Юноша решил повременить. Дождаться того самого идеального момента, когда Вождь возглавит очередной разведывательный отряд и покинет пределы города, либо с головой уйдет в проведение какого-нибудь масштабного ритуала. Лишь тогда можно будет смело действовать.

«Так будет надежнее всего… Да, нужна безупречная, маниакальная осторожность!» — мысленно одернув себя, Деррик распахнул лежащий перед ним «Сборник рукописей Черной Книги Двора Короля Гигантов».

Последние дни он неотрывно корпел над этими ветхими страницами, по крупицам выуживая из них туманные, величественные образы Двора Короля Гигантов прямиком из седой древности.

Если верить этим древним преданиям, то был истинный Божественный Двор!

Время в тех краях словно застыло, навеки заковав мир в багрянец вечных сумерек. Исполинские, дышащие первобытной мощью цитадели вздымались ввысь, пронзая своими шпилями сами облака.

Люди, ступавшие по тем монументальным залам, казались жалкими муравьями, чьи души инстинктивно сжимались от благоговейного, леденящего кровь трепета перед этим подавляющим величием и самим хозяином Двора.

…………

Баклунд, район Хиллстон. Особняк Уайманди.

Внимательно выслушав пространную лекцию, Эмлин Уайт изящным движением пригладил волосы и, нарочито небрежно, закинул удочку:

— Господин барон, запамятовал, где именно до моих ушей долетала эта байка… Поговаривают, будто во Вторую, а то и на заре Третьей Эпохи существовал один весьма прославленный город-государство. Кажется, его величали «Серебряным городом».

Уайманди, будучи бароном-вампиром, разменял уже третью сотню лет. Однако время оказалось над ним не властно: ни единой морщинки не омрачало его лицо, и он выглядел как статный, пышущий зрелой силой мужчина лет тридцати с небольшим.

Его смоляные волосы были гладко зачесаны назад. Облаченный в темно-красную хлопковую сорочку и сжимая в руке кофейного оттенка трубку, он безмятежно грелся у камина. Задумчиво выпустив дым, барон протянул:

— Сомневаюсь. По крайней мере, в моей памяти нет ни единого упоминания о Серебряном городе в те времена, что предшествовали Великому Катаклизму.

Не дав Эмлину и шанса радостно выдохнуть, старец словно бы продолжил свои собственные мысли:

— Зато была Страна Серебра. Изначально эти земли стонали под пятой Двора Короля Гигантов, но впоследствии они присягнули на верность Тому Самому.

Страна Серебра? Эмлин Уайт на секунду задумался и спросил:

— Господин барон, а не припомните ли вы еще каких-нибудь деталей?

Уайманди вскинул голову, одарил гостя долгим взглядом и, мягко улыбнувшись, погрузился в воспоминания:

— В иерархии Двора Короля Гигантов Страна Серебра занимала весьма специфическое положение. Видишь ли, они не поклонялись напрямую Королю Гигантов Олмиру. Объектом их истовой веры была королева того самого Двора, прекрасная Омибелла.

…………

«Город Щедрости» Байам. Портовый район, улица Кислого Лимона, гостиница «Лазурный Ветер».

Клейн, застыв на углу улицы, непринужденным жестом снял с левого запястья цитриновый маятник. Опираясь на мистическое прорицание, сыщик безошибочно удостоверился: впереди его не поджидает никаких сюрпризов.

Сбросив с души груз тревоги, он неспешным, прогулочным шагом вернулся в гостиницу. Поднявшись на третий этаж, юноша толкнул дверь своего роскошного люкса.

Каково же было его изумление, когда он обнаружил, что «Пылающий» Даниц уже вернулся и теперь вальяжно растекся по креслу-качалке, потягивая крепкое пойло.

Молниеносно вжившись в роль сурового авантюриста, Клейн с ледяным равнодушием бросил:

— Который час.

— А настенные часы тебе на что? — проворчал себе под нос Даниц.

Скосив глаза на стену, пират механически озвучил время:

— Три сорок пополудни…

Не успев даже договорить, Даниц внезапно прозрел. Рывком выпрямившись в кресле, он выдавил из себя пару сухих смешков:

— Всю агентуру я уже поднял на уши, нужных людей напряг. Мозолить глаза на улице больше нет резона! Иначе риск засветиться взлетит до небес, и твой охотничий план пойдет насмарку!

Клейн невозмутимо пододвинул стул, опустился на сиденье и с абсолютно каменным лицом велел:

— Выкладывай всё от начала и до конца.

— Да какие тут могут быть сюрпризы? И пускай моя истинная страсть — это охота за кладами, я всё-таки корсар не робкого десятка! — возмутился Даниц, почувствовав себя оскорбленным в лучших чувствах.

Однако, нарвавшись на леденящий, пронзительный взгляд Германа Воробья, пират мигом сник. Нацепив на лицо угодливую улыбку, он принялся сноровисто чеканить рапорт: где побывал с утра, кого навестил после обеда, с кем перекинулся словечком, какие слухи выудил и о чем вообще шла речь. Отжав всю воду, он выдал предельно сухую, но исчерпывающую выжимку.

Едва до ушей Клейна долетело изумление Даница о том, что некий капитан корабля-призрака по имени Элджер умудрился прознать о бойне в порту Банси, сыщик едва не нахмурился.

«Учитывая тесные связи господина Повешенного с Церковью Повелителя Бурь, он ни сном ни духом не ведал о трагедии в Банси, пока я сам не дернул за ниточки „Мира“ и не выложил всё на стол. Так откуда, дьявол меня подери, об этом прознал этот Элджер? Неужто это какая-то шишка из высших эшелонов Церкви Бури, нацепившая личину корсара? А может, кто-то из подельников тех самых фанатиков-сектантов? Хм… Господин Повешенный и сам денно и нощно бороздит именно эти воды, так что сбрасывать его со счетов было бы глупо…» — сердце Клейна тревожно екнуло, и он лихорадочно принялся восстанавливать в памяти приметы «Повешенного».

И пусть там, в таинственных чертогах над серой мглой, лица участников скрывала густая пелена, их пол, стать и цвет волос считывались безошибочно!

Клейн властно вскинул руку, обрывая словесный поток Даница, и глухим, вибрирующим баритоном бросил:

— Растрепанная шевелюра? Волосы отливают глубокой синевой?

— Ты с ним знаком? Мужик-то явно не промах! — неподдельно изумился Даниц.

«Так я и знал… Хе-хе, кто бы мог подумать, что мы столкнемся вот так, нос к носу…» — не проронив ни звука и никак не отреагировав на изумление пирата, Клейн лишь слегка подался вперед:

— Валяй дальше.

Даниц не стал ломать голову над странностями собеседника. Вкратце пробежавшись по остаткам своих похождений, он вновь попытался выгородить себя:

— Сам понимаешь, с этими агентурными сетями никогда не знаешь наверняка. Сегодня пусто, а завтра густо. Я вытряс душу из всех, из кого только мог, и теперь нам остается лишь стиснуть зубы и выжидать. А дело это муторное и скорым уж точно не будет.

— Есть и другой способ. Ждать совершенно ни к чему, — нарочито равнодушным, будничным тоном обронил Клейн.

— Это какой же? — опешил Даниц.

Сыщик привычным жестом поправил очки в золотой оправе, и уголки его губ медленно, дюйм за дюймом, поползли вверх, складываясь в леденящую душу улыбку:

— Ловля на живца.

На живца? Пират озадаченно уставился на собеседника, на долю секунды потеряв нить разговора.

Однако не прошло и мгновения, как до него дошел весь пугающий смысл сказанного.

В роли этой самой наживки мог выступить лишь один человек — он сам!

А в подобной рыбалке рыболова совершенно не заботит, проглотят ли приманку с потрохами. Его волнует лишь одно: удастся ли вытащить дичь на берег!

Проще говоря, «наживка» — это материал расходный и сопряженный с колоссальным, смертельным риском!

— Ха-ха, сдается мне, затея эта из рук вон скверная… Хм, чутье подсказывает мне, что в районе «Красного театра» еще вполне могут отыскаться кое-какие зацепки. Пожалуй, метнусь-ка я туда прямо сейчас и всё проверю! — Даниц судорожно сгреб пальто и пулей, словно ошпаренный, вылетел за дверь.

Клейн изначально порывался бесшумной тенью сесть «Пылающему» на хвост, дабы прощупать, не выведет ли тот на новые следы. Однако в этот самый миг его слух резанул призрачный, многократно наслаивающийся сам на себя шепот мольбы.

Голос безошибочно принадлежал мужчине.

Глубокомысленно нахмурившись, юноша замер на месте, а затем круто развернулся и зашагал прямиком в уборную.

Спустя добрый десяток секунд он уже воспарил в таинственные чертоги над серой мглой. Его взору тут же предстала темно-красная звезда, символизирующая «Повешенного», которая то яростно раздувалась, то судорожно сжималась.

«Так я и знал…» Опустившись на почетное кресло, Клейн вальяжно откинулся на спинку и высвободил незримые щупальца своей духовности.

Голос «Повешенного» в ту же долю секунды обрел кристальную, многогранную ясность:

— Многоуважаемый господин Шут. Идя по следу того самого ключа «вице-адмирала Айсберг», я пересекся в казино «Золотая Монета» с «Пылающим» Даницем. Этот пират проболтался, что оказался в самом эпицентре недавней кровавой заварушки в порту Банси. Более того, он вознамерился объединить силы с неким могущественным мастером, дабы открыть охоту на «Стального» Маквити.

— Смею предположить, что тот самый безымянный соратник «Пылающего» — не кто иной, как ваш избранник. Именно поэтому я осмелился вознести Вам эту мольбу.

— Если мои догадки верны, и вашему слуге потребуется надежное плечо, я с превеликим удовольствием окажу ему любую посильную поддержку.

«Господин Повешенный и впрямь раскусил подлинную личину Германа Воробья… Скорее всего, поначалу в его душу закрались лишь легкие сомнения, но стоило ему закинуть удочку про порт Банси, как Даниц сам с потрохами всё подтвердил… Что ж, так даже лучше. Заручившись поддержкой этого местного тертого калача, охота на „Стального“ Маквити пойдет куда более гладко… Каверзить моему избраннику Повешенному нет ни малейшего резона, покуда его удар не способен дотянуться напрямую до самого Шута… Судя по его подобострастным интонациям и поведению, он всё еще свято верует в мое божественное могущество… Да и брешей в своей легенде я вроде бы не оставлял…» Мысли Клейна неслись вскачь, и он молниеносно принял твердое решение.

Наскоро раскинув карты для прорицания и убедившись в безопасности, юноша силой мысли материализовал «Мира». Окутав марионетку густой пеленой тумана и заставив двойника застыть в благоговейной позе молящегося, владыка чертогов мрачным, надтреснутым басом изрек:

— О великий господин Шут, в этом деле мне действительно не помешает надежный соратник.

Безупречно отыграв этот спектакль, Клейн упаковал иллюзорную сцену вкупе со звуком и небрежным жестом метнул послание прямиком в ту самую темно-красную звезду, что символизировала «Повешенного».

Глава 524

Встреча

Пять часов пополудни. Авеню Оливковых Деревьев, «Гадательная хижина Памелы».

Элджер Уилсон толкнул коричневую деревянную дверь с решетчатым остеклением в верхней части и переступил порог этого тематического оккультного кафе.

Заказав чашечку кофе «Фермер», зерна для которого выращивали на Южном континенте, в долине Пас на Звездном нагорье, он выудил недавно купленную колоду Таро и положил ее рядом. На самом верху покоился аркан «Повешенный», живописующий ангела, подвешенного вниз головой со связанными за спиной руками.

В отличие от утреннего визита, моряк успел сменить гардероб. Теперь он кутался в классическую темную мантию, а голову венчала мягкая шляпа, отдаленно напоминающая головные уборы священнослужителей. В таком виде он казался настоящим колдуном или чернокнижником, сошедшим со страниц старинных сказок.

Беззвучно втянув носом воздух, Элджер принялся неспешно, смакуя каждый глоток, попивать свой кофе, не выказывая ни малейших признаков томительного ожидания.

Спустя минут пять или шесть увенчанная толстым стеклом коричневая дверь вновь распахнулась, впуская молодого мужчину в черном суконном пальто и шелковом полуцилиндре.

На вид этому джентльмену было не дать и тридцати. Худощавое лицо с резкими, рублеными чертами источало удивительную смесь зрелости и тяжелой, гнетущей мрачности. Это был не кто иной, как Клейн, слегка подкорректировавший внешность и перекроивший свой образ.

И пусть привычных очков в золотой оправе на нем больше не было, зрение сыщика ничуть не пострадало. Скользнув по залу небрежным взглядом, он мгновенно зацепился за темно-синие виски Элджера.

Опустив взор чуть ниже, Клейн приметил покоящуюся на самом верху колоды карту «Повешенный».

Без лишних слов он решительно направился к столику. Сняв шляпу и опустившись напротив Элджера, юноша мрачно усмехнулся:

— Я пришел за гаданием.

Произнося эти слова, он жадно, до мельчайших деталей впечатывал в память облик одного из старейших членов Клуба Таро:

Резкие, выразительные черты, грубые контуры лица и явная, въевшаяся в кожу печать ветров и штормов. С первого взгляда становилось ясно: перед ним крепкий, битый жизнью боец, привыкший к постоянным скитаниям.

Смуглый, отливающий бронзой оттенок кожи заметно отличался от местного типажа — больше походило на то, что этот чистокровный лоэнец годами жарился под палящим солнцем и мок под ливнями. Однако темно-синяя шевелюра выбивалась из общей картины: подобные волосы Лоэну не были свойственны, отсылая скорее к выходцам из колоний, раскинувшихся у залива Деси, неподалеку от Бушующего моря.

«Полукровка…» — мысленно, но безошибочно вынес вердикт Клейн.

Элджер неотрывно смотрел на сидящего напротив мужчину, дюйм за дюймом накладывая его облик на привычный, окутанный туманом силуэт «Мира». Наконец, придвинув к нему колоду Таро, моряк глухо произнес:

— В таком случае вам придется перетасовать и сдвинуть карты самостоятельно.

Клейн потянулся к колоде. Развернув ее веером и бегло скользнув взглядом по картинкам, он вновь собрал карты воедино и с легким шелестом виртуозно их перетасовал.

Сдвинув колоду несколько раз подряд, он вытянул три листа, разложив их в классический расклад: прошлое, настоящее и будущее.

Вальяжно, не спеша откинувшись на спинку стула, Клейн плавным движением правой руки перевернул центральную карту. На ней красовалась обнаженная, укутанная лишь в невесомый фиолетовый шелк дева, чей силуэт обрамлял зеленый венок, напоминающий приоткрытые врата.