Однако на этот раз Клейн был во всеоружии. Его тело всё так же сковало ледяным оцепенением, но, насквозь пропитавшись морской водой, оно в одночасье обернулось комком раскисшей бумаги.

Жрец наконец-то сорвался с места. Тяжело, но пугающе стремительно чеканя шаг, он бросился в погоню за врагом.

Его исполинская туша влетела в дверной проем, и с оглушительным грохотом монстр намертво впечатался в обрушившиеся куски крыши и каменную кладку!

Изначально эти монументальные врата были рассчитаны на то, чтобы сквозь них свободно проскальзывали сверхгиганты калибра Кавитувы. Но недавнее обрушение руин вкупе с предсмертным буйством «Морского бога» превратили своды в руины. Проход оказался завален, оставив лишь жалкую щель высотой в два метра и шириной в метр. Лишенный рассудка старец на полном ходу протаранил эту преграду, едва не застряв в ней намертво.

Клейн, терпеливо выжидавший именно этого идеального шанса, в ту же секунду затормозил и круто развернулся.

Полуприкрыв глаза и гордо выпрямив спину, он властно раскинул руки в стороны.

Ослепительный, переливающийся языками золотого пламени столп света рухнул прямо с небес, безупречно точно обрушившись на старого жреца.

Жалкие лохмотья сутаны на его теле мигом занялись ревущим огнем. Пепельно-серая кожа и куски плоти начали отваливаться целыми шматками, бесследно растворяясь и испаряясь в этом первозданном, кристально чистом сиянии.

Лишь теперь Клейну удалось в полной мере разглядеть, что за чертовщина творилась с животом сектанта.

Утроба раздулась до невероятных, гротескных размеров, а некоторые её участки выпирали так сильно, что отчетливо вырисовывали контуры двух глаз и одного рта.

Зрелище было таким, словно в недрах старика затаился человек. Плотно прижавшись лицом к натянутой коже, он отчаянно силился прорваться наружу.

Бам!

Жрец, чьи ноги были сплошь покрыты обугленной змеиной чешуей, нечеловеческим усилием оттолкнулся от пола. Проломив заваленный проход и взметнув фонтаны морской воды вкупе с каменной крошкой, монстр с ревом вырвался наружу.

Ему наконец-то удалось выскользнуть из-под испепеляющего луча, однако его тело теперь представляло собой одно сплошное, зияющее кровавыми ранами месиво из отслоившейся плоти. Даже та жуткая «физиономия» на животе изрядно оплыла и оплавилась.

Топ-топ-топ! Безумно размахивая лазурными щупальцами и искря серебристыми молниями, жрец обрушил на Клейна шквал ударов со всех сторон. А та самая «рожа» на животе исправно аккомпанировала атакам, то и дело исторгая из себя тот эфирный, замораживающий душу вопль.

Сыщик же то пускался в безумный бег, то уходил в перекаты, то нарезал круги, с ледяным хладнокровием водя монстра за нос. Шаг влево, шаг вправо, выпад вперед, отход назад — всё это до боли напоминало первобытный, дикий танец на двоих.

В этой смертоносной круговерти парень, то и дело жертвуя «Бумажными двойниками», раз за разом выдерживал парализующий, эфирный визг врага. А порой и сам рычал в ответ, пуская в ход пронзительный вопль мстительного духа, чтобы оглушить жреца и наглухо перебить крик той мерзкой твари в животе за долю секунды до того, как та успеет раскрыть пасть.

Секунды неумолимо текли. Внезапно обезумевший старик вскинул доселе безвольно висевшие руки и с силой вцепился в собственное брюхо.

Мощный рывок — и монстр собственными когтями разодрал наметившийся контур губ, превратив его в чудовищную, зияющую прореху.

Из развороченной раны хлынула лазурная гнойная жижа, обнажив ряды мелких, бритвенно-острых клыков.

Очередной истошный вопль — и окружающие морские воды безумным потоком устремились прямиком в эту пасть, закручиваясь в тот самый леденящий душу водоворот, которым некогда славился Кавитува.

Клейна в личине «Темного Императора» неумолимо потащило в эпицентр воронки. А беснующиеся вокруг грозовые щупальца стремительно сжались, готовясь заключить юношу в свои смертоносные объятия.

Юноша не поддался панике. Перчатка на его левой руке вмиг налилась ослепительным блеском, словно выкованная из чистого золота.

Зависнув в воздухе, он намертво вперил взор в ту жуткую «физиономию» на животе жреца и бушующий под ней водоворот. В его зрачках внезапно полыхнули две разящие, ослепительные искры.

«Дознаватель», «Ментальный прокол»!

Старый жрец резко окоченел, а «лицо» на его брюхе болезненно сморщилось. Водоворот, источающий чудовищную гравитацию, мгновенно с оглушительным треском схлопнулся.

В бурлящих, отхлынувших волнах Клейн пригнулся и, уподобившись юркой рыбе, виртуозно проскользнул сквозь бреши в обороне врага, играючи миновав хаотично мечущиеся лазурные хлысты.

Под непрерывные сполохи серебристых молний сыщик хищным рывком подобрался вплотную к жрецу. Перчатка на его руке невесть когда сменила цвет, отливая теперь мертвенной бледностью с легким зеленоватым оттенком.

Мышцы на спине Клейна буграми вздулись от напряжения. Обрушив на монстра неистовый шквал ударов, он с силой впечатал оба кулака прямо в бедро старика, чуть выше колена.

Бам! Бам! Бам!

Кулаки юноши источали леденящую стужу. От этих ударов плоть и кровь старого сектанта брызнули во все стороны, а его правая нога стремительно покрылась тонкой коркой изморози. Вдобавок морская вода вокруг них промерзла насквозь, обратившись глыбой льда.

Так проявилась власть «Живого мертвеца» над стихией мороза!

Под душераздирающие вопли жреца щупальца, подобно кнутам, молниеносно отпрянули назад, озарив всё пространство руин слепящими вспышками серебра.

Но в этот самый миг Клейн не поддался алчности. Вовремя оборвав атаку, он ушел в серию стремительных кувырков назад, чудом избежав обезумевшего шквала ударов, от которых каменные плиты пола крошились в пыль и чернели гарью.

Вскочив на ноги и воспользовавшись тем, что жрец всё еще пребывал в ледяном оцепенении, юноша заставил перчатку на левой руке вновь полыхнуть первозданным, солнечным сиянием.

Гордо выпрямив спину, Клейн застыл в каноничной позе восхваления солнца.

Исполинский, кристально чистый столп святого света в очередной раз рухнул с небес, наглухо накрыв собой гигантскую тушу сектанта.

Клейн воочию наблюдал, как пепельно-серая плоть врага стремительно распадается на атомы. Кожа на той самой «роже» на животе с шипением оплыла, явив миру сокрытую внутри мерзость: сердце, желудок, кишки и прочая требуха старика сплелись в безумный, тошнотворный клубок, вылепив из себя морду морского змея.

«А в Кавитуве, оказывается, еще теплятся жалкие крохи разума… Воля полубога поистине превосходит самые смелые ожидания…» — Клейн ушел в очередной перекат, играючи уклоняясь от лазурного щупальца, брошенного в него с яростью разящего копья.

Лазурные щупальца, щедро искрящие молниями, под испепеляющим ударом святого луча расплавились и обрубились. Их дымящиеся обрубки со стуком вонзились в землю, продолжая судорожно дергаться, извиваться и корчиться.

Ослепительный столп света вскоре рассеялся, и та самая гротескная, мерзкая змеиная морда на животе старого жреца с поистине дьявольским упрямством вновь распахнула пасть.

Но в это самое мгновение сам старец судорожно согнулся пополам. Из его глотки вырвался тяжелый, надрывный приступ кашля, который мгновенно свел на нет все потуги змеиной морды.

«Флакон с биологическим токсином» наконец-то дал о себе знать!

Клейн, разумеется, не упустил столь идеального шанса. Юноша вновь гордо выпрямил спину и широко раскинул руки, словно заключая в объятия само «солнце».

Исполинский световой луч, переливающийся языками золотого пламени, озарил всё пространство вокруг. Под его испепеляющим напором фигура старого жреца сперва сгорбилась, а затем начала стремительно усыхать и съеживаться, словно испаряясь заживо. Жуткая змеиная морда на его брюхе исторгла последний, пронзительный визг агонии, после чего бесследно растаяла и расплавилась.

Когда же слепящее сияние окончательно угасло, туша жреца сдулась до своих прежних, человеческих габаритов. Его кости практически расплавились, а на них жалкими ошметками свисали куски пепельно-серой, обугленной плоти.

Его жизненная аура стремительно угасала, а духовное тело начало с пугающей скоростью распадаться на атомы.

Клейн молниеносно бросился к останкам. Опираясь на свою нынешнюю форму эфирного духа, он без малейших промедлений приступил к спиритическому сеансу.

Юноша вознамерился доподлинно выяснить, действительно ли этот старик погряз в тяжких, непростительных грехах.

Сыщик искренне верил, что обязан незыблемо держаться этой черты. В этом крылась не только его личная мораль, но и надежная, железобетонная страховка от падения в бездну безумия и потери контроля.

В долю секунды перед его мысленным взором пронесся калейдоскоп жутких видений. Картины во всех красках живописали, как этот самый старец хладнокровно вершит кровавые человеческие жертвоприношения.

Отбросив любые колебания, Клейн выставил вперед левую ладонь, позволяя изнывающему от долгого голода артефакту всласть полакомиться свежей добычей.

Ошметки плоти, кости и сама духовность врага стремительным, бурлящим потоком хлынули прямо в разверзшуюся на перчатке гротескную, мерзкую пасть. В процессе поглощения из останков начали медленно выкристаллизовываться крошечные, мерцающие лазурные искры, изрядно разбавленные вкраплениями первобытной, густой тьмы.

Тот краткий спиритический сеанс позволил Клейну выудить всю подноготную: при жизни этот старик был «Усмирителем душ». И рецепт эликсира, и Потусторонние материалы он в свое время раздобыл в закромах Церкви Бога Войны из Империи Фейсак. Дослужившись до звания «стража Морского бога», фанатик окончательно лишился рассудка, превратившись в безвольную марионетку, слепо исполняющую приказы. А едва Кавитува испустил дух, повинуясь лишь животным, первобытным инстинктам, сектант набросился и сожрал плоть собственного божества. Чудовищный конфликт совершенно чужеродных Потусторонних характеристик сделал свое дело, навсегда искорежив его тело и обратив в гротескного монстра.

В тот самый миг, пока «Ползучий голод» упивался пиршеством, все прочие рассыпанные по земле Потусторонние характеристики внезапно забурлили. Сплетаясь в ревущий ураган, они вихрем метнулись вглубь зала, стремительно впитавшись в тот самый белоснежный клык, который к этому времени уже окончательно выпрямился.

Клейн вскинул взгляд и увидел, что от исполинской туши Кавитувы не осталось и следа — она окончательно распалась, обратившись лишь жалкой, мерзкой лужей грязи. Зато вобравший в себя всю паранормальную мощь руин змеиный клык преобразился в короткий костяной скипетр, который теперь безмолвно и торжественно торчал из полуразрушенной каменной колонны.

Навершие этого белоснежного жезла было щедро инкрустировано россыпью крошечных, мерцающих лазурных «самоцветов». Некоторые из этих камней отливали глубокой, беспросветной тьмой, а другие искрились первозданным светом, подобно лучам утренней зари.

Убедившись, что «Ползучий голод» наконец-то насытился, Клейн проворно вбежал в главный зал, с предельной, параноидальной осторожностью приближаясь к таинственному скипетру.

Пальцы юноши еще даже не коснулись кости, как его слух уже резанули многократно наслаивающиеся друг на друга, призрачные мольбы и стоны. Перед мысленным взором вспыхнула череда иллюзий: мириады фанатично бьющих поклоны прихожан и заливающиеся горючими слезами повстанцы, рыдающие над внезапно расколовшимися в пыль идолами своего божества.

Глава 549

Высший эльф

Многократно наслаивающиеся друг на друга призрачные мольбы ворвались в уши. Клейн, казалось, вновь обрел плоть: в самых глубинах его разума пульсировала невыносимая боль, вызывая дикое желание с размаху впечататься головой в стену, чтобы физическим увечьем заглушить эти душевные муки.

Вереница картин, транслирующих мольбы самых разных людей, спровоцировала безудержный, пугающий приступ головокружения. Юноша почувствовал себя так, словно балансирует на самом краю бездонной пропасти, рискуя в любую секунду сорваться во мрак.

Хвала небесам, его духовное тело было надежно укреплено арканом «Темного Императора» и медным свистком Азика. К тому же, сыщик уже давно свыкся с ролью объекта чужих молитв. Окажись на его месте любой другой Потусторонний ниже ранга полубога, он бы уже рухнул в агонии, окончательно потеряв контроль и обернувшись гротескным монстром или же распавшись на куски кровоточащей плоти.

Все здешние Потусторонние характеристики сплелись воедино вокруг того самого змеиного клыка, выковав запечатанный артефакт. Причем уровень угрозы и его пагубные побочные эффекты явно перешагнули рамки «второго класса»… Клейн благоразумно не стал лезть на рожон. Напротив, он подался на несколько шагов назад, вырвавшись за пределы эпицентра голосов, чтобы хоть немного унять ту разрывающую дух боль и головокружение, грозившие разорвать его эфирное тело в клочья.

Замерев подле растекшейся жалкой лужей грязи туши Кавитувы, он устремил взор на белоснежный скипетр, безмолвно торчащий из полуразрушенной каменной колонны, лихорадочно прикидывая варианты, как бы сподручнее его умыкнуть.

В то же самое мгновение в его сознании само собой, словно по наитию, всплыло идеальное имя для этой диковинки:

«Скипетр Морского бога!»

«Судя по недавнему отклику, я вполне способен подобраться вплотную и вырвать его из камня, вот только продержусь от силы пару секунд — о том, чтобы таскать его с собой или пустить в ход, не может быть и речи… Впрочем, невелика беда. Стоит лишь сжать древко, как я немедленно оборву ритуал призыва и низвергнусь обратно в чертоги над серой мглой. Там этот барьер играючи отсечет многотысячный хор молящихся и наглухо заблокирует все неведомые пагубные эффекты, позволив мне препарировать артефакт в абсолютной безопасности…» — в голове Клейна молниеносно созрел изящный план.

Прибегать к гаданию на монете больше не требовалось: пребывая в бесплотной форме эфирного духа, он на одних инстинктах мог нащупать связь с миром духов и получить нужное откровение.