Три секунды растянулись словно целая вечность. Наконец Клейн разомкнул губы, низким, вибрирующим басом выплюнув слово на древнем гермесе:

— Прочь!

Увенчанные черепами щупальца судорожно дернулись. Гигантская «медуза» нехотя, но покорно воспарила ввысь и вскоре бесследно растворилась в самых непроглядных пучинах мира духов.

«А эта карта „Темного Императора“ — вещица поистине убойная… Я уж грешным делом подумывал швырнуть медный свисток мистера Азика, всё-таки у потомка Смерти в этих краях должен быть свой незыблемый авторитет…» — с облегчением выдохнув, сыщик спикировал вниз и крепко сжал в ладони черную трость.

Следом, не в силах унять легкий трепет предвкушения, он погрузился прямо в недра обрушившихся катакомб.

Даже если ищейки Повелителя Бурь вкупе с казенными вояками уже успели обчистить это место до нитки, выпотрошив всё самое ценное, Клейн был готов довольствоваться малым. Любые оставленные крохи стали бы для него щедрым даром.

А если и крохов не сыщется — что ж, возможность изучить эльфийские руины и докопаться до древних тайн с лихвой окупила бы все хлопоты… Едва Клейн пронзил зыбкий, похожий на тончайшую кисею призрачный барьер, как воздух вокруг внезапно налился свинцовой тяжестью, став почти осязаемым, вязким.

Пространство пошло колышущейся рябью — то была игра света в густой толще глубоких, лазурных океанских вод, затопивших всю эту зону.

На самом дне покоились древние, погруженные во мрак руины. Все без исключения постройки лежали в руинах, либо оказались наполовину разрушены безжалостным временем.

Из самого сердца комплекса вздымалась исполинская колонна, сплошь испещренная витиеватой вязью символов и загадочных узоров. Когда-то она рвалась под самые своды, подпирая небеса этого убежища, но ныне с надломом переломилась, сиротливо опираясь на крышу соседнего здания.

Клейн безошибочно узнал и это место, и этот монументальный столп. Перед ним было не что иное, как логово «Морского бога» Кавитувы — потаенный карман пространства, где реальность намертво сплеталась с миром духов.

Под сводами всё еще раскатистым эхом отдавался полный невыносимой муки, ярости, глухого отчаяния и первобытного безумия рев. Этот истошный, пропитанный предсмертной злобой вопль Кавитувы так и не думал затихать.

«Тварь действительно сдохла…» — сжимая верную трость, юноша плавно опустился на вымощенный сизо-серыми плитами тракт прямо перед руинами.

По обе стороны дороги выстроилась вереница не слишком толстых и не особо высоких каменных столбов. Их поверхность точно так же покрывали диковинные орнаменты, разительно отличающиеся от привычных оккультных знаков и магических печатей нынешней эпохи.

У подножия каждой колонны неподвижно сидели человеческие фигуры. Одни кутались в ветхие, архаичные балахоны, другие щеголяли во вполне современных коричневых куртках.

Почуяв чужака, эти существа, сжимая в руках длинные мечи, топоры и прочий арсенал, деревянными, но пугающе-проворными движениями поднялись на ноги. Развернувшись к незваному гостю, они явили свету изъеденные ветрами веков, пепельно-серые лица и иссохшие, напрочь лишенные плоти тела.

Десятки пар глаз, в которых дико сплелись слепой фанатизм и мертвенное оцепенение, в унисон уставились на закованного в черные латы и увенчанного короной парня.

«Самая преданная паства Кавитувы… Впрочем, их присутствие доказывает одно: казенные ищейки Повелителя Бурь и военные до этой сокровищницы еще не добрались…» — беззвучно выдохнув, сыщик щедро влил духовность в «Солнечную брошь» и тихо уронил слово на древнем гермесе:

— Святость!

Тем самым он активировал заложенные в артефакт чары «Священного обета», на краткий миг наделив все свои удары испепеляющей мощью света.

Хлесь!

Клейн резким взмахом запястья крутнул трость, со свистом рассекая воздух.

Пригнувшись к самой земле, он хищным рывком ринулся навстречу первому бегущему на него «стражу Морского бога».

На полном ходу юноша виртуозно вильнул влево, играючи пропуская мимо обрушившийся топор. Не теряя ни доли секунды, он наотмашь хлестнул тростью, оставив на иссохшем теле врага глубокую, зияющую трещину.

Из этой раны абсолютно беззвучно вырвалось кристально чистое, золотистое пламя. Святой огонь в мгновение ока поглотил мертвеца, заставив того судорожно зашататься, сгорая заживо.

Топ!

С силой оттолкнувшись от плит, Клейн пронесся мимо поверженного противника.

За его спиной превратившийся в живую мумию фанатик окончательно рухнул на землю, рассыпаясь пеплом в объятиях святого огня.

Топ-топ-топ! Юноша, пригибаясь всё ниже, стремительной тенью мчался вперед. Виртуозно петляя, уходя в перекаты и уклоняясь, он проскальзывал мимо одного «стража Морского бога» за другим.

Попутно его трость выписывала смертоносные пируэты: он колол, рубил, сек и полосовал, оставляя на иссохших телах мертвецов самые разные раны.

Топ! Топ! Топ! Прорвавшись сквозь строй, сыщик благополучно миновал аллею и очутился у самых ступеней полуразрушенного храма.

За спиной, где всё еще мягко трепетал его черный плащ, стражи один за другим вспыхивали живыми золотыми факелами, щедро озаряя сизые плиты мостовой и испещренные узорами колонны.

В этом безумном танце огня мертвецы послушно падали оземь, затихая уже навсегда.

Взбежав по ступеням, Клейн переступил порог чертога с обрушенной колонной.

Первым делом взор выхватил исполинскую, немыслимых размеров морскую змею. Ее чешуя, отливающая глубокой, ядовитой лазурью, была склизкой и сплошь покрыта орнаментом, до боли похожим на те самые оккультные символы из руин.

Тварь намертво вцепилась разинутой пастью в каменный столп, глубоко вонзив в него свои изогнутые, молочно-белые клыки.

Змеиное туловище безвольно свисало вниз, тугими кольцами раскинувшись по полу и подмяв под себя добрую треть необъятного зала. Эта гора лазурной плоти была сплошь испещрена чудовищными ранами: где-то зияло кровавое месиво, а где-то наружу торчали голые, изломанные кости.

Из мертвой плоти уже вовсю сочились мириады крошечных, мерцающих лазурных искр. Эти крупицы мистической мощи неспешно стекались к одному из клыков, который размерами превосходил человеческую руку, отчего изогнутое острие кости начало медленно, дюйм за дюймом, выпрямляться.

Под сводами всё так же неистово грохотал тот самый предсмертный, полный муки вой. От этого инфернального рева даже плотное, осязаемое эфирное тело сыщика пошло легкой, едва заметной рябью.

В этот миг Клейн подметил, что подле змеиной туши на полу распластался какой-то старец в мягкой шапочке священнослужителя.

Седовласый, с кожей, огрубевшей до состояния серого камня, он намертво прижался лицом к скользкой чешуе, исторгая из глотки глухое, нечленораздельное урчание. Что он там творил, оставалось загадкой.

Вокруг исполинской туши валялись десятки таких же иссохших мумий, как и те стражи снаружи. Вот только эти покойники выглядели куда более гротескно: у некоторых животы чудовищно раздулись, а у кого-то и вовсе лопнули. Их рты были щедро перемазаны запекшейся багровой кровью, а с губ свисали выдранные с мясом, отливающие синевой куски плоти.

Из их останков точно так же просачивались те самые лазурные искры, послушным ручейком устремляясь к тому самому выпрямляющемуся белому клыку.

Не успел Клейн даже осмыслить весь этот леденящий душу кошмар, как распластавшийся на туше Кавитувы старец в шапочке шатаясь поднялся на ноги и медленно обернулся.

В глазах старца полыхало дикое лазурное сияние, рот представлял собой сплошное кровавое месиво, а зубы с остервенением рвали зажатый кусок сырого мяса.

В том самом месте, к которому он только что прижимался лицом, туша Кавитувы была изъедена до неузнаваемости. Выдранные с корнем куски плоти обнажали голые, мертвенно-белые кости.

Этот безумец заживо пожирал останки «Морского бога» Кавитувы!

«Какая мерзость…» — Клейн сурово сдвинул брови, мало-помалу осознавая, какая именно трагедия разыгралась под этими сводами:

Едва Кавитува испустил дух, как жрецы и стражи в зале разом лишились рассудка, впав в первобытное бешенство и набросившись на мертвую плоть своего божества.

В тот момент Потусторонние характеристики еще не успели окончательно выкристаллизоваться, и львиная их доля по-прежнему таилась в мертвой туше. Нажравшись этой скверны, фанатики словили фатальную передозировку «зельем» вкупе с конфликтом совершенно чужеродных путей, отчего их плоть попросту не выдержала, разорвавшись на куски и подарив мгновенную смерть.

Впрочем, в любой кровавой жатве находятся свои счастливчики, способные пережить мгновенную гибель. Выжив, они либо окончательно срывались в бездну безумия, оборачиваясь омерзительными чудовищами, либо чудом перескакивали через несколько Последовательностей, обретая немыслимую мощь. Иные же, чье нутро разрывала дикая смесь несовместимых характеристик, мутировали в изувеченных психопатов с гротескными, инфернальными талантами.

И какой бы вариант ни выпал этому жрецу, перед сыщиком стояла поистине смертоносная, непредсказуемая угроза!

Взгляд Клейна скользнул с обезумевшего лица выжившего старца чуть ниже, намертво зацепившись за его чудовищно раздувшийся, словно у женщины на сносях, живот.

Утроба сектанта мощно, ритмично пульсировала, вздымаясь и опадая так, будто внутри нее билось исполинское, чужеродное сердце.

Глава 548

Техника борьбы с гигантскими существами

Внутри затопленных морской водой руин, наполовину слившихся с миром духов, Клейн, облаченный в глухие черные латы, застыл у порога центрального зала. Его взору предстали растерзанная, обглоданная туша исполинской лазурной змеи и старый жрец с чудовищно раздутым животом.

Кожа старика отливала пепельно-серой желтизной, словно он долгие годы сох на пронизывающем ветру. В его глазах полыхало дикое лазурное сияние. Сектант немигающим взглядом уставился на увенчанного угольной короной «гостя», будто прикидывая, с какого бока сподручнее вгрызться в его плоть.

Не теряя ни секунды на колебания, Клейн молниеносно сунул правую руку за пазуху и выудил небольшой, полупрозрачный коричневый флакон.

Следом юноша выставил вперед левую ладонь, сноровисто скрутил крышку и небрежным, коротким взмахом зашвырнул «Флакон с биологическим токсином» в самый дальний угол зала.

Эти руины, покоящиеся на морском дне и затопленные водой, напрочь исключали присутствие любого пламени, кроме выжигающего нечисть и скверну «Святого света». Подобные условия наглухо блокировали два важнейших таланта из арсенала «Фокусника». А потому сыщику не оставалось ничего иного, кроме как с самого начала выкручивать на максимум другие свои козыри.

Одновременно с броском перчатка на левой руке Клейна начала стремительно наливаться ослепительным сиянием, словно отражая прямые лучи полуденного солнца.

Бурлящая вокруг него морская вода мгновенно окрасилась в первозданное золото, и это свечение волна за волной покатилось во все стороны.

В дело вступил талант «Жреца Света» из недр «Ползучего голода» — «Очищающий ореол»!

Жрец, заживо сожравший часть плоти «Морского бога» Кавитувы, разумеется, не собирался проявлять чудеса рыцарской учтивости и покорно дожидаться, пока враг закончит приготовления к бою. Лазурное пламя в его глазах вспыхнуло с неистовой яростью, а и без того чудовищно раздутый живот вздыбился еще сильнее.

— У-у-у!

Пугающе эфирный, но вместе с тем душераздирающий вопль вырвался прямо из нутра старика, в долю секунды накрыв собой всё пространство древних руин.

Этот звук напоминал песнь призрачного соловья: поразительно мелодичный, тихий и чарующий, но в то же время пронизывающий до самых костей могильной стужей, въедающейся в саму душу.

Тело Клейна вмиг одеревенело. Поток его мыслей, словно захлестнутый волной арктического мороза, намертво застыл в сознании.

Туша старого жреца на глазах чудовищно раздалась вширь и ввысь, уподобившись то ли воскресшему Кавитуве, то ли сошедшему со страниц древних мифов исполинскому гиганту.

Из-под лохмотьев его сутаны с мерзким свистом вырвались десятки скользких, лазурных щупалец. Обвитые серебристыми молниями, они взвились в воздух и единым, безжалостным шквалом обрушились на остолбеневшего сыщика.

Тресь!

Вспыхнуло слепящее серебро. Клейна, словно тряпичную куклу, отшвырнуло прочь, сокрушительно впечатав в дверной проем. Глухие черные латы на его теле мигом потускнели, покрывшись густой паутиной зияющих трещин, а верная трость бессознательно вырвалась из ослабевших пальцев и отлетела куда-то во мрак.

Рассудок юноши балансировал на грани абсолютного, мертвого штиля. Скорванный этим неестественным оцепенением, он даже не помыслил пустить в ход «Бумажного двойника», приняв чудовищный удар на голую грудь.

Не скрепи карта «Темного Императора» и медный свисток Азика его духовное тело столь надежной, двойной броней, для мага шестой Последовательности подобный выпад обернулся бы фатальными увечьями, а то и вовсе мгновенной смертью.

А клубок щупалец уже вновь взвился ввысь, хищно обрушиваясь для новой атаки.

«Разбуженный» разрядом тока Клейн виртуозно ушел в перекат, чудом разминувшись со смертоносными хлыстами.

Бросив мимолетный взгляд на исполинские габариты врага, сыщик круто развернулся и дал деру из зала. Бежал он без малейшей тени колебаний, стремительно и невероятно решительно.

Топ! Топ! Топ!

Наполовину перебирая ногами, наполовину паря в воздухе, Клейн мчался с видом отчаянного смертника. Лазурные щупальца, щедро искрящие серебристыми молниями, неистово гнались за ним по пятам, норовя ухватить и уволочь обратно в зал. Но благодаря кошачьей ловкости, резким сменам траектории и ювелирным кувыркам юноше раз за разом удавалось выскальзывать из их смертоносных объятий.

Поняв, что добыча уходит, старый жрец вновь чудовищно раздул живот. Эфирный, пронизывающий до костей голос с новой силой раскатился под сводами руин.