«Луна» Эмлин, напротив, особого трепета не испытал. Юноша свято верил: даже если Баклунд вновь утонет в пучине хаоса, благородный род Крови располагает в столице фигурами воистину заоблачного полета, которые уж точно обеспечат ему надежную, непробиваемую крышу.

Выдержав пару секунд молчания, «Повешенный» Элджер с ледяной, свинцовой серьезностью обронил:

— Я брошу все силы на то, чтобы раскопать это дело.

Моряк нутром чуял, что за кончиной «Безумного капитана» зреет поистине сокрушительный, смертоносный ураган. И пусть его душу холодил вполне естественный страх, в то же время по венам бурлила пьянящая, обжигающая дрожь предвкушения от того, что он собственноручно вершит историю, будучи винтиком в самом масштабном заговоре обоих континентов.

«Отшельник» Катлея, в абсолютной тишине впитав каждое слово, коротко кивнула:

— Я тоже задействую свои каналы.

— Подкиньте еще парочку зацепок, и я наверняка смогу оказать вам весьма недурную поддержку.

Клейн на долю секунды задумался, после чего «Мир» с обезоруживающей прямотой изрек:

— В ту самую ночь, когда «Безумный капитан» отправился на тот свет, на его палубе скрывался высокоранговый мастер, предположительно из Пути «Темного Императора». Этот полубог благополучно дал деру, исчезнув за мгновение до того, как туда нагрянул Ян Котман.

Путь «Темного Императора», полубог… Элджер и Катлея синхронно принялись перекатывать эти термины в мыслях, отчаянно ломая голову над тем, с какого фланга лучше подобраться к расследованию.

Что же до Одри и остальных, то они лишь беззвучно изумлялись тому, как Клуб Таро, еще недавно лишь вскользь упоминавший полубогов в байках, нынче в открытую ввязывается в игры таких чудовищных масштабов. Ставки взлетали до небес! А вот «Солнце» Деррик так и просидел весь этот разговор с отсутствующим видом, ровным счетом ничего не поняв из их столичных и морских интриг.

Как только обсуждение участи «Безумного капитана» плавно сошло на нет, «Отшельник» Катлея скользнула взглядом по «Миру» и как бы невзначай, с явным умыслом обронила:

— В море приключилось еще кое-что стоящее внимания. На прошлой неделе безумный авантюрист Герман Воробей открыл успешную охоту на второго помощника «Бессмертного Короля», «Мясника» Гилхиса. А ведь тот был Потусторонним пятой Последовательности.

— Уму непостижимо… — с неподдельным, искренним восхищением выдохнула «Фокусник» Форс. Девушка, сама топчущаяся лишь на скромной восьмой Последовательности, прекрасно отдавала себе отчет в том, какая колоссальная, пугающая мощь кроется за пятой ступенью.

— Истинно так. Воистину легендарный авантюрист, — грациозно подхватила «Справедливость» Одри.

«Луна» Эмлин приоткрыл было рот, собираясь вставить свои пять копеек, но тут же благоразумно промолчал. Вампир с легким уколом досады осознал, что до подобных заоблачных высот ему еще расти и расти.

«Повешенный» Элджер, не выказав ни капли удивления, ровным тоном продолжил:

— И именно из-за этой дерзкой выходки доскональное расследование прошлого Германа Воробья превратилось в первоочередную задачу для всех крупных фракций и ведомств.

«Хочешь сказать, инквизиторы Церкви Повелителя Бурь тоже спустили тебе приказ взять меня на карандаш?» Клейн влет раскусил скрытый подтекст в словах господина Повешенного и, дернув за ниточки двойника, заставил «Мира» издать низкий, хрипловатый смешок:

— Позвольте полюбопытствовать, где можно перехватить этот заказ? Мне бы совершенно не помешало обменять кое-какие пустяковые, ничего не значащие сведения на звонкую монету. Как-никак, я располагаю весьма недурным досье на этого самого Германа Воробья.

«Ага, стало быть, господин Мир дает негласное добро: он совершенно не против, если я солью начальству парочку с виду кричащих, а на деле абсолютно пустых фактов о Германе Воробье, дабы выслужиться и сорвать казенный куш?» «Повешенный», на которого мгновенно снизошло озарение, едва заметно, понимающе кивнул.

Свободный обмен новостями плавно катился своим чередом еще какое-то время. И лишь когда «Солнце» Деррик благополучно усвоил свою еженедельную порцию древнего гермеса, собрание окончательно подошло к концу.

Безмолвно созерцая, как почтительно поклонившаяся мисс «Справедливость» вкупе с остальными участниками один за другим растворяются в небытии, Клейн перевел тяжелый взгляд на покоящийся на столе фолиант — «Дневник путешествий Гросселя».

Глава 718

Персонажи книги

Чувствуя, что еще не слишком устал, Клейн помассировал виски и легким взмахом руки заставил небольшой металлический флакон выпорхнуть из груды оккультного хлама и прилететь прямо к нему.

Внутри плескалась крошечная порция крови, которую юноша ранее с превеликим трудом выкачал из собственной вены. Этот пузырек уже давно дожидался своего часа в чертогах над серой мглой, чтобы послужить ключом для проникновения духовного тела в «Дневник путешествий Гросселя» и исследования сокрытого на его страницах измерения.

Свинтив крышку, Клейн не стал торопиться окроплять темно-коричневый переплет фолианта алой жидкостью. Вместо этого он «призвал» из той же кучи все те вещицы, что переправил в это таинственное пространство еще до собрания Клуба Таро, в беспорядке разложив их перед собой.

Рассудив, что облик «Темного Императора» слишком уж бросается в глаза, а обстановка в книжной реальности пока остается кромешной загадкой, сыщик благоразумно отказался от идеи брать с собой Карту Богохульства. На роль якоря для духовного тела отлично годился медный свисток Азика — надежная страховка от внезапной гибели от рук неведомой силы, не оставляющей даже доли секунды на спасительный прыжок обратно за пелену тумана.

Едва изящный, дышащий древностью артефакт слился с его эфирной плотью, призрачный силуэт Клейна слегка увеличился в размерах, а на деле — налился куда большей, пугающей плотностью.

В ту же секунду в пустых глазницах заплясали два сгустка непроницаемо-черного пламени, словно наделенные собственной, зловещей волей.

Прибегнув к медитации и плавно отрегулировав духовность, юноша титаническим усилием воли вобрал в себя весь этот леденящий, исходящий от самой смерти холод, и пугающая аномалия в глазах быстро сошла на нет.

Теперь он походил на коварного злого духа, нацепившего личину заурядного смертного, дабы заманить беспечную жертву в свои сети.

Следом Клейн натянул «Ползучий голод» и растворил в своей призрачной оболочке револьвер «Похоронный звон» вкупе с Потусторонней характеристикой «Кошмара». Последняя предназначалась специально для прощупывания сновидений местных обитателей и поиска любых аномалий.

Покончив с приготовлениями, он вновь взялся за металлический флакончик. Выудив оттуда несколько капель крови, юноша щедро размазал их по обложке «Дневника путешествий Гросселя».

После мимолетного ожидания мир перед глазами поплыл, затянувшись зыбким маревом, словно скрывая мириады прозрачных теней. А затем картинка обрела кристальную четкость: лазурное небо, плывущие белые облака, серо-бурая крепостная стена и снующие туда-сюда прохожие.

И никаких бескрайних, скованных стужей снегов — на первый взгляд, это был самый обычный, заурядный город… Застыв на обочине утрамбованной грунтовой дороги, Клейн принялся скрупулезно изучать местных жителей. Львиная доля прохожих щеголяла в льняных сорочках, коротких коричневых куртках и просторных темных штанах. В целом, местная мода живо напоминала Королевство Лоэн образца эдак пары веков назад.

Опустив взгляд на свой безупречный, материализованный силой мысли фрак, накрахмаленный воротничок и темно-бордовый галстук-бабочку, сыщик безмолвно перекроил собственный гардероб, в мгновение ока слившись с пестрой уличной толпой.

Лишь после этого он уверенно зашагал к городским воротам.

Но стоило приблизиться, как путь ему преградил облаченный в кожаный доспех стражник:

— Налог на въезд! Один риддл.

«Я что, похож на богача? Да я даже понятия не имею, как выглядят эти ваши риддлы…» — мысленно, с легкой иронией проворчал Клейн. Пустив в ход незримое, духовное «общение», он виртуозно отвел глаза стражнику, заставив того переключить всё свое внимание на подходящий следом купеческий караван.

Будучи без пяти минут настоящим призраком, способным вселяться в чужие тела и дергать за ниточки разума, легкое ментальное внушение было для него сущим пустяком. И пускай этот фокус не отличался сокрушительной мощью, против заурядных смертных он работал безотказно.

Проскользнув в город, Клейн неспешно зашагал по улочкам. Внешне он казался расслабленным зевакой, однако внутри все его чувства были натянуты как струны. Сыщик с легким удивлением подметил, что здешняя санитария наголову превосходит Баклунд прежних лет: улицы не тонули в нечистотах, а вполне приличная канализация избавляла от риска получить на голову ведро помоев прямиком из окон верхних этажей.

«С виду — ни дать ни взять обычный город, никаких кричащих признаков книжной иллюзии. И „нити духовного тела“ тянутся от каждого прохожего…» — непрерывно сканируя округу, юноша внезапно выхватил взглядом монументальное каменное строение по левую руку. Здание вздымалось ввысь на добрый десяток метров, при этом насчитывая всего два яруса, а верхушка парадных дверей находилась в четырех метрах от земли.

Рядом красовалась табличка. И пусть выведенные на ней символы в корне отличались от любого известного во внешнем мире языка, Клейн с первого же взгляда без труда уловил их смысл:

«Гильдия кузнецов Песота».

«Надо же, гильдия кузнецов… Выходит, эра пара и машин до этих краев так и не добралась…» — не успел Клейн мысленно подытожить, как монументальные створки со скрипом распахнулись, исторгнув из своих недр исполина с пугающе гротескными, неестественно длинными конечностями!

Кожа великана отливала пепельно-синим оттенком, а на лице красовалось то самое знаменитое вертикальное циклопическое око. Небрежно сжимая в руке неподъемный, массивный молот и едва заметно усмехаясь, здоровяк тяжелым шагом направился на противоположную сторону улицы.

Снующие вокруг люди даже не думали шарахаться в страхе, явно давно привыкнув к подобному соседству.

Кое-кто даже приветливо махал исполину рукой:

— Добрый день, Гроссель!

Гроссель… Клейн, отродясь не умеющий различать гигантов по лицам, резко сузил зрачки. Лишь теперь в его памяти вспыхнул до боли знакомый образ!

Юноша уже было рванул следом, но великан, свернув в соседний переулок, бесследно скрылся из виду.

Намертво застыв на перекрестке, сыщик погрузился в безмолвное созерцание угла, за которым исчез исполин. В голове начал складываться пазл:

'Выходит, в этом книжном мире обитает свой собственный Гроссель?

'Нет, постойте… Финал дневника четко гласит: Гроссель сложил голову в царстве вечной мерзлоты…

«Неужто передо мной разворачивается совершенно иная глава этой истории?»

Раздираемый целым вихрем вопросов, Клейн благоразумно не стал бросаться в погоню за гигантом. Развернувшись, он юркнул под гостеприимную вывеску ближайшей таверны.

Подобные злачные места испокон веков служили идеальным котлом, где бурлило самое густое и пестрое варево из слухов и сплетен. Заскочить сюда было лучшим способом в два счета прощупать пульс незнакомого города.

Внутри царил густой полумрак. Вентиляция явно оставляла желать лучшего, отчего воздух казался спертым и тяжелым. Час был ранний, так что завсегдатаев набралось кот наплакал. Львиная доля посетителей оккупировала стойку, лениво перемывая косточки друг другу и травя байки с барменом.

Неспешно шагнув к стойке, Клейн внезапно замер как вкопанный, а его взгляд намертво прикипел к одной фигуре.

Чуть поодаль сидел мужчина в жестком остроконечном черном колпаке и нелепом, кричаще асимметричном сюртуке. Лицом природа его явно не обделила: пепельно-русые волосы, глубокие темно-карие глаза, точеный аристократический нос и тонкая, упрямая линия губ. Это был не кто иной, как виконт Соломоновой империи — Мобет Сороастр!

При виде его в памяти Клейна молниеносно, леденящей вспышкой воскресла та жуткая картина: как этот «Похититель снов» в считанные мгновения обратился в дряхлого старца, рухнул на доски и, из последних сил превозмогая смерть, полз к эльфийской певице Шьятас, дабы в последний раз сжать ее ладонь.

Трагедия стояла перед глазами так ярко, словно разыгралась лишь вчера. И вот теперь Мобет, живой и невредимый, вновь преспокойно сидел перед ним!

Взяв эмоции в узду, юноша с ледяным спокойствием приблизился и опустился на соседний табурет.

Клейн не проронил ни звука, будучи абсолютно уверенным: этот словоохотливый тип сам не выдержит и заговорит первым.

— Чужак, верно? Впервые в Песоте? Готов биться об заклад, раньше мы с тобой не пересекались, — Мобет со стуком опустил на стойку стакан с крепким дистиллятом и с любопытством покосился на соседа.

— Я прибыл из Царства Льдов, — не моргнув глазом, с ходу состряпал небылицу сыщик.

Аристократ тут же заливисто расхохотался:

— Шутить изволите, сударь! Да ведь мы и так находимся в Царстве Льдов! Разумеется, это дела давно минувших дней.

— С тех самых пор, как горстка отчаянных авантюристов… нет, настоящих героев, пустила в расход того легендарного «Северного Короля», в наши края больше не заглядывала стужа. Снега испарились без следа, так что нынче эту землю впору величать Царством Без Зим!

Клейн погрузился в тяжелое, звенящее молчание.

— Отчего так мрачен? Видать, и у тебя на душе кошки скребут, — Мобет с деланным сочувствием постучал костяшками по дубовой стойке, смачно отхлебнул пойла и пустился в философские излияния: — Заруби себе на носу, приятель: ни за что на свете не женись! Это же прямой билет в преисподнюю на всю оставшуюся жизнь! Представляешь, стоит ее настроению хоть на волосок вильнуть в сторону, как она тут же пускает в ход кулаки! Радуется — бьет, смущается — бьет, злится — тем более дубасит! Короче, лупит по любому поводу! Всё, решено! Отныне ноги моей дома не будет!