«Ты что, всерьез полагаешь, будто сейчас можешь вразвалочку прогуливаться по главным проспектам Байама?» — мысленно, с издевкой добавил сыщик.

«И то верно. Им вообще плевать, за что меня вязать — куш-то всё равно объявлен… Стоп, тут что-то не сходится!» Даниц выпалил, не успев даже прикусить язык:

— Но тогда моя цена взлетит до небес!

Клейн молча просверлил его взглядом, и уголки его губ дюйм за дюймом поползли вверх, сложившись в едва заметную улыбку.

В это самое мгновение Даницу почудилось, будто он воочию слышит насмешливый вопрос:

«Разве это не повод для гордости?»

«Гордости, как же! Удавлюсь от такой радости!» Даниц издал пару сухих смешков и, подхватив стопку листовок, растворился в ветреной мгле ночи, сноровисто расклеивая их на самых броских местах вокруг Церкви Морской Волны.

«Вылитый уличный расклейщик макулатуры…» — сунув руку в карман и наблюдая за ним издалека, беззвучно вынес вердикт Клейн.

Следом он невольно поймал себя на завистливой мысли:

«А иметь под рукой послушного лакея — чертовски удобно. По крайней мере, не приходится марать руки о такую унизительную халтуру… Случись подобная оказия во времена Тингена или Баклунда… даже воображать эту гротескную сцену не хочется…»

Добравшись наконец до самого храма, Даниц влепил последнюю бумажку прямо на парадные створки, сжал кулак и что есть мочи забарабанил в дверь.

Выполнив миссию, пират круто развернулся и дал деру с такой прытью, словно ему в затылок уже дышал десяток разъяренных Уполномоченных Карателей.

Клейн тоже не стал искушать судьбу. На ходу выудив бумажного человечка и хлестким взмахом запястья обратив его в пепел, он прибавил шагу, стремительно растворяясь в соседнем переулке.

Череда недавних стычек позволила ему на собственной шкуре прочувствовать всю отбитую, порывистую натуру казенных инквизиторов Бури. Потерять бдительность хоть на миг было бы чистой воды самоубийством.

Лишь отойдя от Церкви на приличное расстояние, напарники сбавили темп, вернувшись к размеренному, прогулочному шагу.

Пират, обладая отменной выносливостью, даже не запыхался, а его лицо не покрылось и пятнышком румянца.

С легким недоумением он спросил:

— А почему было просто не накатать анонимку и не закинуть её легавым или прямо в резиденцию генерал-губернатора?

Однако, не дожидаясь ответа Клейна, Даница тут же осенило:

— А, ну да. Мелкие копы и клерки в резиденции — сплошь местные аборигены. Они запросто могут симпатизировать повстанцам, а то и вовсе втихую бить поклоны «Морскому богу».

За разговором они свернули за угол, и их взорам предстало раскинувшееся впереди монументальное здание из красного кирпича. Внутри вовсю полыхали огни, сквозь стены пробивались приглушенные аккорды музыки, а у парадного входа кипела людская суета и то и дело останавливались экипажи. Казалось, глубокая ночь обошла это место стороной.

— Ого, куда это нас занесло, — Даниц на секунду опешил, а затем на его губах расцвела та самая ухмылка, понятная любому мужчине.

«Красный театр?» — обладающий колоссальным багажом теоретических знаний Клейн мигом смекнул, что к чему.

Даниц тихонько хмыкнул:

— Это одно из самых злачных и прославленных местечек во всем море Соня. Тут тебе и загадочные баламские красотки, и обжигающе-горячие фейнапотки, и донельзя раскрепощенные интисские девицы. Хочешь статных, пышущих здоровьем фейсачек — пожалуйста. Желаешь чопорных, благонравных лоэнок — найдутся и такие. Про покорных и кротких местных туземок я вообще молчу…

«А этот тип, я погляжу, тот еще знаток… Частенько здесь околачивается?» — Клейн скользнул по «Пылающему» коротким взглядом, но так ничего и не сказал.

Даницу внезапно почудилось, будто его видят насквозь. Неловко усмехнувшись, он торопливо пояснил:

— Это всё пиратские байки, я сам-то бывал здесь от силы пару раз.

— В былые времена в карманах гулял ветер, приходилось довольствоваться заурядными девицами, да и то по большей части в Туманном море. А уж потом, как прибился к команде «Золотой мечты»…

«Оно и неудивительно… И пусть матросы „вице-адмирала Айсберг“ на условия не жалуются, то и дело деля пиратские клады, скопить на несколько приличных домов в Байаме — задачка не из легких… По сравнению с рядовой пиратской швалью этот тип хотя бы ведает, что такое бережливость, и умеет откладывать монету…» — с легким озарением подытожил про себя Клейн.

Даниц совершенно не горел желанием развивать эту щекотливую тему и поспешил перевести разговор:

— В Байаме полно уличных девок. Вон там, к примеру, от них отбоя нет.

Пират махнул рукой куда-то вдаль:

— Один из нашей братии как-то ради забавы провел эксперимент: стучался в первые попавшиеся двери, вываливал на порог звонкую монету и предлагал хозяйке уединиться. И знаешь что? Трое-четверо из десяти соглашались без лишних слов! Цок-цок, а уж если у гостя типичная лоэнская внешность, как у тебя, так и вовсе никто не откажет. Разве что дочерей своих поглубже в подпол спрячут от греха подальше. Хе-хе, лоэнская матросня каждый божий год творит здесь такие зверства — убийства, изнасилования девчонок, — что нам, корсарам, и не снилось! Вот только в отличие от нас их просто высылают обратно на родину, в худшем случае заставив отстегнуть жалкий штраф…

Клейн слушал эту исповедь в абсолютном безмолвии. Внезапно перед его мысленным взором всплыла картина: та самая толпа фанатиков «Морского бога», истово бьющая поклоны у фонтана на закате, и их лица — пугающая смесь слепого исступления и глухой, беспросветной апатии.

…………

Баклунд, резиденция семьи Одра.

Эмлин Уайт, намеренно выставивший напоказ кое-какие странности в своем поведении, с легким мандражом следовал за Касими в недра подземных катакомб. Вскоре они вновь очутились в том самом сером каменном зале, где покоился тяжелый, отливающий антрацитом саркофаг.

— Многоуважаемый лорд Нибайс, чем обязан вашему зову? — и пусть Эмлин прокрутил эту сцену в голове не один десяток раз, унять предательскую дрожь и липкую тревогу ему так и не удалось.

Пребывая в этом взвинченном состоянии, вампир внезапно осознал одну весьма занятную вещь. Если взглянуть на происходящее сквозь призму театрального искусства, то именно сейчас его персонажу и полагалось источать скрытый страх и беспокойство.

«Даже притворяться не нужно… Я отыгрываю свою роль просто безупречно!» — от этой мысли Эмлин мгновенно обрел львиную долю былого хладнокровия.

Из недр саркофага, сплошь испещренного оккультными узорами и магическими печатями, донесся глухой, старческий бас:

— Дабы вознаградить тебя.

— Во имя Прародительницы ты отважился вознести мольбу «Шуту». И пусть ответа не последовало, ты всё равно взвалил на свои плечи колоссальный риск. Подобная самоотверженность достойна похвалы.

— Вот вексель на семь тысяч фунтов. Это твоя заслуженная награда. Ранее, из-за хаоса вокруг Великого баклундского смога, я не смог передать его вовремя, но сейчас самое время.

— Однако впредь ты обязан бдительно следить за собой. Не смей терять осторожность. И если заметишь за собой хоть малейшую странность — немедля доложи Касими.

«Они… они и впрямь отвалили мне денег…» — Эмлин настолько опешил, что едва не забыл захлопнуть отвисшую челюсть.

Глава 540

Подавление

Вплоть до того момента, как Эмлин Уайт покинул подземные катакомбы семьи Одра, он пребывал в легком оцепенении, совершенно не веря, что так играючи отхватил награду в семь тысяч фунтов.

Вексель, зажатый в ладони, казался невесомым, словно перышко, однако именно эта легкость заставляла острее всего прочувствовать всю сюрреалистичность происходящего.

«А метод господина Повешенного и впрямь работает безотказно… Лорд Нибайс не стал выводить меня на чистую воду и карать за дерзость. Напротив, он отвалил мне баснословный куш, и всё это лишь ради того, чтобы разыграть неведение! Поощрить мои дальнейшие попытки, чтобы исподволь, из тени наблюдать за происходящим… Неужто интриги в умах нашего рода Крови настолько запутаны и многослойны?» — Эмлин разрывался между трансом и искренним изумлением.

Вскоре он титаническим усилием воли обуздал разгулявшиеся мысли, переключив всё свое внимание на те самые семь тысяч фунтов награды.

'С такими деньжищами я без труда выкуплю у господина Повешенного наследие того барона, сварю эликсир…

Я вот-вот стану бароном! Барон из рода Крови, лорд Эмлин Уайт!'

Алые глаза вампира радостно вспыхнули, а шаг сделался на удивление легким и пружинистым.

В иерархии рода Крови царили суровые порядки: не удостоившись щедрого дара от старших и не пройдя через соответствующий ритуал, ты был обречен вечно топтаться на той же ступени, на которой появился на свет. Нарастить мощь исключительно собственными силами и выслугой лет было практически невозможно.

Среди сородичей-ровесников Эмлина лишь единицам выпадала слепая удача: если срок жизни предка подходил к роковому финалу, старец был вынужден передавать свою силу потомкам через обряд. Подавляющее же большинство так и прозябало в статусе банального «совершеннолетия», не имея ни малейшего шанса дотянуться до титула в ближайшие десятилетия.

Да что там ровесники — его собственные родители коптили небо уже столько лет, но до сих пор так и не удостоились баронского звания. И, по правде говоря, свет в конце этого туннеля им даже не светил!

Переступая порог особняка, Эмлин не удержался и искоса взглянул на шагающего рядом Касими Одра.

Этот умудренный годами вампир, чья молодость пришлась еще на эпоху Рассела, по сей день оставался всего лишь бароном… А я… я вот-вот встану с ним на одну ступень! Придет день, и я обязательно дорасту до маркиза, сравнявшись с самим лордом Нибайсом! Да что там маркиз — стану герцогом, а то и принцем! Лишь так я смогу с честью нести бремя спасителя всего рода Крови… Хм, наследие барона потянет фунтов на четыреста с лишним… нет, четыре тысячи. Значит, сдачи останется еще прилично. Можно будет прикупить парочку новых кукол, да справить им свежие наряды… Эмлин сам не заметил, как горделиво расправил плечи, зашагав по улице с поистине царственной статью.

…………

Город Серебра. Дом семьи Берг.

Деррик зажег свечу, приступая к подготовке ритуала жертвоприношения.

Дождавшись, пока частота вспыхивающих за окном молний сменит свой ритм уже несколько раз, он наконец-то улучил идеальный момент.

Паренек был абсолютно уверен: прямо сейчас Вождь чисто физически не способен держать его под колпаком. Ведь Колин Илиад, прихватив с собой едва подлатавшего раны мальчика Джека и разведывательный отряд, покинул пределы Города Серебра, дабы отыскать тот самый маршрут от неведомого моря до их проклятой твердыни.

Быстро обустроив алтарь, Деррик с искренним благоговением и торжественностью зашептал почетные титулы господина Шута.

Привычными, отточенными до автоматизма движениями он методично переправил желудок пожирателя духов, столь необходимый мисс Фокусник, и Потусторонние материалы, заказанные господином Повешенным, прямиком в руки владыки над серой мглой.

Тем временем на монументальных крепостных стенах Города Серебра, в глубоких расщелинах, плотно забитых твердой черной землей, густо колосилась мелкая сорная трава. Она мерно колыхалась на ветру, до жути напоминая пряди человеческих волос.

Внезапно все эти плети резко взметнулись ввысь, словно отчаянно пытаясь ухватиться за невидимую добычу, но, так и не нащупав опоры, бессильно поникли обратно.

…………

Раннее утро. Церковь Морской Волны.

Элджер Уилсон, явившийся за своей законной наградой, услышал от владыки епархии, епископа Чогори, поистине будоражащие вести:

Адепт Ордена Аскетов Моисея, Летисия Дорела, прикрываясь личиной археолога, проникла в самые непроглядные дебри острова Симим. Одному богу известно, что она там натворила, но в результате «Морской бог» Кавитува, долгие годы зализывавший раны во мраке, оказался на грани окончательного распада. Тварь обезумела, в исступлении рыская в поисках малейшего шанса продлить свое жалкое существование.

Легенды гласили, что этот злой дух, самодовольно именующий себя «Морским богом», был повержен давным-давно, вскоре после открытия архипелага Ротсид. Двое кардиналов, объединив силы с армейской элитой и пустив в ход запечатанные артефакты, разбили его в пух и прах, вынудив чудом унести ноги и залечь на дно… Эта патовая ситуация длилась добрую сотню лет, и всё было спокойно. С какой стати он вдруг затрещал по швам, теряя способность поддерживать собственную жизнь? Элджер слегка нахмурил брови, лихорадочно перебирая в памяти всё, что выбивалось из привычной рутины за последнее время.

'Орден Аскетов Моисея намеренно спровоцировал эту катастрофу?

Но почему они сидели сложа руки всё это столетие?

Быть может, это лишь шестеренка в каком-то куда более грандиозном замысле?'

В вихре догадок и сомнений моряк внезапно нащупал одну пугающе важную, ключевую деталь.

Самое глобальное, фундаментальное отличие нынешних дней от минувшего столетия заключалось в следующем:

«Мир» прибыл в Байам!

Избранник господина Шута ступил на берега архипелага Ротсид!

Неужто его появление служит незыблемым предвестником надвигающейся бури? Сначала Великий баклундский смог, затем кровавая мясорубка в порту Банси, а теперь предсмертная агония «Морского бога» Кавитувы вкупе с темными интригами Ордена Аскетов Моисея… Нет, формулировка в корне неверна. Правильнее будет так: туда, где назревают глобальные, эпохальные события, неумолимо прибывают посланники господина Шута! Повинуясь воле своего владыки, они по пятам преследуют тайные ложи, злых божеств и падших ангелов, беря их на прицел! Стоило лишь перевернуть логическую цепочку, как Элджера словно озарило, и он почувствовал, что намертво ухватил истину за хвост.

Не беда следует по пятам за «Миром», а «Мир» и прочие избранники возникают там, где вот-вот грянет гром!