«К тому же, кто знает… С ее-то неиссякаемым, бьющим через край любопытством мисс Справедливость в любой момент может засыпать меня вопросами на эту тему…» — титаническим усилием воли заставив себя выкинуть из головы тот самый так и не озвученный ответ Гермеса, Клейн перешел к последней странице.

Пока владыка погрузился в чтение, «Справедливость» Одри, верная своим привычкам, принялась скрупулезно сканировать окружение. Ее острый взор мигом выцепил одну вопиющую деталь: та самая карта «Темного Императора», что раньше покоилась перед господином Шутом на изъеденном патиной столе, бесследно испарилась!

«Даровал Своему избраннику в качестве подспорья? Или, быть может, пустил в ход для обмена с какой-нибудь иной, не менее могущественной сущностью?» — в изумрудных глазах Одри заплясали искры, пока она лихорадочно выстраивала в уме гипотезы.

Впрочем, львиная доля её уверенности склонялась именно к первому варианту. В конце концов, не снизойди господин Шут до прямой поддержки, Его избраннику вряд ли бы хватило силенок в одиночку пустить под откос ритуал пришествия «Истинного Творца».

«Какая досада, что папе не по чину совать нос в казенные досье с подробными отчетами об этой бойне. Иначе я бы в два счета вычислила, кто скрывается под маской избранника господина Шута… Хм… Мужчина, среднего роста, облаченный в писк лоэнской моды — двубортный сюртук… В тот самый час крутился неподалеку от поместья Красной Розы… Собери я эти зацепки воедино, и цель окажется прямо на блюдечке… Вот только подобная дерзость неминуемо навлечет на мою голову божественный гнев господина Шута! Он ведь не давал мне ни малейшего дозволения срывать покровы с Его посланника… Держи себя в руках, Одри! Усмири свое любопытство! Быть может, когда-нибудь судьба сама сведет вас лицом к лицу…» — дав себе мысленную оплеуху, юная аристократка благоразумно опустила глаза.

Тем временем Клейн, добравшись до последней страницы, едва не расплылся в широкой улыбке, вчитываясь в очередные откровения императора:

'Шестнадцатое марта. Мой самый первый выход в свет, на настоящий бал здешней аристократии.

'Признаться честно, местные барышни и матроны оказались куда приятнее, чем мне малевало воображение. Во всех тех фэнтези-ромашках о псевдо-Средневековье, что я глотал в прошлой жизни, тамошняя знать отродясь не мылась, щедро заливая тошнотворное амбре ведрами парфюма. На улицах они то и дело вляпывались в лошадиный навоз, а на лица щедро мазали белила на свинцовой основе, наживая себе отравление тяжелыми металлами.

'Здесь же всё совершенно иначе. Дамы просто обожают принимать ванны, их духи источают поистине чарующие ароматы, а кожа нежна и бела. Туго затянутые корсеты выгодно подчеркивают талии, да и фигурами львиная доля из них явно не обделена.

'С горем пополам усмирив мандраж, я на редкость душевно поворковал с младшенькой дочерью виконта Делироза. Мы всласть обсудили боевые подвиги моих славных пращуров, перемыли косточки нашему родовому поместью и моему нынешнему титулу. А затем она с безупречной, ледяной вежливостью заявила, что желает перекусить, и упорхнула.

'Тогда я не придал этому особого значения, наивно рассудив, что в делах амурных спешка ни к чему и осаждать крепость нужно постепенно. И каково же было мое потрясение, когда, спустившись проветриться в сад, я случайно застукал ее прямо в пустом кабинете… где она вовсю кувыркалась со старшим сынком графа Фреса! Мать вашу за ногу! Они ведь тоже пересеклись сегодня впервые! Это что же получается — я, Хуан Тао, то бишь Рассел, рожей не вышел⁈ Или мои байки показались ей недостаточно остроумными⁈

«До чего же суровая, меркантильная реальность! Хвала небесам, хоть замужние матроны оказались ко мне куда более благосклонны. Сквозь их светскую чопорность я безошибочно уловил затаенный, пылающий огонек страсти. Хе-хе».

«Выходит, на первых порах Расселу и впрямь было тяжеловато влиться в распутные нравы Интиса… Если верить официальным летописям, династия Густавов к тому времени пребывала в глубоком упадке уже несколько поколений. От былого величия остался лишь жалкий баронский титул да крошечный земельный надел — и так тянулось вплоть до триумфального взлета самого Рассела… Подумать только, даже у самого Императора уводили девиц прямо из-под носа! Стоп-ка… Помнится мне, в одной из прошлых записей он в красках расписывал, как затащил в постель саму супругу того самого графа Фреса… Вот это я понимаю, отомстил так отомстил. Мое почтение…» — Клейн, мысленно поаплодировав мстительности земляка, скользнул взглядом ниже, дочитывая две последние заметки.

Увы, никакой ценности они не представляли, являясь лишь банальными зарисовками из его усадебной рутины. Весь текст сводился к непреодолимой тяге поохотиться, горьким вздохам по привычным земным деликатесам, жажде поскорее обрести Потустороннюю мощь и, разумеется, плотоядным мечтам о смазливых горничных.

Вальяжно откинувшись на спинку кресла, Клейн силой мысли заставил листы пергамента бесследно раствориться в своей ладони и с мягкой улыбкой изрек:

— Можете приступать.

«Справедливость» Одри не стала терять ни секунды. Повернув голову, она устремила взор на сидящего по диагонали юношу «Солнце»:

— Вам удалось вырваться из той петли времени?

Деррик сперва предельно честно кивнул, а затем, повернувшись во главу изъеденного патиной бронзового стола, почтительно склонил голову:

— О великий господин Шут, примите мою безграничную благодарность за ниспосланное откровение! Именно благодаря Вашим словам я сумел отыскать на той самой фреске с надписью «Роза Искупления» критически важную зацепку — фигуру «Ангела Судьбы». И это позволило нашему Вождю вдребезги расколоть порочный цикл рока.

«Что еще за „Ангел Судьбы“… Да я вообще ни сном ни духом, о чем ты толкуешь…» — впав в секундный, глубочайший ступор, владыка чертогов «Шут» Клейн сохранил на губах таинственную полуулыбку и ровно отозвался:

— Весьма недурно.

Глава 486

Догадки Клейна

В таком же глубоком ступоре пребывал и «Луна» Эмлин. Какая еще «Роза Искупления»? Какой «Ангел Судьбы»? Что за «разрушение петли»? Все эти понятия лежали бесконечно далеко за пределами его познаний. Вампир понимал каждое слово в отдельности, но стоило им сплестись воедино, как смысл напрочь ускользал от него.

«Неужто этот на вид совсем юный „Солнце“ только что унес ноги от преследования самого настоящего ангела?» — опираясь на те жалкие крохи информации, что удалось переварить, Эмлин строил смелые гипотезы.

Тем временем, едва «Солнце» Деррик вознес слова благодарности господину «Шуту», «Повешенный» Элджер слегка сменил позу. Развернувшись вполоборота к юноше, моряк подхватил брошенный мисс «Справедливостью» вопрос и совершенно будничным тоном поинтересовался:

— Как именно всё произошло?

Деррик не стал ничего утаивать и с обезоруживающей честностью ответил:

— Мисс «Справедливость», господин «Повешенный», мисс «Фокусник», господин «Мир», примите мою глубочайшую признательность за ваше участие и те советы, что вы дали мне накануне. Во время шестой вылазки во мрак я предпринял попытку…

Паренек в мельчайших подробностях описал каждый свой шаг и последовавшие за ним события. Особый упор он сделал на то, что мальчик по имени Джек явился прямиком из порта Энмат, а также дотошно пересказал детали фрески с надписью «Роза Искупления».

«Порт Энмат… Стало быть, этот странный мальчуган Джек и впрямь выходец из Королевства Лоэн. А это значит, что та самая Земля, покинутая богами, где раскинулся Город Серебра, каким-то непостижимым образом связана с Северным и Южным континентами. Стоит лишь нащупать верный путь и точные координаты — и туда вполне реально просочиться…» — Клейн слушал рассказ с нарочито безмятежным видом, попутно выстраивая в уме вполне логичные выводы.

Порт Энмат раскинулся к востоку от Тингена и считался одной из самых прославленных гаваней в центральной части Королевства Лоэн. Располагаясь на севере, он действовал в тандеме с южным портом Притц, и вместе они обеспечивали львиную долю — больше половины — всех товарных поставок в Баклунд.

«Медиум» мадам Дейли когда-то «обосновалась» в тех краях, да и мистер Зет из ордена Авроры, судя по всему, тоже ошивался неподалеку… Клейн погрузился в воспоминания, воскрешая в памяти события минувших дней.

К точно таким же умозаключениям пришли и «Повешенный» Элджер, и «Справедливость» Одри, и «Фокусник» Форс. Кого-то это открытие привело в чистейший, бьющий через край восторг, а чье-то жгучее любопытство омрачилось тяжелой тревогой: их до смерти пугала перспектива, что тот самый всепоглощающий первобытный мрак, взявший в кольцо Город Серебра, начнет неумолимо расползаться, пока не укроет своей пеленой и Северный, и Южный континенты, и просторы всех Пяти морей.

— Вождь поведал мне, что недавние события вкупе с моей подсказкой натолкнули его на мысль об одной древней легенде, чью подлинность ныне проверить невозможно. Предания гласят, что в те времена, когда Владыка, сотворивший всё сущее, всеведающий и всемогущий Бог взирал на эти земли, Его окружал сонм ангелов. А предводителей этих небожителей, королей, стоявших ближе всех к божественному престолу, было ровно восемь. И среди них числились даже Его собственные потомки, — «Солнце» Деррик говорил размеренно, тщательно воскрешая в памяти слова «Охотника на Демонов» Колина. — Он подозревает, что Амон — это «Ангел Времени», один из Королей Ангелов. А та фигура на фреске — не кто иной, как «Ангел Судьбы», «Пожиратель хвоста» Уроборос.

«Восемь Королей Ангелов? Восемь владык, стоящих в одном шаге от престола самого Творца?» — «Справедливость» Одри слушала этот рассказ с небывалым, бьющим через край воодушевлением.

Сгорая от жгучего любопытства, она спросила:

— Господин «Солнце», а как же звучат титулы и имена остальных шести «Королей Ангелов»?

— Вождь не обмолвился об этом, а я… я не осмелился расспрашивать… — с легкой тенью стыда в голосе отозвался «Солнце» Деррик.

«До смерти хочется узнать ответ…» — Одри на одних инстинктах устремила взор во главу длинного бронзового стола. Вперив жадный, полный надежды взгляд в окутанную серой мглой фигуру господина «Шута», девушка всем сердцем уповала на божественное откровение.

Она уже успела прикинуть в уме, какую щедрую плату готова за это выложить.

«И чего вы все на меня так уставились… Да я сам понятия не имею…» — Клейн титаническим усилием воли удержал уголки губ от предательского подергивания.

Разумеется, нельзя сказать, что он пребывал в абсолютном неведении. С горем пополам ему удалось вычислить личность как минимум двоих «Королей Ангелов».

«Тот самый злой дух из подземных катакомб утверждал, что семья Медичи стояла у истоков основания „Розы Искупления“. А если судить по той фреске, „Ангел Судьбы“ Уроборос тоже почти наверняка являлся одним из предводителей этого ордена. Их статусы вполне сопоставимы. Выходит, в роду Медичи тоже имелся свой „Король Ангелов“, вот только одному богу известно, сгинул ли Он в небытие или нет…»

«Вдобавок, семья Медичи, судя по всему, безраздельно владела Путем „Охотника“, он же Путь „Красного Жреца“. А значит, этот „Король Ангелов“ вполне мог носить титул „Красного Ангела“ или же „Ангела Войны“…»

«И раз уж потомки божества удостаивались статуса „Короля Ангелов“, а Амон носил имя „Ангела Времени“, то и Адам стопроцентно входил в их число. Загвоздка лишь в Его титуле… Что же до остальных четверых, тут мои догадки бессильны… Кто знает, быть может, кто-то из Них до сих пор таится в рядах „Ордена Сумеречных Отшельников“…»

«А ведь это чертовски вероятно! „Орден Сумеречных Отшельников“ питает лютую, первобытную вражду к „Падшему Творцу“, что служит идеальным противовесом „Розе Искупления“, истово поклоняющейся этому злому богу. Не удивлюсь, если эта ложа действительно была сколочена парочкой тех самых „Королей Ангелов“…»

«К слову, есть еще одна, пусть и косвенная, но весьма интригующая зацепка. Если верить мифам Города Серебра, власть древнего божества, „Дракона Воображения“ Ангелведа, была узурпирована тем самым Создателем. Вполне логично предположить, что Владыка, сотворивший всё сущее, щедро одарил крупицами этой силы кого-то из стоящих у престола „Королей Ангелов“. А если вспомнить откровения и догадки из дневников Рассела — „Орден Сумеречных Отшельников“ располагает боевой мощью ангельского уровня из Пути „Зрителя“, то бишь „Фантазера“, а то и кем-то пострашнее… Всё сходится безупречно… К тому же Гермес — живой свидетель той далекой эпохи…» — пока эти мысли молнией проносились в голове юноши, он с легкой, снисходительной улыбкой изрек:

— В грядущем ваши пути еще непременно пересекутся с Ними.

«А как только я сам докопаюсь до истины, то немедля сбуду эти секреты вам за звонкую монету…» — беззвучно, с долей иронии добавил он про себя.

Поняв, что господин «Шут» не намерен вдаваться в подробности, «Справедливость» Одри с легким уколом разочарования отвела взгляд и жестом предложила юному «Солнцу» продолжить рассказ.

А вот в голове «Повешенного» Элджера внезапно созрела поистине дерзкая теория:

«Хроники времен до Великого Катаклизма безвозвратно утеряны, но на закате Третьей и заре Четвертой Эпох на пьедестале восседало лишь шесть ортодоксальных божеств. Если приплюсовать к Ним Амона и „Пожирателя хвоста“, выйдет аккурат восемь фигур! Неужто Они сорвали куш после гибели Создателя и благополучно вознеслись на престол нулевой Последовательности⁈»

На долю секунды Элджера прошиб леденящий страх: подобные мысли были чистой воды богохульством, за которое инквизиторы без раздумий бросили бы его в костер. Но вместе с ужасом в душе клокотал неудержимый, дикий восторг. Лишь титаническим усилием воли моряк заставил себя успокоиться и вновь обратился в слух, внимая речам малыша «Солнца».

На фоне всей этой бури эмоций «Луна» Эмлин сидел с абсолютно пустым, потерянным видом.