Это был двадцать первый аркан — «Мир». Следом за ним, под двадцать вторым номером, круг замыкался нулем, олицетворяя самого «Шута».

— И как прикажете это толковать? — с явным умыслом поинтересовался Клейн.

И пусть «Повешенный» ни разу не заявлял в открытую, будто считает «Мира» избранником «Шута», Клейн рассудил благоразумно: питать иллюзии и играть в прятки здесь совершенно ни к чему. Открытое, дерзкое признание куда лучше сработает на образ. Если моряк еще не догадался — это станет жестом обезоруживающей искренности и абсолютной, непоколебимой уверенности в себе. А если Элджер уже всё раскусил — подобная выходка придаст «Миру» пугающую безмятежность человека, который держит абсолютно все нити в своих руках.

«Он… он в курсе, что я уже догадался? Еще тогда, поднимая ту тему над серой мглой, он свято верил, что я сложу два и два? Воистину, хватка у него мертвая…» — Элджер внутренне содрогнулся, однако ответил размеренным, лишенным спешки тоном:

— Карта перевернута. Это сулит полный провал из-за банальной нехватки подготовки.

— И к чему же, скажите на милость, мне надлежит подготовиться? — задумчиво кивнув, задал встречный вопрос сыщик.

Элджер сгреб со стола все карты, оставив нетронутым лишь аркан «Мира», после чего сноровисто, с профессиональной легкостью вновь перетасовал и сдвинул колоду.

Следом он перевернул самый верхний лист.

Им оказался аркан «Иерофант»!

Голос моряка оставался всё таким же глухим:

— Вы нуждаетесь в мудром совете. Вам жизненно необходима помощь веры и религии, дабы не свернуть на гибельную тропу.

Не дав Клейну и рта раскрыть, он выверенным движением перевернул вторую карту. На ней сияла взирающая на землю свысока «Луна»:

— Вы погрузитесь в пучину сомнений. Вас скует липкая усталость, и вы начнете блуждать в лабиринтах грез. Впрочем, наваждение это лишь временное.

Вслед за этим Элджер выложил третью карту — аркан «Солнце».

— Все беды рассеются, как утренний туман, и ослепительный свет в конце концов озарит землю, — изрек он тоном заправского, упивающегося собственной таинственностью прорицателя.

Клейн погрузился в молчание на несколько долгих секунд, после чего переспросил, словно ставя точку:

— Церковь, сновидения, Солнце?

На лице Элджера проступила слабая, едва уловимая усмешка, и он плавно кивнул:

— Истинно так.

В этом, казалось бы, заурядном карточном гадании моряк виртуозно зашифровал тончайшие намеки на свой грядущий план.

По правде говоря, учитывая его нынешнее положение — человека, всё еще остающегося вне игры и не привлекающего к себе лишнего внимания, — в подобной театральной витиеватости не было ни малейшей нужды. Он вполне мог бы выложить все карты на стол прямым текстом. Однако Элджер твердо решил устроить «Миру» небольшую проверку. Ему до смерти хотелось выяснить: обладает ли этот избранник должным интеллектом, или же его арсенал ограничивается лишь слепой, первобытной яростью кулаков.

Если их умы действительно сойдутся на одной волне, Элджер был готов расширить горизонты их сотрудничества. В конце концов, проницательным людям не нужны долгие разжевывания. А вот окажись иначе — он бы приложил все усилия, чтобы отрезать «Мира» от своих истинных дел, прибегая к его помощи исключительно как к безмозглому тарану. Разумеется, если только сам господин «Шут» не отдаст прямой приказ об обратном.

И сейчас, услышав ответ «Мира» и оценив его поведение, моряк получил железобетонное подтверждение: перед ним матерый, пугающе хладнокровный и прожженный жизнью хищник.

«Хех, да я же непревзойденный знаток карт Таро… В этом ремесле, господин Повешенный, вы мне и в подметки не годитесь…» — Клейн лишь беззвучно, с легкой долей пренебрежения усмехнулся про себя.

Истинный смысл, который «Повешенный» столь изящно вплел в гадание, читался до смешного просто. Аркан «Иерофант» кричал о том, что он намерен слить информацию о «Пылающем» Данице и «Стальном» Маквити Церкви Повелителя Бурь. Цель — столкнуть врагов лбами руками Уполномоченных Карателей, раздробить их силы и, не марая собственных, сорвать куш.

Этот метод был излюбленным козырем самого Клейна, так что раскусить замысел не составило ни малейшего труда.

Что же до арканов «Луны» и «Солнца», то они служили прямым предостережением от «Повешенного»:

Раз уж на сцену выходят Уполномоченные Каратели, необходимо загодя подстелить соломку. Опираясь на свой богатый опыт, Элджер точно знал: столкнувшись с подобной заварушкой, его байамские коллеги неминуемо пустят в ход запечатанный артефакт, способный насильно погрузить в сон всех в определенном радиусе. А уж специфика способностей самого «Стального» Маквити железобетонно гарантировала, что в арсенале инквизиторов непременно всплывет реликвия прямиком из домена «Солнца».

«Сны мне нипочем, да и „Солнца“ я совершенно не страшусь…» — Клейн плавно потянулся к лежащей перед ним перевернутой карте «Мира» и развернул ее на сто восемьдесят градусов, возвращая в прямое положение. Этот безмолвный жест означал лишь одно: план одобрен, я буду во всеоружии.

Элджер вскинул голову и, глубоко втянув воздух, произнес:

— Здешняя хозяйка — истинный виртуоз в искусстве ароматерапии. Она искусно жонглирует эфирными маслами, гидролатами, благовониями и цветочными эссенциями, исцеляя душевные терзания и даруя покой истерзанному разуму. Не желаете ли снять пробу?

«Тонко намекает пустить в дело ту самую связную точку на авеню Ароматных Деревьев?» — Клейн ответил сдержанной, понимающей улыбкой:

— Отчего же не попробовать.

Они застыли, сверля друг друга пронзительными, немигающими взглядами. Никто не шелохнулся, и ни единого слова об ароматерапии больше не слетело с их губ. В этом звенящем безмолвии всё было кристально ясно и без слов.

Не став больше задерживаться, Клейн выудил карманный хронометр. Со звонким щелчком откинув крышку и сверившись с циферблатом, он неспешно, с достоинством поднялся на ноги.

Улыбка на лице Элджера мгновенно угасла. Прижав ладонь к груди, он отвесил легкий, церемонный поклон:

— Да вознесем же мы хвалу божествам. В конце концов, все откровения гаданий ниспосланы исключительно Их милостью.

«Ого, а ты, я погляжу, виртуозно умеешь бить поклоны и клясться в верности…» — Клейн титаническим усилием воли подавил рвущийся наружу смех. В точности скопировав позу «Повешенного» Элджера, он с ледяной, непоколебимой суровостью отозвался:

— Да вознесем же хвалу божествам.

Сделав пару шагов к выходу, сыщик внезапно замер. Обернувшись и вперив взгляд в Элджера, он принялся неторопливо водружать на голову шляпу, сопровождая этот жест тихим, снисходительным смешком:

— Буду предельно откровенен: подобный наряд вам совершенно не к лицу.

«А?» Элджер впал в полнейший ступор, напрочь потеряв нить рассуждений господина «Мира».

Лишь дождавшись, пока Клейн распахнет дверь и скроется за порогом тематического кафе, Элджер отвел взгляд и уставился в висящее в углу зеркало, принявшись скрупулезно, дотошно препарировать собственный облик.

Прежде он не находил в своем гардеробе ни малейшего изъяна. Но стоило «Миру» обронить эту фразу, как с каждой секундой наряд казался всё более нелепым и гротескным. Наконец-то на моряка снизошло озарение, и он кристально ясно осознал суть сказанного:

Перед ним в отражении стоял грубый, просоленный штормами и иссеченный ветрами морской волк. Тот самый тип, который, казалось, по щелчку пальцев способен созвать сотню матросов для кровавой кабацкой драки, или же сам выхватит топор, кроша врагов в капусту направо и налево. И напяливать на такую первобытную, звериную фактуру таинственную, дышащую оккультизмом классическую мантию колдуна было чистой воды абсурдом. Образ трещал по швам, источая вопиющий, режущий глаз диссонанс.

…………

Церковь Морской Волны.

Переодевшись в свой привычный наряд, Элджер, затесавшись в толпу молящихся прихожан, неприметно проскользнул в главный зал. Воспользовавшись таинством исповеди, он через дежурного священника добился аудиенции у владыки епархии, епископа Чогори.

Почтительно поклонившись, моряк без лишних предисловий перешел к делу:

— Мне довелось пересечься с «Пылающим» Даницем. Этот корсар клянется, что ключ «Вице-адмирала Айсберг» не имеет ни малейшего отношения к сокровищам бога Смерти. Более того, он готов сбыть его с рук.

— Вдобавок он поручил мне выследить «Стального» Маквити. Судя по всему, Даниц получил серьезную рану в стычке со вторым помощником «Адмирала Крови» и теперь отчаянно жаждет сбросить врага с хвоста.

— Ваше Преосвященство Чогори, я намереваюсь аккуратно слить эту информацию. Позволим «Стальному» Маквити со своей сворой загнать «Пылающего» Даница в угол, а сами тем временем воспользуемся моментом и накроем их всех разом. Схватим живьем или пустим в расход прямо на месте.

— Подобный удар изрядно собьет спесь с пиратской братии.

На лице Чогори проступило явное одобрение:

— Превосходно. Твоя хватка и умение вести дела превосходят все мои ожидания.

Элджер, напустив на себя вид глубочайшего благоговения, смиренно ответил:

— Всё это — лишь плоды божественного руководства нашего Господа вкупе с вашими мудрыми наставлениями.

— Ближе к вечеру я подыщу подходящие уши и пущу слух по ветру. Если после этого я вновь вернусь на молитву — значит, «Стальной» Маквити пока затаился. Если же я исчезну — стало быть, он или его головорезы уже взяли меня под стражу, дабы заткнуть мне рот. А это, в свою очередь, будет означать, что дичь сама заплыла в расставленные сети.

Согласовав точные координаты и уладив прочие детали операции, Элджер вернулся в исповедальню и совершенно буднично покинул храм.

…………

Четверть восьмого вечера. Бар «Ароматный лист».

Облаченный в широкие брюки и спрятавший свою темно-синюю шевелюру под банданой, Элджер стоял у боксерского ринга, сжимая в руке стакан с «Леранчи». С затаенной усмешкой он наблюдал за тем, как двое бойцов с расквашенными физиономиями дубасят друг друга.

Вскоре его цепкий взгляд выхватил нужную мишень: тот самый человек переступил порог и решительно направился прямиком к барной стойке.

Выждав пару минут для приличия, Элджер подсел к этому смуглому, худощавому мужчине и с легким смешком бросил:

— Птичка напела, что «Стальной» пожаловал в Байам?

Мужчина настороженно скосил глаза и, выдавив кривую, фальшивую улыбку, парировал:

— Да неужели? А я почему ни сном ни духом?

— Вот как? Стало быть, «Пылающий» обвел меня вокруг пальца! — Элджер с деланной досадой хлопнул ладонью по стойке и сделал глоток спиртного.

— «Пылающий»… Даниц? — глаза мужчины мгновенно хищно блеснули, и он с заминкой переспросил.

— Он самый! — Элджер виртуозно разыграл лютую, скрипящую зубами ярость. — Я пересекся с ним нынче утром в казино «Золотая Монета». Этот ублюдок клялся и божился, что «Стальной» ошивается в Байаме! Тьфу, мерзавец, посмел вешать мне лапшу на уши!

Смуглый и худощавый собеседник лишь едва заметно повел глазами, проглотив готовые сорваться слова.

Молча выслушав моряка до конца, он поднялся со стула и с коротким смешком произнес:

— Совсем из головы вылетело: у меня тут одно неотложное дельце нарисовалось. Перекинемся в картишки как-нибудь в другой раз.

Похлопав Элджера по плечу, он покинул заведение шагом, который лишь со стороны казался неспешным, а на деле выдавал отчаянную торопливость.

Элджер, всё так же сжимая в руке стакан, вполоборота проводил его фигуру долгим взглядом. В его бездонных глазах плескалась холодная расчетливость, а от улыбки на губах не осталось и следа.

Глава 525

Хладнокровный Сколл

Взглянув на настенные часы и отметив, что время уже перевалило за восемь, Элджер отставил в сторону массивный стеклянный бокал. Протиснувшись сквозь толпящихся пьянчуг, он вышел на улицу.

Поскольку архипелаг Ротсид славился богатыми залежами угля, Байам, подобно Баклунду, порту Притц и прочим городам континента, мог похвастаться выстроившимися вдоль обочин черными фонарными столбами высотой с человека. Свет горящего газа пробивался сквозь металлические решетки, выхватывая из тьмы довольно чистую мостовую.

Элджер небрежно поправил бандану и неспешно свернул в прилегающий переулок. У глухого тупика в нос тут же ударила едкая вонь мочи вперемешку с перегаром. И хотя в баре «Ароматный лист» имелись уборные, для наплыва посетителей в часы пик их катастрофически не хватало, так что захмелевшим бедолагам, не в силах дождаться своей очереди, приходилось выскакивать на улицу в поисках укромного угла.

Багровый лунный свет пробивался сквозь плотную пелену облаков, заливая закоулок тусклым сиянием. Моряк как раз прикидывал, не стоит ли ему для пущей убедительности разыграть нужду, как вдруг за спиной раздался густой, уверенный голос, в котором сквозила едва уловимая усмешка:

— Ты ведь намеренно слил нам информацию о «Пылающем»?

«А он не дурак…» — беззвучно констатировал Элджер. Он медленно обернулся, всем своим видом демонстрируя напряженную готовность отразить внезапный удар.

В семи-восьми шагах от него к стене небрежно, с ленивой расхлябанностью привалился чей-то силуэт.

Ростом незнакомец был около метра семидесяти восьми. На голове красовалась пилотка, а худощавое лицо отличалось резкими, хищными чертами. Весь его облик буквально кричал об агрессивной, задиристой натуре.

Прядь черных волос небрежно спадала на лоб, наполовину скрывая левый, изумрудно-зеленый глаз, что немного сглаживало ледяную суровость его облика.

И пусть розыскные портреты частенько грешили неточностями, отчего многие именитые корсары преспокойно, без всякой маскировки разгуливали по городам, Элджер, будучи инсайдером в Церкви, повидал немало ритуальных эскизов, чье качество не уступало фотографиям. Приплюсовав сюда опыт участия в пиратских сходках, моряк без труда сопоставил лицо незнакомца с вполне конкретным именем из казенных ориентировок.