Снегопад мгновенно прекратился, ледяной панцирь на земле стремительно обратился в лужи, а скованные изморозью деревья вновь обрели свой естественный древесный окрас.

Столь грандиозный, ослепительный световой столп, вне всяких сомнений, не укрылся от внимания «Кровавого Шипа» Хантли и Сколла. Лицо первого мгновенно перекосило. Его рука молниеносно нырнула в потайной карман за ритуальными материалами: он вознамерился пустить в ход свое преимущество высоты и вытащить «Стального» Маквити из этого пекла.

Но в эту самую секунду прямо перед его глазами из пустоты вынырнула сорвавшаяся с места ворона, целиком сотканная из ревущего пламени.

Одна, две, три… Мириады огненных птиц, подобно багровым звездам, вмиг заполонили всё поле зрения Хантли. Они слетались со всех сторон, оглушительно хлопая крыльями и образуя сплошную, пышущую невыносимым жаром стаю.

Сердце Хантли тревожно екнуло, а взгляд остекленел. На одних инстинктах он резко сменил траекторию движения руки, выудив из кармана совершенно иной ингредиент.

Вшух!

Пират широким жестом подбросил над собой горсть мерцающего бледно-голубого порошка и низким, рокочущим басом выплюнул заклинание на древнем гермесе:

— Волна!

Волшебная пыль в мгновение ока раздулась, обратившись ревущими темно-синими гребнями, которые стремительным водоворотом хлынули во все стороны.

Столкнувшись с огненными воронами, вода зашлась истошным, яростным шипением, порождая густые, непроницаемые клубы белого пара.

Тем временем бушующее от взрывов пламя внизу немного улеглось. Сквозь тающие багровые сполохи Сколл отчетливо разглядел «Стального» Маквити, чья плоть плавилась подобно воску, отслаиваясь дюйм за дюймом. А рядом с ним застыл незнакомец в черном плаще, повернутый к Сколлу вполоборота.

В глазах корсара не дрогнуло ни тени паники. Уподобившись хладнокровной гадюке, напрочь лишенной страха, он невозмутимо вскинул руки и с силой обрушил ладони вниз.

В ту же долю секунды он увидел, как тело этого худощавого юноши с ледяным лицом наливается свинцовой тяжестью. Движения незнакомца стали пугающе вязкими, словно ему наживую подрезали крылья. А «Стальной» Маквити тем временем из последних сил попытался уйти в перекат, отчаянно силясь избежать новой волны «Святого света».

Но уже в следующее мгновение Сколл опешил: фигура юноши внезапно утратила и вес, и объем. Обернувшись жалким бумажным человечком, она под гнетом незримой мощи рухнула на землю, намертво впечатавшись в раскисшую от растаявшего льда грязь.

Истинный Клейн соткался из пустоты совершенно с другой стороны. Неумолимо сокращая дистанцию, он резкими, выверенными движениями большого и среднего пальцев трижды высек искру.

Щелк! Щелк! Щелк!

Темно-золотая брошь в форме солнечной птицы на его груди полыхнула серией ослепительных вспышек, щедро напитывая невидимые воздушные пули сокрушительной мощью очищения.

Бах! Бах! Бах! Три снаряда, выпущенные единой, молниеносной очередью, со свистом прошили пространство. Они безошибочно вонзились в всё еще заторможенного «Стального» Маквити, разорвав ему правую часть груди. Пробив наполовину расплавленную плоть и мышцы, пули оставили после себя чудовищную, зияющую пробоину, из которой во все стороны хищно брызнули языки золотистого пламени.

Вжик! Вжик! Вжик! Сколл один за другим метал свои бритвенно-острые хирургические скальпели, однако Клейн, демонстрируя поистине акробатическую прыть и виртуозно меняя траекторию, играючи уклонился от каждого лезвия.

К этому времени «Стальной» Маквити наконец пришел в себя. Опершись ладонью о землю, он тяжело поднялся на ноги и с первобытной яростью бросился на врага. Пират вознамерился пустить в ход свой главный козырь — мастерство ближнего боя и аномальную, непробиваемую крепость тела, которому были нипочем любые удары.

Под его сапогами вновь начала стремительно расползаться ледяная корка, а кулаки окутались густым, тошнотворным смрадом гниения.

И в этот самый миг он вновь узрел, как в темно-карих глазах Клейна вспыхнули две разящие искры. Подобно выпущенным пулям, две молнии сорвались с места, вонзившись прямо ему в зрачки.

«Стальной» Маквити рефлекторно запрокинул голову и до скрипа стиснул челюсти. Из его носа, рта и ушей ключом забила густая алая кровь, вперемешку с ошметками расплавленной ранее кожи.

Клейн успел сменить «выпасаемую» душу еще в ту секунду, когда посылал в цель свои воздушные пули.

И это вновь был «Дознаватель»! И вновь — «Ментальный прокол»!

В схватке с такими бронированными ублюдками, как «Живые мертвецы», удары по духовному телу были куда эффективнее!

Под градом этих сокрушительных атак «Стальной» Маквити не только впал в кратковременное оцепенение, но и окончательно утратил последние капли рассудка. Его лицо густо поросло жесткой черной шерстью, ногти и клыки стремительно, с хрустом удлинились, а сама плоть заизвивалась, отчаянно силясь срастись. Смуглая кожа выцвела до мертвенной бледности, и пират в одночасье переродился в самого настоящего, обезумевшего, изнывающего от жажды крови живого мертвеца!

Не упуская столь безупречного шанса, Клейн хищным рывком сократил дистанцию. Слегка пригнувшись, он молниеносно проскользнул с правой стороны от «Стального» Маквити, едва не коснувшись его плечом. И прямо на ходу, отработанным движением вогнал зажатый в ладони предмет точнехонько в ту самую чудовищную, зияющую рану, что сам же и проделал.

То был стеклянный флакон, наглухо обмотанный несколькими обычными латунными пулями, до краев наполненный щедрой порцией «Солнечной святой воды», которую Клейн припас загодя!

Пф-ф!

Не замедляя бега ни на секунду, Клейн играючи сорвал очередную попытку Сколла взять его под ментальный контроль.

Круто развернувшись на каблуках, сыщик оказался прямо за спиной у «Стального» Маквити. Теперь они стояли спина к спине.

Щелк! Юноша вскинул правую руку и высек искру, опередив пирата всего на долю секунды — тот так и не успел выдрать флакон из своей плоти.

Бум!

Раздался глухой хлопок, и вырвавшееся багровое пламя вдребезги разнесло и без того хрупкое стекло. Вся эта первозданная «Солнечная святая вода» бурным потоком хлынула прямо в нутро «Стального» Маквити.

Прославленный корсар, чья голова оценивалась в баснословные шесть тысяч фунтов, вмиг застыл как вкопанный, исторгая из горла надрывные, полные невыносимой муки хрипы.

С тяжелым стуком он рухнул на колени. Из его разорванной плоти непрерывным потоком повалил густой черно-зеленый дым, бесследно растворяясь в ночном воздухе.

Узрев эту картину, Сколл помрачнел. Мгновенно выудив из-за пазухи отливающий черным железом амулет, он глухо выплюнул слово на древнем гермесе:

— Визг!

Оберег с треском разлетелся на куски и бесследно испарился, завершив кровавый ритуал жертвоприношения.

Незримая звуковая волна, подобно ревущему цунами, ударила во все стороны, в ту же долю секунды вонзившись в барабанные перепонки всех, кто находился поблизости.

В голове Клейна оглушительно зазвенело, а из носа потянуло ледяным сквозняком — наружу проступили капли крови. Парящему на ковре-самолете «Кровавому Шипу» Хантли повезло и того меньше: с перекошенным от агонии лицом он в судорогах повалился навзничь, не в силах даже издать предсмертный вопль. И лишь затаившийся на соседней крыше «Пылающий» Даниц остался невредим. Растянув губы в хищной усмешке, пират метнул вниз до предела сжатый, ослепительно-белый огненный шар.

Снаряд безупречно точно обрушился на бьющегося в конвульсиях Хантли, детонировав с оглушительным, сокрушительным ревом.

Куски плоти веером брызнули во все стороны. Объятые багровым пламенем оторванные пальцы, лодыжки и даже голова градом посыпались вниз. Лишившийся хозяина артефакт мгновенно потерял управление, начав медленно, неумолимо планировать к земле.

Сколл, виртуозно воспользовавшись этой суматохой, без малейших колебаний развернулся и дал деру.

Однако к своему глубочайшему, леденящему ужасу он обнаружил: тот самый монстр, что стер в порошок «Стального» Маквити за какие-то жалкие десять секунд, даже не подумал мешкать. Круто развернувшись, он пулей бросился в погоню!

«Как такое возможно⁈ Это же амулет „Визга“, выкованный самим адмиралом!» Впрочем, ломать голову над этой загадкой Сколлу было недосуг. Выжимая из мышц все соки, он на всех парах мчался к соседней улице.

И в этот самый миг его череп словно со всего маху огрели тяжеленной дубиной. Разрывающая, невыносимая боль прошила всё тело, скрутив корсара в жестоком спазме.

В глазах Клейна стремительно погасли разящие молнии. Вскинув правую руку, сыщик высек очередной, звонкий щелчок пальцами.

Бах!

Воздушная пуля со свистом преодолела десяток метров, с ювелирной точностью вонзившись Сколлу прямо в затылок.

Корсар, в отличие от «Стального», отнюдь не обладал нечеловеческой выносливостью. В глазах у него мгновенно померкло, и он медленно, словно тряпичная кукла, осел на мостовую.

Клейн в несколько стремительных шагов нагнал поверженного врага. Вскинув левую ладонь, он позволил трепещущему от предвкушения «Ползучему голоду» приступить к долгожданному пиршеству.

«Мне доводилось вкушать яростный рев Истинного Творца и внимать отчаянным мольбам мистера Двери. Моя сопротивляемость к подобной чертовщине пугающе высока. Я способен в мгновение ока оправиться даже от визга истинного Мстительного духа, что уж говорить о каком-то жалком амулете…» — беззвучно констатировал Клейн, хладнокровно наблюдая за тем, как плоть Сколла превращается в кровавое месиво и исчезает в разверзшейся пасти «Ползучего голода».

Спустя несколько секунд артефакт удовлетворенно затих, и сыщик быстрым шагом вернулся к телу «Стального» Маквити.

Этот «Живой мертвец» сполна вкусил очищающего пламени. И пусть его череп остался цел, жизнь окончательно покинула это тело.

Шагнув вперед, Клейн подобрал валяющийся на земле ковер-самолет глубокого павлинье-синего оттенка. Сноровисто запеленав в него массивную тушу «Стального» Маквити, юноша с легкостью взвалил ношу на плечо.

Бросив прощальный взгляд на погруженный в хаос дом номер пятнадцать по авеню Ароматных Деревьев, он прислушался к грохоту беснующейся, вышедшей из-под контроля свиты из зомби и марионеток. Безошибочно почуяв, что Уполномоченные Каратели уже стягиваются к месту бойни, Клейн поглубже натянул капюшон плаща и, повернувшись в их сторону, отвесил легкий, изящный поклон.

Щелк!

Пальцы сыщика высекли звонкую искру. Разбросанные по всей округе обрывки бумаги в одночасье занялись огнем, взметнувшись ревущими багровыми столбами пламени.

В ослепительных отблесках этого пожара фигура Клейна стремительно истончилась. Вместе со всей поклажей он слился с пляшущими тенями и бесследно растворился в воздухе.

Что же до медленно выделяющихся и кристаллизующихся Потусторонних характеристик Сколла и Хантли — юноша даже не удостоил их взглядом, напрочь проигнорировав столь лакомую добычу.

Алчность — верный путь к бессмысленной гибели, а сегодняшний куш и без того выдался поистине грандиозным!

Тем временем Кордова Ройе, оставив часть Уполномоченных Карателей разбираться со слетевшими с катушек марионетками и мертвецами, а также вязать израненных своими же пиратов и Потусторонних авантюристов, во главе остального отряда пулей примчался к месту развязки. Увы, его взору предстали лишь щедро усеявшие мостовую куски растерзанной плоти, разбросанные тут и там хирургические скальпели да иссохшие, увядшие деревья. В воздухе всё еще витало медленно тающее благоухание Солнца, причудливо сплетенное с первобытной, исходящей от самых костей скверной.

Глава 528

Выпас

На рассвете, когда небо едва начало светлеть, в глухом переулке царил неподвижный, безмолвный сумрак.

Укрывшись плащом Даница, Клейн растворился в тенях и стремительно скользил вперед. Окружающий мир казался прозрачно-серым, реальность расплывалась, а любые звуки доносились словно из недосягаемых глубин звездного неба, гулко и протяжно.

Максимально отдалившись от авеню Ароматных Деревьев, юноша сориентировался на местности и «вырос» из тени, материализовавшись в безлюдном тупике, щедро усыпанном битым кирпичом и щебнем.

Резким взмахом обеих рук он стряхнул с себя свернутый павлинье-синий ковер-самолет, выбросив закутанного в него «Стального» Маквити прямо перед собой. Действовать следовало без промедлений — нужно было во что бы то ни стало успеть провести «выпас» до того, как духовное тело пирата начнет рассеиваться!

Отбросив ковер в сторону, Клейн шагнул вперед. Слегка растопырив пальцы левой руки, он свысока нацелил ладонь на еще хранивший тепло труп.

«Ползучий голод» мгновенно сбросил маскировку, явив свой истинный облик — тончайшую перчатку, словно сшитую из человеческой кожи.

В самом центре ладони разверзлись два глаза с налитыми кровью, жутко алыми зрачками.

У-у-ух!

По переулку внезапно прокатился пронизывающий до костей ледяной сквозняк. Закружившись вихрем над бездыханным телом «Стального» Маквити, ветер соткал почти прозрачный человеческий силуэт, в котором смутно угадывались пухлые губы и жесткие, похожие на стальную стружку кудри.

Лицо призрачного духа исказилось в невыносимой муке, отчаянно сопротивляясь всепоглощающей тяге «Ползучего голода». Тем временем из мертвой плоти, подобно мерцающей звездной реке, стремительно вырвались крошечные искорки серо-белого и черно-зеленого света, без остатка сливаясь с эфемерной фигурой.

— Нет!

Маквити исторг беззвучный, душераздирающий вопль. Молить о пощаде было слишком поздно: обреченный дух затянуло в недра жуткой перчатки. Он намертво закрепился на одном из пустующих пальцев, высвобождая свои Потусторонние характеристики и сплетаясь незримой связью с окружающим пространством.

Именно эта связь определяла, какие именно таланты «Стального» Маквити станут доступны после «выпаса» его души. Их могло оказаться от одного до трех, но вплоть до окончательной фиксации Клейн не имел над этим ни малейшей власти — всё решала лишь слепая случайность.