Поколебавшись пару секунд, юноша сноровисто набросал фразу для прорицания. Пустив в ход цитриновый маятник, он с облегчением удостоверился: Фрэнк Ли по-прежнему коптит небо.

Беззвучно выдохнув, Клейн надежно припрятал сушеные грибы, помассировал ноющие виски и рухнул обратно в уют кресло.

…………

Ближе к вечеру, после ужина, сыщик направился в бар «Морские Водоросли».

Нацепив на себя абсолютно заурядную, ничем не примечательную личину, он вновь переступил порог этого заведения.

Картина внутри разительно переменилась: теперь львиную долю публики составляли смуглые, курчавые полукровки да коренные туземцы. Вся эта братия так или иначе терлась либо в местных бандах, либо негласно прислуживала Сопротивлению, а то и совмещала оба ремесла. Простых зевак здесь было кот наплакал. Прежних шумных корсаров со всех уголков света словно ветром сдуло, и лишь горстка потрепанных авантюристов глушила крепкое пойло, лениво перемывая косточки в морских байках.

Бегло окинув зал цепким взором, Клейн безошибочно выцепил Денила — того самого тощего туземца, о котором упоминал Даниц, виртуозно стряпающего фальшивые метрики и теневые билеты.

Совершенно не таясь, юноша подошел к нему вплотную и бросил:

— Один билет второго класса до Конната на завтра. И комплект чистых документов.

Денил вскинул на него оценивающий взгляд, пару секунд поразмыслил и выдал:

— Двадцать фунтов за всё.

«Обычный билет второго класса до Конната обошелся бы фунтов в восемь-девять… Впрочем, теневые билеты всегда влетают в копеечку, да и за чистые документы приходится доплачивать. Двадцать фунтов — цена вполне сносная…» — Клейн быстро прикинул в уме расклады и деловито поинтересовался:

— Когда будет готово?

— Через три четверти часа, — с заученной легкостью отозвался Денил. — Выкладывай пятерку авансом, а остаток отдашь, как только билет и бумаги окажутся у тебя на руках.

— Идет, — Клейн не стал сотрясать воздух лишними спорами. Выудив из кармана бумажник, он отсчитал ровно пять однофунтовых банкнот.

Сыщик совершенно не тревожился, что кто-нибудь из местной швали положит глаз на его кошелек. Напротив, подобный расклад вполне мог сберечь ему те самые двадцать фунтов, а то и принести сверху неплохой прибыток.

Денил только-только проверил купюры на просвет и уже открыл было рот, чтобы раздать поручения своим шестеркам, как вдруг оглушительный гвалт таверны оборвался. В зале воцарилась пугающая, мертвая тишина!

Клейн тоже почуял неладное, и его взгляд на чистых инстинктах метнулся ко входу.

На пороге застыли две фигуры. Первый незнакомец щеголял в безупречном фраке, поверх которого был небрежно наброшен черный плащ. Гладко зачесанные назад каштановые волосы, небольшие, но пронзительно ясные глаза и аккуратная, едва заметная бородка придавали ему вид утонченного джентльмена, в котором, впрочем, сквозила изрядная доля вальяжной расхлябанности. Второй же гость кутался в длинный балахон с накинутым на голову капюшоном — наряд, почти вышедший из моды в приличных местах. Его лицо надежно тонуло в густой тени, не позволяя разглядеть ни единой черты.

Вальяжный джентльмен неспешно обвел притихший зал взглядом и, явно наслаждаясь произведенным эффектом, направился прямиком к Денилу. В пальцах он виртуозно, словно заправский фокусник, перекатывал серебряную монету. Тип в балахоне тенью скользил следом, то и дело выуживая что-то из карманов и закидывая в рот, отчего в звенящей тишине раздавался отчетливый, сухой хруст.

Серебряный кругляш замер в руке незнакомца. Поравнявшись с Денилом, джентльмен издал тихий смешок:

— Справь мне десяток билетов до порта Притц на завтрашние рейсы. Да смотри, чтоб они были раскиданы как минимум по трем разным посудинам.

— Будет исполнено, мистер Оделл, — в панике вскочив на ноги, суетливо залепетал Денил.

Клейн не сразу сообразил, кто этот вальяжный хлыщ с серебряной монетой — как-никак, казенной награды за его голову не значилось. И лишь когда прозвучало имя «Оделл», в памяти сыщика шевельнулось смутное узнавание.

Пока он лихорадочно рылся в чертогах разума, его взгляд зацепился за фигуру в капюшоне: та выудила из кармана леденец кофейного цвета, закинула его в пасть и принялась с громким хрустом разгрызать лакомство.

Получив утвердительный ответ, Оделл со своим спутником не стали задерживаться. Всё в той же гробовой тишине они проследовали к лестнице и неспешно поднялись на второй этаж.

Денил с колоссальным облегчением выдохнул. Поймав на себе пытливый, задумчивый взгляд Клейна, он вполголоса пояснил:

— Это Оделл. Авантюрист, что ходит под началом хозяина «Рассвета».

«Вспомнил… „Серебряная Гадюка“ Оделл! Тот самый скользкий тип, который на каждом углу божится, будто служит самой „Королеве Мистики“, хотя ни одна живая душа не может этого подтвердить. Нужно будет при случае закинуть удочку леди Отшельник… В прошлый раз его имя всплывало в порту Дамира, где он водил дружбу со стариной Куинном, куратором разведки „Адмирала Крови“… Впрочем, последний уже благополучно кормит рыб стараниями господина Повешенного…» — Клейн молниеносно связал все концы воедино и, тщательно взвешивая слова, спросил:

— А кто этот второй?

— Одному дьяволу известно, — Денил равнодушно пожал плечами, после чего повернулся к своим людям, отдавая команды стряпать фальшивые метрики и добывать билеты.

Глава 722

Неспокойная ночь

Поскольку «Серебряная Гадюка» Оделл не числился в рядах пиратов, слухи о нем ходили самые разные, и отделить правду от вымысла было решительно невозможно. Клейн отвел взгляд от лестничного пролета, подошел к барной стойке и, облюбовав свободное место, легонько постучал костяшками по столешнице:

— Кружку Зархи.

Это было местное солодовое пиво, которое стоило на порядок дешевле южно-уэльского, завозимого прямиком с Северного континента.

— Три пенни, — бармен, окончательно сбросив с себя оцепенение недавней тишины, подхватил перевернутый вверх дном стакан.

Публика в баре тоже мало-помалу зашевелилась. Под тусклым светом газовых рожков по залу прокатился гул перешептываний: выпивохи гадали, с какой стати «Серебряная Гадюка» раскошелился сразу на десяток билетов.

— Ему стопроцентно сели на хвост! Три посудины и десяток билетов — идеальная дымовая завеса, чтобы ищейки голову сломали, гадая, на какой именно рейс он взойдет! — безапелляционно заявил некий бандит с закатанными рукавами, обнажающими татуировки. Судя по всему, этот эксперт опирался на собственный богатый опыт двукратного успешного побега.

В ответ один из авантюристов, глушащий крепкое Леранчи, лишь презрительно фыркнул:

— Ни черта ты не знаешь об Оделле. Будь его замыслы столь примитивны, он бы сроду не удостоился прозвища «Серебряная Гадюка».

— Готов биться на что угодно: они не ступят на борт ни единого судна из тех, на которые куплены билеты!

— Железобетонно можно утверждать лишь одно: их истинная цель — порт Притц.

Услышав это, другой искатель приключений с сомнением покачал головой:

— Вполне вероятно, что и сам порт Притц — лишь очередная искусная обманка.

Татуированный бандит на мгновение опешил от таких раскладов, но, не желая сдавать позиции, упрямо возразил:

— Да если послушать вас, то Оделл наверняка просчитал, что вы додумаетесь до таких выводов! А значит, он действительно нацелился на Притц и стопроцентно сядет на одну из тех трех посудин!

Оба авантюриста уже приоткрыли было рты для едкого ответа, но, поразмыслив пару секунд, внезапно осознали: а ведь в этой извращенной логике кроется немалая доля истины. Мужчины так и застыли в глухом ступоре, не найдясь с ответом.

Этот триумф привел бандита в такой неописуемый восторг, что он одним махом, залпом осушил остатки своего крепкого пойла.

Клейн же, лениво потягивая Зарху из кружки, меланхолично грел уши, коротая время в ожидании своих свежеиспеченных фальшивых метрик и теневого билета на паром.

«Ждать еще целых три четверти часа… Искренне уповаю, что обойдется без сюрпризов, и таверна не потонет в очередном кровавом хаосе…» — мысленно взмолился сыщик, беззвучно очертив на груди контур Алой Луны.

Светло-желтое пиво в стакане убывало черепашьими темпами. Юноша то и дело бросал тоскливые взгляды то на настенные часы, то на входную дверь, отчаянно желая, чтобы время хоть немного ускорило свой бег.

Спустя полчаса с небольшим тяжелые створки таверны с оглушительным грохотом распахнулись настежь, впустив внутрь пронизывающий ночной сквозняк.

«Да быть того не может…» — уголок губ Клейна предательски дернулся. Титаническим усилием воли подавив рвущуюся наружу горькую усмешку, он вполоборота развернулся к источнику шума.

На пороге выросли пятеро. Во главе отряда стоял мужчина лет сорока с небольшим — жгучий брюнет с карими глазами и суровыми, словно рублеными из камня чертами лица, выдающими в нем стопроцентного лоэнца.

Его ледяной, дышащий первобытным величием облик вмиг заставил всю пьяную публику инстинктивно, словно по команде, прикусить языки. В зале вновь повисла звенящая тишина.

Трое мужчин и одна женщина за его спиной, облаченные в длинные плащи, даже не думали прятать револьверы. Казалось, малейший шорох — и они без раздумий изрешетят свинцом любого, кто осмелится дернуться.

«Впервые вижу. Ни в одной розыскной ориентировке не значились, ценников за их головы тоже нет…» — мысленно пробормотал Клейн, всем своим видом сохраняя статус безучастного зрителя.

Внезапно пятерка незваных гостей веером рассыпалась по залу. Приблизившись к разным столикам, они слегка склонились над посетителями и один за другим принялись чеканить один и тот же вопрос:

— Где «Серебряная Гадюка» Оделл?

Завсегдатаи еще только раздумывали, стоит ли откровенничать, как им в лица тут же уткнулись черные зияющие дула. Изящные револьверные рукояти из белой слоновой кости и эбенового дерева зловеще, но притягательно поблескивали в свете газовых рожков.

— О-они… они поднялись на второй этаж! — взятые на мушку выпивохи почти синхронно ткнули дрожащими пальцами в сторону лестницы.

«И впрямь у него на хвосте висят ищейки… Это выпад против „Королевы Мистики“, или „Серебряная Гадюка“ сам где-то крупно облажался? А может, весь сыр-бор из-за того загадочного типа в капюшоне, что без умолку грыз леденцы?» — Клейн сделал еще один глоток пива, безмолвно наблюдая, как четверо незваных гостей бросились вверх по ступеням, а пятый остался внизу, продолжая допрос.

Вскоре оставшийся сыщик без труда выудил информацию о том, что Оделл тряс билеты у Денила. Чеканным шагом подойдя к щуплому, смуглокожему теневому дельцу, он сурово осведомился:

— Выкладывай как на духу: куда именно Оделл взял билеты?

Денил благоразумно не стал козырять своими обширными связями и лезть на рожон. Выдавив из себя угодливую улыбку, он зачастил:

— Ничего конкретного не сказал. Заказал ровно десять штук, разбросанных по трем разным посудинам. Отплытие — завтра, конечная точка — порт Притц.

— Не врешь? — угрожающе навис над ним допрашивающий — молодой, дерзкий парень лет двадцати с небольшим.

Барыга робко, вполголоса отозвался:

— Спросите кого угодно в этом зале, здесь каждая собака это слышала.

— Дерьмо! — в сердцах выругался юнец. Грубо, с нескрываемой яростью оттолкнув Денила, он круто развернулся и зашагал к другим столикам.

Денил не удержал равновесие и попятился назад. Он уже готов был рухнуть, рискуя раскроить себе затылок о край круглого столика, как вдруг чья-то твердая рука намертво вцепилась ему в плечо, мгновенно вернув телу устойчивость.

На чистых инстинктах повернув голову, Денил с изумлением обнаружил, что его спасителем оказался тот самый клиент, заказавший фальшивые метрики и теневой билет.

— Премного благодарен… Проклятые армейские шакалы! — сперва выдохнул барыга слова признательности, а затем процедил сквозь стиснутые зубы.

Поддержал его, разумеется, сам Клейн. Сыщику совершенно не улыбалась перспектива, чтобы с его «турагентом» приключился какой-нибудь фатальный казус — как-никак, пять полновесных фунтов аванса были уже уплачены.

К тому же, мимоходом прийти на выручку невинной жертве было для него делом привычным, укоренившимся в самой натуре.

«Армейские шакалы? В Байаме такой эпитет — верный маркер цепных псов из МИ-9… И куда же умудрился вляпаться этот „Серебряная Гадюка“ Оделл?» — беззвучно размышлял Клейн, благоразумно отметая версию о том, что эта облава была направлена против самой «Королевы Мистики».

Ведь для лоэнской военной машины подобный маневр был бы попросту лишен малейшего смысла.

Пока эти мысли проносились в его голове, агенты МИ-9 пулей скатились со второго этажа. Устремившись прямиком к выходу, они на ходу бросили своему оставшемуся внизу соратнику:

— Ушли через окно, ублюдки!

Как внезапно эта братия ворвалась, так же стремительно она и испарилась. Бар почти мгновенно утонул в привычном, разгульном гомоне, и лишь сиротливо поскрипывающие, раскачивающиеся на петлях двери напоминали о недавней напряженной облаве.

Дождавшись, наконец, своих фальшивых документов и теневого билета, Клейн с облегчением выдохнул — угроза внезапного срыва планов миновала.

Отстегнув барыге оставшиеся пятнадцать фунтов, он покинул «Морские Водоросли» и направился обратно в свою заурядную гостиницу.

«Джон Йорд… Слишком уж простенькое и ленивое имечко, не находите? Перед возвращением в Баклунд придется озаботиться метриками поосновательнее», — бегло пролистав свежеиспеченные бумаги, сыщик небрежно бросил их в саквояж.

Приняв горячую ванну и смыв с себя дневную усталость, он мысленно приготовился к завтрашнему отбытию из Байама — финальному морскому броску в этом затянувшемся «путешествии».

И в этот самый миг тишину комнаты разорвал гулкий стук: тук-тук-тук!

«Кого там еще принесло?» Клейн торопливо скинул купальный халат, сноровисто натянул брюки с рубашкой и подошел к двери.