Артефакт поддается контролируемо применению, погружая всех живых существ в заданном радиусе в единое, общее сновидение… При этом владелец волен в определенных пределах фильтровать цели, ограждая от морока своих соратников… Максимальная дальность поражения ограничена радиусом в пятьдесят метров. Попытка перешагнуть этот предел чревата колоссальной, неподъемной нагрузкой на рассудок самого применяющего, оставляющей после себя неизлечимые душевные шрамы… Вдобавок после использования маг неминуемо проваливается в то самое состояние размытой реальности. Чтобы получить хоть крошечный шанс на исцеление, ему необходимо немедленно покинуть пределы того города, где хранится «2–37».

Многочисленные прецеденты (см. Приложение) доказывают: даже без прямого физического контакта реликвия способна излучать мощнейшее влияние на окружающие массы, и пресечь эту радиацию можно лишь одним путем — непрерывно вываривая сердце в крутом кипятке…'

'Приложение: 1. По своей природе эффект до боли напоминает чары «Кошмара» из Пути Ночи, однако отличается куда более сокрушительной мощью и абсолютной непредсказуемостью.

Инцидент № 1: Дежурный страж имел неосторожность задремать и вовремя не подкинул угля в топку. Пламя угасло, кипяток подостыл, и бедолага мигом начал выкидывать фортеля. Судя по всему, в грезах к нему явилась дама сердца: он принялся истово, с пылкой страстью признаваться в любви собственной латной рукавице, после чего и вовсе попытался склонить ее к плотским утехам; Инцидент № 2…'

Вынырнув из омута воспоминаний, Кордова Ройе внезапно зацепился взглядом за знакомый силуэт. «Пылающий» Даниц! Четвертый боцман с «Золотой мечты» и впрямь, как по нотам, заявился на эту тайную явку, явно намереваясь выудить свежие разведданные.

Коротким, выверенным жестом дьякон отдал приказ. Стоящий подле него Уполномоченный Каратель сноровисто откинул крышку золотистого квадратного футляра, сплошь испещренного сакральными символами и магическими печатями, и принялся извлекать томящийся в кипятке артефакт «2–37».

Сам этот отливающий чистым золотом ящик являлся не чем иным, как еще одним запечатанным артефактом — «2–166».

Его главная прелесть заключалась в способности бесконечно поддерживать изначальную температуру помещенных внутрь предметов. А в качестве приятного бонуса вещица могла локально перекраивать погоду, обрушивая на землю проливной дождь из «Солнечной святой воды».

Разумеется, за подобные чудеса приходилось платить щедрую дань побочными эффектами, иначе бы Каратели уже давно приспособили его для постоянной консервации «2–37», а не прибегали к этому фокусу лишь в моменты вылазок. Самым вопиющим и невыносимым изъяном было то, что любая, даже самая неодушевленная дрянь, пролежав в этом ящике достаточно долго, неизбежно обретала крупицы разума и жизни, превращаясь в неистового, фанатичного прихожанина Вечного Пылающего Солнца. В закромах Уполномоченных Карателей уже успел засветиться письменный стол, денно и нощно распевающий гимны светилу, и свеча, которая каждую секунду своего существования рвалась вспыхнуть, чтобы выжечь и очистить всё сущее вокруг.

К слову, у одного из инквизиторов в конце концов сдали нервы: он в щепки изрубил тот проповедующий стол, а на растопку этих дров пустил ту самую фанатичную свечу.

Заметив, как из мрака одна за другой выныривают тени и стремительно врываются в дом номер пятнадцать по авеню Ароматных Деревьев, Кордова Ройе без малейших колебаний опустил правую руку, подавая знак подчиненному активировать реликвию «2–37».

Кожа на ладони оперативника в тот же миг покрылась зыбкой, иллюзорной рыбьей чешуей. Голой рукой он бесстрашно залез в крутой кипяток и выудил оттуда то самое черное, похожее на сердце нечто.

Тишину тут же разорвал протяжный, мелодичный плач волынки, а саму постройку номер пятнадцать плотно укутало густое, дурманящее марево ночи.

Для Джона Смита и его своры авантюристов картина мира ни на йоту не изменилась. В их глазах всё оставалось по-прежнему: пустая, лишенная мебели гостиная да застывший посреди нее «Пылающий» Даниц, облаченный в свой неизменный черный плащ. Никто из них даже не заподозрил, что уже с головой провалился в чужие грезы.

Они с остервенением бросились в атаку: палили из всех стволов, не жалея свинца, и напропалую пускали в ход свои паранормальные таланты. Вскоре их труды увенчались грандиозным успехом — изрядно потрепав и тяжело ранив дичь, они триумфально скрутили прославленного пирата, за чью голову давали баснословные три тысячи фунтов, да еще и причастного к тайне Ключа бога Смерти.

Вот только в суровой реальности вся эта братия выглядела донельзя комично: они топтались на месте, высоко задирая колени, нелепо барахтались в воздухе, словно пловцы, или же просто целились из воображаемых револьверов, сложив пальцы пистолетиком и губами озвучивая выстрелы: «Пиф-паф, пиф-паф!»

— Пошли! — гаркнул Кордова Ройе, первым выскочив из укрытия и ринувшись прямиком к дому номер пятнадцать. Остальные бойцы из отрядов Уполномоченных Карателей, разбившись на две группы, синхронно ударили с флангов, наглухо захлопывая кольцо окружения.

Еще до того, как дьякон успел добраться до цели, изнутри гостиной ударил ослепительный свет, словно в тесных стенах взошло миниатюрное солнце. А с потолка щедрым, проливным дождем хлынули капли первозданно чистой, святой влаги — это артефакт «2–166» вовсю раскрывал свой потенциал.

А чуть поодаль, надежно скрытый пеленой мрака, бесшумно парил в воздухе ковер-самолет. Стоило лишь «Стальному» Маквити и его головорезам заприметить казенных инквизиторов, как их тут же осенило: вся эта затея действительно была хитроумным капканом, расставленным «Пылающим» Даницем!

— Ах он сукин сын! Продался церковным псам Повелителя Бурь! — с первобытным, диким бешенством во взгляде прорычал Маквити.

«Кровавый Шип» Хантли смерил невозмутимого Сколла уважительным взглядом и от всего сердца похвалил:

— Хвала небесам, что мы не стали терять бдительности.

— Признаться честно, я и сам не ждал, что этот осел «Пылающий» спеется с Церковью Повелителя Бурь, — с ледяным спокойствием отозвался Сколл. — Вполне вероятно, что после ранения он попросту угодил в лапы Уполномоченных Карателей, и у него банально не осталось иного выбора, кроме как плясать под их дудку.

Пираты уже изготовились дать по тапкам, как вдруг их взгляды зацепились за странное шевеление: из густых теней, отбрасываемых пятнадцатым домом, выскользнул некий сгусток тьмы и, плотно прижавшись к брусчатке, змеей скользнул прочь.

«Пылающий!» — в памяти «Стального» Маквити молнией вспыхнула картина недавней, с треском провалившейся засады.

«Даниц!» — Хантли тоже безошибочно опознал беглеца по этому диковинному трюку со скольжением в тени.

Сколл на долю секунды опешил, но тут же всё расставил по полочкам:

— Тут одно из двух: либо «Пылающий» под шумок решил выскользнуть из ошейника Карателей, либо же он готовил силки именно на нас, но каким-то дьяволом приманил казенных ищеек. В таком случае ему оставалось лишь бросить всё и рвать когти.

— Как бы там ни было, это наш шанс! — «Кровавый Шип» Хантли метнул взгляд на врывающихся в дом оперативников и хищно прищурился. — Если мы сумеем выжать максимум из этих жалких десятков секунд, то сможем пустить «Пылающего» в расход или выкрасть прямо из-под носа у инквизиторов!

Услышав это, «Стальной» Маквити заметно взбодрился, а в его глазах полыхнула совершенно неконтролируемая, дикая жажда крови.

Дождавшись одобрительного кивка от Сколла, он обернулся к оставшейся двойке Потусторонних в их рядах:

— Вы двое! Берите моих живых мертвецов и марионеток и держите здесь оборону. Стоит лишь Карателям сунуться следом — спускайте тварей с цепи, пусть наводят шороху, а сами под шумок уносите ноги!

— Сделаем, босс! — в один голос гаркнули корсары. Подхватив зомби и марионеток, они послушно спрыгнули с ковра-самолета.

Артефакт цвета павлиньего пера заложил крутой вираж и пулей помчался наперерез «Пылающему» Даницу.

— Ты на подстраховке. Главное — паси округу, сдается мне, у этого Даница могут быть еще козыри в рукаве, — не теряя ни секунды, скомандовал Сколл «Кровавому Шипу» Хантли.

Бледное, почти бескровное лицо Хантли исказила жутковатая улыбка:

— Идет!

Сколл не стал больше тратить слов и лишь коротко кивнул «Стальному» Маквити.

Пользуясь преимуществом высоты, Маквити без труда вычленил из мешанины теней тот самый едва уловимый, аномальный сгусток мрака, безошибочно рассчитав траекторию его бегства.

Монстр грузно спрыгнул с ковра, обрушившись на брусчатку, словно падающая скала. От его сапог тут же брызнула белесая изморозь, и сковывающая, кристально чистая корка льда стремительно расползлась во все стороны.

Черную тень мигом приморозило к углу здания!

С хрустом проламывая лед, «Пылающий» Даниц отчаянным рывком вырвался из ледяного плена, «вырастая» прямиком из скованной тени.

Хантли, всё так же парящий на ковре, виртуозно подыграл напарникам. Разжав ладонь, он щедро усеял землю заготовленным арсеналом: россыпью зеленых листьев, пестрыми цветочными бутонами и мотками колючего терновника.

Вся эта растительная дрянь начала стремительно раздуваться и сплетаться воедино, мертвой хваткой пеленая «Пылающего» Даница и намертво пригвождая его к месту.

Сколл, не упустив момент, тоже сиганул с артефакта. Вложив в удар всю массу падающего тела, он по рукоять вогнал зажатый в руке бритвенно-острый хирургический скальпель прямо в шею пирата.

Пф-ф!

Не отпуская рукояти, он резким, круговым движением провернул клинок, вынырнув уже за спиной жертвы.

Голова Даница с глухим стуком отвалилась от плеч. Однако обезглавленное тело тут же стремительно скукожилось, в мгновение ока обратившись в жалкого, изорванного в клочья бумажного человечка.

В этот самый миг «Стальной» Маквити нутром почуял направленный на него невыразимый, первобытный голод. Ему показалось, что во мраке затаилось кошмарное чудовище, которое сейчас безмолвно, не отрывая взгляда, сверлит его глазами.

«Нет, это не „Пылающий“!» — едва эта мысль успела молнией пронестись в его голове, как с одной из крыш сорвался сжатый до предела, ослепительно-белый огненный шар, с ревом устремившись прямо в него.

В ответ Маквити сделал лишь одно-единственное движение — вскинул руку, наглухо закрываясь от неминуемого удара.

Ба-бах!

Ревущее пламя с оглушительным треском разорвалось, подняв шквальную взрывную волну и наглухо перекрыв обзор Сколлу и Хантли. Однако пираты даже не шелохнулись от паники, питая к своему командиру абсолютную, железобетонную уверенность.

И чутье их не подвело: одежда на Маквити разлетелась в клочья, а на коже проступили лишь бледные, едва заметные царапины — пират не получил ни малейшего, даже самого пустякового урона.

Но в этот самый миг он внезапно увидел, как из клубящегося в воздухе огненного смерча бесшумно выходит фигура, всем своим видом источающая ауру первобытного безумия. И хотя незнакомец был облачен в черный плащ Даница, его голову венчали безупречно зачесанные темные волосы, в бездонных карих глазах не читалось ни единой эмоции, а само худощавое лицо дышало ледяной, пугающей суровостью.

Всё это время под личиной «Пылающего» скрывался «Безликий» Клейн — изготовившийся к кровавой охоте Герман Воробей!

Глава 527

Быстрый бой

Едва выскочив из ревущего пламени, Клейн, чью левую ладонь скрывала золотистая перчатка, сверкнул глазами. Две крошечные искры в его зрачках стремительно раздулись и налились ослепительным светом, подобно внезапной молнии, разорвавшей ночные небеса.

Успешно отвлекши внимание «Стального» Маквити и его головорезов с помощью бумажного двойника, он уже успел активировать «Ползучий голод». Юноша молниеносно переключился на душу «Дознавателя», изготовившись пустить в ход паранормальный талант — «Ментальный прокол».

— А-а-а!

«Стальной» Маквити истошно, не своим голосом завопил. Казалось, кто-то безжалостно вонзил ему в череп бритвенно-острый нож и теперь с остервенением кромсает серое вещество. Чудовищная, невыносимая агония вырвалась из самых глубин его души, в долю секунды затопив рассудок и вытеснив все прочие мысли.

В тот же миг его Потусторонняя мощь, повинуясь инстинкту самосохранения, выплеснулась наружу неконтролируемым шквалом, обрушившись на округу ревущим ураганом.

С небес внезапно посыпались сказочно красивые, призрачные хлопья снега. По земле во все стороны стремительно поползла корка кристально-прозрачного льда, а деревья вдоль обочин мгновенно покрылись седой изморозью. Не прошло и секунды, как они начали на глазах увядать, источая мерзкий дух стремительного гниения.

Томившиеся в округе неупокоенные, сотканные из глухой обиды духи пробудились от сна. Они завывали, истошно рыдали и пронзительно визжали, окрашивая всё вокруг в гнетущие, безжизненно-серые тона.

Клейн плавно, словно пушинка, опустился на землю. Перчатка на его левой руке полыхнула ослепительным, первозданным сиянием, подобным прямым лучам палящего солнца.

Широко раскинув руки, он слегка запрокинул голову, словно заключая в объятия нечто незримое.

И стоило его каблукам коснуться промерзлой, дышащей стужей мостовой, как прямо с небес рухнул исполинский, обжигающе-яркий и кристально чистый столп света.

Это слепящее, святое великолепие наглухо накрыло собой «Стального» Маквити, высветив каждую деталь его облика: смуглую, почти черную кожу, литые бугры мышц и туго скрученные, напоминающие стальную стружку волосы.

Пятая Последовательность, «Жрец Света»! Заклинание «Святой свет»!

Абсолютно беззвучно лицо Маквити исказилось в гротескной судороге, а его плоть начала на глазах плавиться и оплывать.

В это мгновение пират до боли походил на брошенный в раскаленный камин восковой огарок.

По сравнению со слетевшим с катушек, оскверненным епископом Миллером, он, будучи истинным «Живым мертвецом», был куда более уязвим к подобной магии, а потому получал куда более сокрушительный, разрушительный урон!