Однако он благоразумно не подал виду. Напустив на себя нарочитую, показную нерешительность, он вопросительно бросил:

— Хладнокровный Сколл?

Перед ним стоял не кто иной, как главный подручный «Стального» Маквити — Потусторонний, виртуозно владеющий собой, наделенный ледяным рассудком и абсолютно лишенный человечности. За его голову давали полторы тысячи фунтов.

Мужчина одернул черную ветровку и, растянув губы в улыбке, в которой не было ни капли веселья, произнес:

— А разве у меня есть смысл отпираться?

— Хм… Полагаю, что нет. Ровно так же, как и ты не можешь отрицать, что намеренно обронил имя «Пылающего» при Олуме. Тот парень отродясь не любил шевелить мозгами, а вот я — полная его противоположность.

— Я и не собирался ничего утаивать. Просто рассчитывал обменять добытые сведения на звонкую монету. Любой человек в здравом уме, выбирая между «Пылающим»-одиночкой и «Стальным» с его сворой головорезов, мигом сообразит, на кого ставить. И, разумеется, я искренне уповаю на вашу скрытность — навлекать на себя гнев «Вице-адмирала Айсберг» мне совершенно не с руки, — с обезоруживающей откровенностью парировал Элджер.

Сколл вальяжно, неспешно кивнул:

— Выкладывай подробности.

— Как я уже говорил, мы пересеклись с «Пылающим» в казино «Золотая Монета». Я его узнал, а он поручил мне держать ухо востро и отследить перемещения «Стального». Хех, сдается мне, он жаждет нанести ответный удар, — усмехнулся моряк. — Мы условились о тайной явке, и, смею полагать, подобная наводка потянет как минимум на тысячу фунтов.

— Тысяча фунтов? Взгляни на багровую луну, ты явно грезишь наяву! — фыркнул Сколл. — Ты что, не догоняешь? Это вполне может быть засада! С огромной долей вероятности «Пылающий» разжился подмогой, оттого и осмелел настолько, чтобы открыть на нас сезон охоты.

— Засада это или нет — решать не мне. Пятьсот фунтов. Упадешь ниже — и я просто умою руки, сделав вид, будто этой встречи вообще не было, — упрямо гнул свою линию Элджер, отстаивая гонорар.

— Триста. И ты проследуешь со мной в одно местечко, где пересидишь какое-то время, дабы исключить риск того, что ты сольешь эту инфу кому-то еще и спутаешь нам все карты. Как только мы накроем «Пылающего» по твоей наводке — или выпотрошим его душу, если придется пустить в расход — тут же получишь свои деньги. Не дрейфь: жратва, выпивка и мягкая койка — всё за наш счет. Как ни крути, ты в плюсе! А вот если из-за тебя всплывет какой-нибудь гнилой сюрприз… хе-хе, последствия ты и сам прекрасно понимаешь, — безапелляционным тоном выдвинул ультиматум Сколл.

«Всё в точности как я и предполагал. Учитывая мою туманную подноготную и отсутствие явной угрозы, шансы на временное заточение многократно превосходили риск того, что меня просто заставят замолчать навеки… Впрочем, к наихудшему сценарию я тоже подготовился, и если не зевать, вырваться оттуда труда не составит…» — Элджер с мастерски сыгранным сомнением пожевал губы и выдавил:

— Не больше двух суток. Иначе мои парни снимутся с якоря и уведут судно.

— Затянется дольше — я лично их оповещу, — в руке Сколла невесть откуда материализовался хирургический скальпель. Лезвие виртуозно, словно живое, заплясало и закрутилось между его пальцами, выписывая акробатические кульбиты.

Выслушав детальное описание явки в доме номер пятнадцать по авеню Ароматных Деревьев вкупе со всеми условными сигналами, Сколл не стал больше сотрясать воздух. Круто развернувшись, он повел моряка за собой. Попетляв по целому лабиринту запутанных переулков, они наконец вынырнули на какой-то безымянной улице и юркнули в абсолютно ничем не примечательное здание.

— Давненько не виделись, синеволосый капитан корабля-призрака, — дверь им отворил старец, чью шевелюру уже изрядно припорошило сединой. Одет он был на местный манер, щеголяя в широких, просторных шароварах.

— Старина Куинн, так ты и впрямь куратор разведки у «Адмирала Крови»… — с неподдельным, мастерски сыгранным изумлением выдавил Элджер.

Старина Куинн глухо, ехидно рассмеялся:

— В байках всегда хватает и правды, и вымысла. То, что кажется тебе брехней, на деле может оказаться чистой воды истиной.

Газовые рожки старик зажигать не стал. Вооружившись лишь серебряным подсвечником, он провел Элджера со Сколлом сквозь утопающий во мраке холл, после чего они спустились в просторный, надежно укрепленный подвал, лишенный единого окна.

— Перекантуешься здесь какое-то время. Я и парочка моих приятелей присмотрим за тобой, да обеспечим выпивкой и жратвой, — с усмешкой пояснил старина Куинн. — А в знак наших добрых намерений, разоружать мы тебя не станем.

— Добро, — Элджер покорно прошествовал к низенькой койке в углу подвала.

Следом старина Куинн с натужным скрежетом затворил массивную каменную дверь, наглухо запирая гостя внутри.

Сколл не стал задерживаться в этом убежище. Торопливо покинув дом, он растворился в ночи, раз за разом дотошно проверяя, не увязался ли за ним хвост.

Сменив по пути наемный экипаж, бандит благополучно добрался до лоэнских кварталов Байама — фешенебельного района, где обитала исключительно местная элита.

Переступив порог изысканного особняка, утопающего в зелени сада, Сколл узрел Маквити, вальяжно развалившегося на диване в гостиной в ожидании новостей. Остальные подельники кто лежал, кто стоял, а кто сидел, выстроившись полукругом, в то время как марионетки и живые мертвецы несли безмолвную вахту по периметру.

У «Стального» были мясистые губы и смуглая, почти черная кожа. Его волосы, скрученные в тугие мелкие пружинки, до боли напоминали стальную стружку с фабричных станков.

— Источник надежный? — бугры мышц на его предплечьях нервно подрагивали, источая первобытную мощь, однако от всей его фигуры веяло таким могильным, леденящим холодом, что казалось, будто перед тобой сидит вовсе не живой человек.

Сколл утвердительно кивнул:

— Обычный алчный капитанишка, готовый мать родную продать за звонкую монету. Я уже запер его у старины Куинна. Если выяснится, что это подстава, живым ему оттуда не выбраться. Уж поверьте, он это прекрасно осознает.

На этих словах губы Сколла изогнулись в леденящей душу усмешке:

— Впрочем, терять бдительность всё равно не стоит. Это вполне может оказаться хитроумным капканом самого «Пылающего».

— И каков наш план? — без обиняков перешел к сути Маквити.

Его взор первым делом устремился на корсара, вальяжно раскинувшегося на длинном диване. Мужчина, облаченный в кофейную туземную мантию, лениво крутил на пальце желто-коричневую соломенную шляпу с вмятиной на тулье.

То был правая рука Маквити в этой вылазке — бывший командир шестого корабля, потерявший свое судно в недавней мясорубке с «Вице-адмиралом Сумерки». «Кровавый Шип» Хантли, чья голова оценивалась в баснословные три тысячи восемьсот фунтов.

— Ответ очевиден: у Сколла уже всё схвачено, — Хантли небрежно надвинул соломенную шляпу, скрывая свое бледноватое лицо.

Сколл довольно хмыкнул:

— Помните тех шакалов-авантюристов из шайки Джона Смита? Они ведь заслали к нам под прикрытием Модо. Так вот, мы просто невзначай сольем ему эту наводку. И пустим пыль в глаза: дескать, мы сами всё еще дожидаемся подкрепления и выступать будем не раньше послезавтра, а то и через пару дней.

— Эти алчные твари ни за что не упустят шанс сорвать куш за «Пылающего» и стопроцентно ударят первыми. А мы тем временем тихонько заляжем поблизости и будем наблюдать. Всплывет какой-нибудь гнилой сюрприз — они первыми и лягут костьми. А если всё пройдет гладко, мы просто сгребем в охапку и их, и нашу дичь!

— Договорились, — глаза «Стального» Маквити хищно блеснули, источая первобытную, неудержимую жажду крови.

…………

Ближе к рассвету все приготовления были благополучно завершены.

«Кровавый Шип» Хантли подхватил кожаный чемодан и выудил из его недр ковер глубокого павлинье-синего оттенка. Неспешно расстелив его на полу, он обнажил витиеватую вязь таинственных, диковинных узоров, от которых веяло чем-то потусторонним, совершенно нечеловеческим.

Маквити, Сколл, парочка других Потусторонних, а следом и семерка-восьмерка живых мертвецов с марионетками один за другим взошли на ковер.

Хантли ступил на ткань последним. Смежив веки, он беззвучно прошептал одно-единственное слово на эльфийском:

— Полет!

Павлинье-синий ковер мгновенно натянулся струной и плавно воспарил над полом. Подняв всю эту разношерстную компанию в воздух, он бесшумно устремился в сторону авеню Ароматных Деревьев.

Прямо в полете Хантли выудил черный платок. Резким, хлестким взмахом кисти он заставил ткань распахнуться, и та, уподобившись самой ночной мгле, виртуозно скрыла их слишком броский силуэт от предательского света багровой луны.

Спустя каких-то семь-восемь минут они благополучно достигли окрестностей дома номер двадцать по авеню Ароматных Деревьев. Искомая мишень располагалась как раз по диагонали, на противоположной стороне.

Дальше они не двинулись. Заставив ковер-самолет бесшумно зависнуть прямо перед густой кроной исполинского дерева, пираты принялись сверху вниз сканировать облюбованную берлогу.

Время текло, минута за минутой. Хантли с пугающей легкостью удерживал контроль над мистическим артефактом, и его духовность даже не думала иссякать.

Долгая ночь медленно близилась к финалу. Горизонт подернулся багровой дымкой предрассветного марева — солнце вот-вот должно было взойти. Шайка «Стального» Маквити уже начала прикидывать, куда бы им перебазироваться, чтобы продолжить слежку при свете дня.

И в этот самый миг чей-то силуэт, низко пригнувшись к черепице, проворной тенью заскользил по крышам, пока не оказался прямо над домом номер пятнадцать по авеню Ароматных Деревьев.

Незнакомец кутался в черный плащ. Выжженные до желтизны брови, пронзительно-лазурные глаза и нетипично мягкие, сглаженные черты лица выдавали его с головой — это был не кто иной, как «Пылающий» Даниц!

С предельной осторожностью оглядевшись по сторонам, пират вскарабкался на торчащую кирпичную трубу. Упершись руками в края, он ловко юркнул внутрь и бесшумно соскользнул вниз.

«И впрямь явился?» — «Стальной» Маквити, «Кровавый Шип» Хантли, Сколл и остальные головорезы разом встрепенулись, мгновенно сбросив с себя сонное оцепенение.

В ту же долю секунды из дымоходов и глухих укрытий тринадцатого, четырнадцатого и семнадцатого домов молниеносно вынырнуло сразу несколько теней. Хищным, стремительным броском они ринулись к пятнадцатому номеру с разных сторон: кто-то с оглушительным звоном вынес окна, кто-то с ноги вышиб парадные двери, а кто-то просочился вслед за дичью прямиком через каминную трубу.

Глава 526

Вечный сон

Архипелаг Ротсид служил не только главным опорным пунктом владычества Королевства Лоэн в центральных водах моря Соня, но и являлся ключевой епархией Церкви Повелителя Бурь. Именно поэтому здесь на постоянной основе квартировал старший дьякон, наделенный правом голоса в совете кардиналов.

Разумеется, морские разбойники калибра адмиралов далеко не всегда удостаивались внимания столь высокопоставленных персон, что уж говорить о каких-то там вторых помощниках да боцманах. Впрочем, дьякон Кордова Ройе принял этот приказ с превеликим удовольствием. Взяв под свое крыло два отряда Уполномоченных Карателей и расчехлив запечатанные артефакты «2–37» и «2–166», он залег в засаду на почтительном удалении от дома номер пятнадцать по авеню Ароматных Деревьев, дабы гарантировать абсолютный, безупречный успех операции.

По разумению Кордовы Ройе, одного отряда Уполномоченных Карателей вкупе с двумя артефактами с лихвой хватило бы, чтобы стереть в порошок свору «Стального» Маквити и «Пылающего» Даница в придачу. Однако тот факт, что дичь вдруг сама начала вынюхивать следы загонщиков, внушал ему смутную тревогу. Интуиция настойчиво шептала, что за этим кроется какой-то подвох, а потому дьякон благоразумно подстраховался, вызвав на подмогу еще одну команду инквизиторов.

«А по правде говоря, здесь за глаза хватило бы и одного „2–37“…» — коротая время в ожидании, внезапно поймал себя на мысли Кордова.

В его глазах эта запечатанная реликвия обещала стать самым настоящим, беспросветным кошмаром для «Стального», «Пылающего» и всей их братии.

Дьякон прикрыл глаза, и в его памяти сами собой всплыли строки казенного досье:

«Кодовый номер: 37».

«Имя: Вечный сон».

«Уровень угрозы: „2“ — Опасно. Применять с величайшей осторожностью и умеренностью. Допуск к использованию выдается исключительно для операций с участием не менее троих оперативников, либо по личному запросу дьяконов и епископов епархии».

«Гриф секретности: епископ, капитан отряда и выше».

«Метод консервации: содержать в кипящей воде».

'Описание: Внешне артефакт напоминает сердце непроницаемо-черного цвета. На ощупь ледяной, сплошь испещрен кавернами и отверстиями. Периодически исторгает звуки, до боли похожие на завывания волынки.

Реликвия берет свое начало в первобытном племени из Западного Балама на Южном континенте. Ведомые своими шаманами духов, туземцы вели весьма специфический образ жизни: спали днем, а бодрствовали исключительно по ночам.

Одна из лоэнских экспедиционных армий, покорив это племя, прибрала к рукам диковину, мирно покоившуюся на жертвенном алтаре. В течение последующей недели в рядах солдат прокатилась пугающая волна помешательств, приступов неконтролируемого безумия и суицидов.

Исследования неопровержимо доказали: любой физический контакт с артефактом неминуемо ввергает жертву в затяжной, беспробудный сон. И если бедолагу не разбудить насильно, он рискует навеки сгинуть в лабиринтах грез. Внешне это проявляется в виде приступов острой тревоги, первобытного ужаса и глубокой прострации, за которыми следует необратимая деградация как рассудка, так и самой физиологии.

Даже те исследователи, которых удавалось вырвать из этого забытья, еще долгое время балансировали на грани, не в силах отличить явь от вымысла. Подобная дезориентация раз за разом оборачивалась цепочкой трагедий, включая, но не ограничиваясь: пылкие признания в любви собственному начальству, попытки поцеловать ядовитых змей, развитие глубочайшей депрессии, забеги нагишом по улицам и попытки принять ванну в крутом кипятке… И если вовремя не услать несчастных подальше в другой город, исход всегда предрешен: либо окончательное помешательство, либо петля.