась материализовать желаемое — в точности так, как проделывала это в чертогах над серой мглой. Разница заключалась лишь в одном: там она опиралась на безграничное могущество господина Шута, а здесь уповать приходилось исключительно на саму себя.

Одри плавно вскинула правую руку и, раскрыв ладонь, направила ее прямиком в зев туманной пропасти.

В тот же миг клубящаяся серая пелена всколыхнулась, расступившись и явив взору уходящую глубоко во мрак, бесконечную каменную лестницу.

Медленно, судорожно втянув воздух, девушка изящно приподняла подол сорочки и сделала шаг, ступив на первую ступень.

Спускаясь всё ниже и ниже, она чувствовала, как окружающий мир погружается в звенящую, мертвую тишину. Тишину настолько густую, что от неё в ушах начинались слуховые галлюцинации.

Вокруг не было ничего, кроме вязкого серого тумана. Ни единого проблеска, ни единого ориентира — лишь пробирающее до костей одиночество и леденящая неизвестность.

Завывающий ураганный ветер швырял ее из стороны в сторону, то и дело меняя направление. Хрупкое тело Одри угрожающе пошатывалось, а душу медленно, но верно затапливал первобытный страх.

За мгновение до того, как паника грозила сорвать все плотины, в ее изумрудных глазах вспыхнул глубокий, но удивительно теплый свет, словно способный пронзить насквозь любую душу.

Одри вовремя пустила в ход способность «Психоанализа», виртуозно умиротворив собственный рассудок!

Девушка продолжила свой опасный спуск. Спустя несколько десятков секунд в беспросветной серой мгле внезапно затеплилась крошечная искра света.

Сжавшись в комок от напряжения, Одри всмотрелась в сияние и обомлела: внутри пульсирующей сферы металась она сама! Та самая Одри, только-только проглотившая эликсир и едва не обратившаяся в гротескного дракона. Ее фантом балансировал на грани безумия, а на лице кричащей маской застыли тревога, паника, леденящий ужас и нервный срыв.

«Выходит… это и есть мое собственное подсознание? Тот самый застарелый, въевшийся в кости страх?» — Одри наконец-то осознала, в какие именно пучины она рухнула, покинув пределы поверхностных грез.

Не став пороть горячку и воевать с этим фантомом прямо сейчас, она с еще большим предвкушением продолжила спускаться во мрак.

Если верить догматам Алхимии Психологии, само дно подсознания и было ее заветной целью — тем самым бескрайним океаном коллективного бессознательного всех живых существ!

По мере погружения Одри встречала всё новые и новые осколки своей личности: вот она, совсем еще кроха, завороженно слушает отцовские сказки; вот она, кичливая аристократка, отчаянно пекущаяся о манерах, но втайне позволяющая себе совершенно не элегантные вольности; а вот она, восседающая на собрании Клуба Таро. Причем последние, самые сокровенные видения были наглухо, словно коконом, укутаны непроницаемой серой мглой.

«Это всё — кирпичики моего подсознания… Те самые скрытые шестеренки, что день за днем формируют мой характер и диктуют поступки?» — на одних инстинктах, опираясь на выученный багаж психологии, препарировала увиденное Одри.

Пока искры чужих воспоминаний мерцали во тьме, девушка раз за разом оказывалась на грани нервного срыва. Этот бесконечный, изматывающий спуск во мраке, без малейшего намека на финал, грозил выжечь ее рассудок дотла, однако она всякий раз вовремя пускала в ход Потустороннюю способность «Умиротворения», возвращая себе ледяное хладнокровие.

И в тот самый миг, когда счет времени был окончательно утерян, ее нога коснулась последней, финальной ступени.

Прямо перед ней простиралась твердая, но пугающе зыбкая и серая «твердь». А высоко над головой мерно, подобно океанским волнам, колыхались и перекатывались мириады световых бликов и теней. Они наслаивались друг на друга, сплетаясь в густую, пульсирующую сеть, поразительно напоминающую бескрайнее иллюзорное море.

«Океан коллективного бессознательного…» — завороженно выдохнула Одри. Сделав пару неуверенных шагов вперед, она вскинула голову и с изумлением обнаружила, что серая мгла больше не застилает взор. Небесные выси развернулись перед ней во всей своей кристальной, пугающей четкости.

Там парили мириады неописуемых, гротескных теней. А еще — семь кристально чистых лучей совершенно разных оттенков, таящих в себе бездны бесконечных знаний.

Одри слегка прикусила губу и с нескрываемой радостью прошептала себе под нос:

— Духовные выси.

После чего она с величайшей осторожностью шагнула вперед, пускаясь в свое собственное, неизведанное приключение.

Световые блики и тени, из которых был соткан этот океан, то и дело проносились перед ее глазами. Одни хранили в себе древние воспоминания об обжигающем пламени, другие были до краев наполнены невыносимой, первобытной агонией — последствием взгляда на нечто неописуемое и запретное…

И помимо этих выжженных в вечности клейм седой древности и праотцов, Одри то и дело ловила на себе чьи-то восторженные, полные обожания взгляды, а также воочию зрела отголоски тех самых обрядов поклонения исполинским драконам.

Пройдя еще немного, далеко слева она приметила серую, высеченную из камня гору. Ее пик устремлялся ввысь, пронзая этот сотканный из света и теней океан, а сама вершина утопала в густом, зыбком мареве, одновременно кристально ясном и пугающе туманном.

«Неужто это чье-то чужое сознание? Выходит, то, что скрыто в „океане“ — это подсознание, а то, что возвышается над волнами — нормальный, бодрствующий рассудок? Хм, а он прямо сейчас видит сны…» Одри внезапно осенило: перед ней открывался потрясающий плацдарм для оттачивания талантов «Психиатра». Стоило лишь подобраться поближе, вскарабкаться на эту гору и исподволь, напрямую вмешаться в скрытые мысли чужого подсознания, заставив жертву абсолютно естественно, по собственной воле действовать так, как нужно ей самой.

«Вот только задачка эта явно не из легких, да и риски поистине запредельные…» Одри благоразумно отвела взор, не рискнув бросаться в столь дерзкую авантюру.

Она кристально ясно помнила о своей истинной цели: отыскать следы Дракона Разума и легендарного «Города Чудес» Ливишида.

Миновав еще добрую сотню таких «гор» чужого сознания, Одри мало-помалу начала ощущать наваливающуюся свинцовую усталость.

«Пора возвращаться», — ведомая инстинктами, она вскинула голову, вглядываясь в бескрайнюю даль. Холодный рассудок принял окончательное решение.

Девушка замерла на месте, не в силах стряхнуть с себя наваждение и отказываясь уходить.

И в тот самый миг, когда она уже готова была повернуть назад, прямо в воздухе внезапно сгустилась колоссальная тень.

То была пара исполинских, пепельно-серых крыльев!

А под сенью этих крыльев парил вытянутый, до боли напоминающий гигантскую ящерицу монстр.

Его тело сплошь покрывала массивная, похожая на серый камень чешуя, а четыре мускулистые, мощные лапы дышали первобытной мощью. Казалось, тварь купается в лучах несуществующего солнца, источая мягкое, согревающее сияние, подобное отблескам закатного зарева.

Чудовище величаво пронеслось мимо. Его глаза отливали тусклым золотом, а вертикальные зрачки смотрели на всё сущее с ледяным, недосягаемым высокомерием.

Этот монументальный, дышащий эпосом силуэт стремительно отдалился, бесследно растворившись в океане коллективного бессознательного всех живых существ.