Едва имя «Суа» слетело с уст старца, как висок «Адмирала Крови» Сеньора предательски дернулся. Казалось, одно лишь упоминание этой пугающей сущности способно было вселить в душу первобытный, леденящий ужас.

Медленно, с шумом втянув воздух, пират отозвался:

— Слушаюсь, господин Джекс!

Бросив эти слова, Сеньор на чистых инстинктах коснулся висящего на груди ожерелья.

Цепочка казалась выкованной из чистейшего серебра, а венцом ей служил кулон в виде древней, изъеденной патиной монеты.

…………

Клейн, изрядно выбитый из колеи той зловещей телеграммой, так и не сомкнул глаз до самого утра. Едва забрезжил рассвет, юноша сноровисто пожертвовал свой саквояж, бумажник и львиную долю наличных прямиком в таинственные чертоги над серой мглой.

Ювелирно зачистив за собой все следы и расплатившись за номер у стойки портье, он нанял экипаж и покатил на самые окраины Байама. Выбравшись за городскую черту, сыщик начал взбираться по склону горы, всем своим видом демонстрируя, будто держит путь на то самое кладбище для коренных туземцев.

Одолев половину пути, он резко свернул в лесную чащу. Юноша вознамерился напрямик добраться до края утеса, у подножия которого его уже дожидалась исполинская глубоководная тварь!

В лесу беззаботно щебетали птицы, в траве копошились насекомые, а то и дело в подлеске мелькали юркие тени мелких зверьков. Клейн стремительно шагал вперед, мягко ступая по устланной прелой листвой земле.

По пути ему то и дело попадались выскочившие после дождя грибы вкупе с брошенным тряпьем и прочим мусором — следами пикников беспечных горожан Байама. Всё вокруг дышало первозданной, безмятежной тишиной, щедро напоенной кристально чистым утренним воздухом.

Сверху плавно, кружась, опустился сорванный ветром лист. Клейн, даже не сбавляя шага, играючи уклонился от него.

Но в это самое мгновение лист внезапно, пугающе ускорился. Заложив в воздухе немыслимый, противоестественный вираж, он намертво прилип прямо к лицу юноши, наглухо залепив ему нос и рот.

Лист, словно широкая ладонь взрослого мужчины, стальной хваткой стиснул лицо Клейна, напрочь лишив его возможности сделать хотя бы крошечный вдох.

Вжик! Вжик! Вжик!

С окрестных деревьев с треском сорвались ветви, со свистом устремившись прямо в сыщика, подобно выпущенному рою смертоносных стрел.

А брошенный после пикников мусор — обрывки бумаги, тряпки и прочий хлам — внезапно обрел собственную, зловещую волю. Сплетаясь и наслаиваясь друг на друга, эта грязь вмиг обернулась непроницаемой, удушливой сетью, которая хищным броском обрушилась прямо на него!

Глава 726

Подготовка очень важна

Внезапно Клейна вновь захлестнуло то до боли знакомое чувство: казалось, будто каждое дерево, каждый лист, каждый камень и каждая травинка вокруг жаждут его смерти.

Видя, как сплетенная из мусора и обрывков бумаги гротескная сеть вот-вот обрушится на него, тело юноши стремительно съежилось и истончилось, обернувшись бумажным человечком.

Вжик! Вжик! Вжик!

Смертоносные, подобные стрелам ветви насквозь прошили картонную обманку и улетели куда-то вдаль, а жуткая сеть тем временем наглухо спеленала всё в том месте. Скрутившись в плотный шар, она принялась едва заметно, мерзко пульсировать.

Истинный Клейн вынырнул из пустоты метрах в семи-восьми сбоку, с леденящей ясностью осознавая: та самая атака, которой он так страшился, всё-таки настигла его.

Не тратя ни доли секунды на оценку обстановки и отбросив любые колебания, он резким движением правой руки потянулся к карману, намереваясь выхватить губную гармошку авантюриста.

Только что пережитый кошмар кристально ясно давал понять: напавший с огромной долей вероятности является полубогом из Школы Розы — врагом, тягаться с которым юноше сейчас было попросту не по зубам!

В свое время тот самый ублюдок, что шел по следу Шарон, источал в точности такую же пугающую, подавляющую ауру!

Но именно в этот миг заготовленные в карманах бумажные фигурки внезапно взмыли в воздух. Одна за другой, слой за слоем, они намертво прилепились прямо к его лицу!

Синхронно с этим рукава Клейна, словно обретя собственную зловещую волю, туго стянулись, намертво спеленав плечи и предплечья и напрочь заблокировав движение кисти к карману.

Его тараба и коричневая куртка начали стремительно сжиматься, сдавливая тело с такой чудовищной силой, будто юноша угодил в смертоносные объятия исполинского медведя!

За какие-то жалкие пару секунд собственные одежда, брюки и ботинки превратились в непробиваемые колодки, пригвоздив его к месту. Лицо оказалось наглухо залеплено слоями бумаги, ребра трещали, готовые вот-вот переломиться, а дышать стало невыносимо тяжело.

Однако Клейн, будучи морально готовым к худшему и обладая богатейшим боевым опытом, не поддался слепой панике. Оставшиеся свободными большой и средний пальцы правой руки привычно сомкнулись, высекая звонкий щелчок.

Прямо под коленями мгновенно взметнулось ревущее багровое пламя. Огонь в два счета выжег стягивающую ноги ткань брюк, после чего стремительно пополз вверх и вниз.

Не упуская этот мимолетный шанс, сыщик с силой выпрямил ноги и, превозмогая путы, с трудом оттолкнулся от земли. Подобно выпущенному, но быстро теряющему силу пушечному ядру, он рухнул вправо.

Еще находясь в воздухе, юноша вновь щелкнул пальцами — на сей раз спасительное пламя занялось на рукаве у локтевого сгиба правой руки!

Тем временем в том самом месте, где он стоял секундой ранее, сочная зелень травы в одночасье иссохла и обратилась в прах. Темная земля мгновенно выцвела, приобретя мертвенно-белый оттенок, словно тысячелетиями подвергалась безжалостному выветриванию.

Эта атака обрушилась абсолютно беззвучно и без малейших предвестников. Не осознавай Клейн всей чудовищной мощи врага, не просчитай он, что заминка на одном месте чревата фатальным ударом, и не освободи он ноги в первую очередь — сейчас бы уже лежал изувеченным куском мяса, напрочь лишенным боеспособности, а то и вовсе испустившим дух.

Под звонкий треск пламени рукав Клейна занялся сразу в двух местах. Правая кисть наконец-то обрела свободу маневра и молниеносно скользнула в карман, намертво стиснув губную гармошку авантюриста.

Бух!

Тяжело приземлившись и уйдя в перекат, юноша резко оперся правой рукой о землю, пружинисто вскидывая тело вверх. Синхронно с этим его левая ладонь, обтянутая жуткой перчаткой из человеческой кожи, высекла очередной щелчок.

Только теперь его мишенью стали те самые бумажные манекены, что намертво облепили лицо и безжалостно перекрыли кислород.

Вспышка!

Многослойная бумажная маска вспыхнула ревущим костром. Жадные багровые языки едва не спалили парню волосы.

И в этот самый миг перед его мысленным взором молнией пронеслась картина:

Сотканная из чистейшего льда и сочащаяся мертвенно-зеленым ядом тонкая стрела с пугающей скоростью мчится прямо ему в голову!

Из-за немыслимой скорости и кристальной прозрачности заметить этот смертоносный снаряд невооруженным глазом было попросту невозможно!

Но даже опираясь на спасительное предчувствие угрозы, Клейн понимал, что катастрофически опаздывает. Путы из собственной одежды всё еще сковывали движения, не позволяя уклониться наверняка.

В долю секунды сыщик с неимоверным усилием изогнулся в пояснице. Запрокидывая торс назад, он попытался максимально сместиться вправо.

Пф-ф!

Леденящая, пропитанная ядом игла всё же вонзилась ему прямо в левую часть груди. Коричневая куртка и белоснежная сорочка в том месте вмиг разлетелись в труху, осыпав округу конфетти из разорванной ткани.

Однако этот фатальный снаряд так и не пробил плоть, наткнувшись на непреодолимую преграду — книгу в темно-коричневом переплете.

С виду этот фолиант, сшитый из самых заурядных листов желтовато-бурого пергамента, казался совершенно обычным. Вот только, в отличие от изодранной в клочья одежды, он не только не рассыпался, но и не получил ни единой, даже крошечной царапины.

«Дневник путешествий Гросселя»!

Та самая реликвия, что с легкостью выдержала прямой удар «Шторма молний» из «Скипетра Морского бога», приправленного толикой мощи таинственного измерения, и не получила при этом ни единого изъяна!

Накануне ночью, изрядно струхнув от той леденящей душу телеграммы «Я вижу тебя», Клейн без малейших колебаний взвинтил меры безопасности до предела, пустив в ход весь доступный арсенал защитных уловок!

И он не ограничился лишь тем, что прикрыл сердце древним фолиантом. В другом кармане его дожидался железный портсигар с оскверненной перчаткой «Огниво». Юноша резонно рассудил: стоит лишь запахнуть жареным, как он мигом снимет Стену Духовности и вышвырнет артефакт наружу. Глядишь, эта порча привлечет взор самого «Истинного Творца», и Тот соизволит натравить своих могущественных прихвостней, превратив поле боя в абсолютный, кровавый хаос.

Как-никак, сыщик доподлинно знал: «Истинный Творец» и прочая еретическая братия на дух не переносят «Матерь Древа Желаний»!

Отразив ледяную стрелу, Клейн по инерции завалился на спину и ушел в перекат. Прямо на ходу он поднес губную гармошку авантюриста к губам и с силой дунул в мундштук.

К этому моменту его лицо изрядно закоптилось от едкого дыма сгоревшей бумаги, однако благодаря таланту «Управления пламенем» ожогов удалось избежать.

Следом он физически ощутил, как одежда, до этого намертво сдавливавшая левую руку, поясницу, бедра, шею и ступни, мгновенно обмякла, возвращая ему долгожданную свободу.

Издав звук и одновременно активировав духовное зрение, юноша воочию узрел, как госпожа посланница вышагивает прямо из пустоты. Четыре зажатые в её руках златовласые, красноглазые головы синхронно, словно по команде, повернулись в одну сторону.

Одна из девичьих голов презрительно фыркнула. Распахнув губы, она с силой втянула в себя воздух.

У-у-ух! Пронизывающий могильный сквозняк взвыл над полем боя. В доброй сотне метров от Клейна незримая, колоссальная тяга с хрустом вырвала чей-то силуэт прямо из кроны зеленого дерева.

Утратив возможность прятаться за пеленой невидимости, незнакомец стремительно обрел полупрозрачные, зыбкие очертания.

Это оказался смуглый, почти черный старец с глубокими морщинами и редкими белыми волосами, чьи черты лица недвусмысленно кричали о южном происхождении. Стоило в его карих глазах отразиться фигуре Рейнетт Тинекер, как брови старика нервно дрогнули. Не раздумывая ни мгновения, он распахнул рот, явно намереваясь исторгнуть выпестованное в долгом безмолвии фатальное, смертоносное проклятие.

Но в эту самую долю секунды другая голова в руках Рейнетт Тинекер тоже разинула пасть, заходясь в истошном, беззвучном визге.

И в итоге над лесной чащей так ничего и не стряслось.

Джекс, смекнув что к чему, торопливо свернул шею и вперил взор в Клейна. Сыщик даже моргнуть не успел, как в его правом и левом глазах кристально ясно отпечатался силуэт этого морщинистого, седовласого старика!

Разум парня в один миг сковало леденящей стужей. И пусть мысли всё еще текли без особых задержек, власть над собственным телом испарилась без следа. Клейну оставалось лишь беспомощно наблюдать, как седовласый монстр бесследно исчезает, а он сам, словно марионетка, разворачивается лицом к госпоже посланнице.

Две девичьи головы вырвались из хватки Рейнетт Тинекер и пулей метнулись прямо к лицу юноши. Одна из них распахнула рот, жадно засасывая в себя воздух, а у второй глаза налились темным багрянцем. Изящные зубки вытянулись, превратившись в бритвенно-острые, балансирующие на грани реальности и иллюзии клыки.

Клейн воочию узрел, как полупрозрачный силуэт старика с хрустом «выдирают» из его собственной плоти. А следом клыкастая голова госпожи посланницы мертвой хваткой вцепилась врагу в плечо, с чавканьем вырвав изрядный кусок, сотканный пополам из эфирной плоти и материального мяса.

Джекс лишь сурово сдвинул брови, так и не исторгнув ни звука. Его фигура молниеносно растворилась, прыжком переместившись в валяющийся метрах в ста от них стеклянный осколок.

А затем, словно гонимый по пятам невидимым палачом, он принялся судорожно, вспышками телепортироваться: то в лужу, то в глаз пробегающего зверька, то в каплю росы на травинке. Лишь проделав эту немыслимую цепочку скачков, он наконец-то выгадал краткий миг для передышки. Клейн тем временем всё еще пребывал в легком оцепенении, физически ощущая, как могильный холод пробирает его нутро до самых костей.

Хух… Джекс на долю секунды юркнул в мир духов и тут же вынырнул обратно. Теперь в его ладони покоилась влажная, источающая мерзкую слизь фигурка размером с ладонь.

На месте лица у куклы зияла лишь одна-единственная дыра, из которой ритмично, словно дыхание, вырывались клубы до боли знакомой Клейну серо-белой мглы.

Джекс, не раздумывая ни мгновения, грубо затолкал эту мерзость прямо себе в глотку.

Узрев этот гротеск, две оставшиеся в руках Рейнетт Тинекер головы тоже сорвались с места. Объединившись со своими «сестрами», они единым роем ринулись на Джекса с такой пугающей скоростью, что преодолели расстояние почти мгновенно.

Увы, жуткие метаморфозы Джекса уже начались.

Его кожа стремительно чернела, покрываясь глубокими складками и обильно сочась мутной жижей. Волосы, брови и прочая растительность вмиг иссохли и осыпались мертвым пеплом, а конечности гротескно, неестественно вытянулись и истончились.

Не прошло и секунды, как Джекс, словно полностью ассимилировавшись с проглоченной фигуркой, переродился в исполинского, черного как смоль, длиннорукого младенца с раздутой, сморщенной и мокрой от слизи плотью!

Глаза, нос, рот и уши твари сорвались со своих привычных мест. Медленно сползаясь к самому центру лица, они явно силились слиться воедино, вылепив из себя совершенно новый, непостижимый орган.

И эта кожа, и эти руки, и сам вид новообретенного органа источали такую запредельную, невыразимую словами еретическую скверну, что Клейну хватило одного беглого взгляда, дабы его едва оттаявшее от ледяного оцепенения тело свело судорогой дикого, нестерпимого зуда. Эпидермис парня мгновенно покрылся целой россыпью зудящих красных бляшек, сотканных из мириад крошечных гнойников.