«Стало быть, не из тех, кто до сих пор поддерживает связь с сородичами…» — с легким уколом разочарования мысленно констатировал Эмлин. Отсчитав юноше двадцать фунтов аванса, он развернулся и покинул бильярдную.

Дождавшись, пока шаги гостя окончательно стихнут вдали, Иэн не стал торопиться обратно в карточную. Вместо этого он вновь плотно притворил дверь и, обращаясь к пустоте, произнес:

— Детектив Мориарти так и не вернулся в Баклунд. Признаться, на душе у меня неспокойно.

В тот же миг из воздуха посреди бильярдной соткался женский силуэт. Бледная, словно фарфор, кожа, утонченные, кукольные черты лица, миниатюрная черная шляпка и длинное готическое дворцовое платье в тон — перед ним предстала не кто иная, как «Мстительный дух» Шарон.

— С ним всё в порядке, — ровным, лишенным малейших эмоций тоном отозвалась Шарон. В следующее мгновение ее фигура подернулась зыбкой рябью и бесследно растворилась в небытии.

— Вечно один и тот же ответ… Неужто вы с детективом Мориарти тайком переписываетесь? — пробурчал себе под нос Иэн, машинально подхватывая стопку завалявшихся в углу бильярдной газет.

На самом верху красовался свежий выпуск «Тассок Таймс», под которым прятались «Морские новости». Последнее издание изначально делало ставку на освещение жизни в заморских колониях Королевства Лоэн и всевозможных океанских инцидентов. Увы, при нынешнем уровне технического прогресса любые сводки с морей добирались до Баклунда безнадежно устаревшими. Для заинтересованной публики проку от такой макулатуры было ноль, отчего тиражи стремительно падали, а сама газета скатывалась на самое дно.

Спасение пришло в лице нового главного редактора. Под его началом формат издания совершил крутой вираж: страницы щедро сдобрили морскими байками, дикими слухами о пиратах и невероятными похождениями авантюристов. Теперь газета походила скорее на сборник приключенческих рассказов, нежели на серьезную прессу.

Как ни парадоксально, этот сомнительный стиль пришелся публике по вкусу. Особенно статьи, кишащие привидениями, призраками, морскими чудовищами и затерянными кладами — они мгновенно превратились в хит всех портовых кабаков. Та горстка завсегдатаев, что с горем пополам умела читать, с упоением травила эти байки остальной, неграмотной толпе. И пускай всё это разило откровенной фальшью, задорный сюжет с лихвой окупал любые нестыковки.

Иэн лениво пробежался глазами по газетным полосам, так и не выудив ничего заслуживающего внимания. Лишь одна короткая заметка в «Морских новостях» намертво врезалась ему в память:

«Согласно достоверным слухам, вечером двадцать пятого марта армада „Бессмертного Короля“ взяла на абордаж судно, следовавшее курсом из Восточного Балама во Фейсак. Корсары подчистую выгребли все ценности и грузы, а „Мясник“ Гилхис, всецело оправдывая свое леденящее душу прозвище, устроил команде настоящие кровавые „похороны“…»

«А эти головорезы и впрямь вконец оборзели…» — с тяжелым вздохом покачав головой, Иэн отбросил прессу и зашагал обратно в карточную комнату, дабы продолжить прерванную игру.

Тем временем снаружи, покинув стены бара, Эмлин Уайт забрался в наемный экипаж. Вальяжно откинувшись на обшивку салона, он меланхолично созерцал, как за окном неспешно проплывают газовые фонари.

Вновь рефлекторно потерев нос, он беззвучно пробормотал:

«„Мстительный дух“?»

«А этот юнец-торговец оружием, погляжу, обзавелся весьма солидными связями… Весьма недурно!»

Довольно прикрыв глаза, вампир почувствовал, как в груди разгорается предвкушение скорых результатов его щедро оплаченного поручения.

…………

Яркие солнечные лучи пробивались сквозь стекло иллюминатора, щедро заливая капитанскую каюту расплавленным золотом.

Эдвина, восседая в кресле с книгой в руках, устремила взор на сидящего напротив юношу и произнесла:

— Стало быть, вы тоже придерживаетесь гипотезы, что все три великие империи — Соломон, Тюдор и Трэнсост — некогда существовали бок о бок?

— Иначе «Война Четырех Императоров» попросту не могла бы разразиться. Это железобетонное, обязательное условие, — лаконично, как отрезал, отозвался Клейн.

В его собственных руках покоился увесистый фолиант под названием «Книга трех миров». Эта реликвия в свое время принадлежала одному из адептов Школы Жизни, пока не перекочевала в закрома «Вице-адмирала Айсберг». На ее страницах, помимо дотошного препарирования материальной вселенной, мира духов и мира абсолютного разума, крылись еще и весьма занятные пассажи по искусству создания магических амулетов. Причем многие секреты там описывались весьма глубоко. Именно в эту оккультную премудрость Клейн сегодня и вгрызался с таким усердием, отчаянно силясь нащупать новые способы обуздать мощь «Скипетра Морского бога» и выжать хоть какой-то прок из того дохлого «Червя Времени».

По правде говоря, сыщик уже давно подметил одну вопиющую странность: вся богатейшая библиотека «Вице-адмирала Айсберг» представляла собой лишь пеструю мешанину из разрозненных древних текстов, напрочь лишенных единой системы. Подобный хаос в корне расходился со статусом человека, за чьей спиной незримо высилась сама Церковь Бога Знаний и Мудрости. А потому Клейн выстроил вполне логичный вывод: в недрах этой фракции любые структурированные, ортодоксальные тайны мистики находились под строжайшим табу для передачи чужакам.

Эдвина только-только приоткрыла рот для следующего вопроса, как вдруг почувствовала, что ход «Золотой Мечты» заметно сбавился. Бросив беглый взгляд в иллюминатор и оценив пейзаж, она ледяным, отстраненным тоном констатировала:

— Мы прибыли в Байам.

Глава 707

Просьба Даница

«Байам?» — услышав это, Клейн поднялся на ноги. Выглянув наружу, он заприметил до боли знакомую секретную гавань повстанцев.

Сыщик не выказал ни капли удивления, лишь невозмутимо произнес:

— Быстрее, чем я ожидал.

А ведь они опередили график как минимум на три часа!

— И быстрее, чем рассчитывала я, — Эдвина отвела взгляд, соглашаясь со словами Германа Воробья.

«Впрочем, всё это лишь несущественные мелочи…» — юноша опустил голову и, с напускной небрежностью бегло пролистав остатки «Книги Трех Миров», протянул фолиант «вице-адмиралу Айсберг»:

— Наш обмен знаниями подошел к концу.

Эдвина в абсолютном безмолвии смерила книгу взглядом. Девушка приоткрыла было рот, но тут же благоразумно сомкнула губы.

Приняв «Книгу Трех Миров» и небрежно опустив её на стол, она плавно поднялась и отвесила учтивый поклон:

— Искренне уповаю на новые беседы в будущем. Ваши познания в древней истории воистину вызывают глубочайшее восхищение.

Будь Клейн в своей привычной шкуре, он бы непременно отпустил пару скромных фраз и рассыпался в ответных комплиментах эрудиции «вице-адмирала Айсберг», однако сейчас на нем была маска безумного авантюриста Германа Воробья, а потому оставалось лишь сдержанно кивнуть:

— Мы — деловые партнеры.

Скрытый посыл читался предельно ясно: шансы на новые встречи еще представятся.

Не сотрясая воздух лишними словами, сыщик покинул капитанскую каюту, вернулся в свои покои и сноровисто упаковал саквояж, после чего дождался, пока «Золотая Мечта» окончательно пришвартуется, и спустился на палубу.

К этому моменту наверху уже яблоку негде было упасть от столпившейся команды, включая всю верхушку пиратской братии, за чьи головы сулили немалые куши: тут были и «Гурман» Бру Уоллс, и «Певец» Олфес, и «Пестрый галстук» Йордсен.

Расплывшись в донельзя искренних, лучезарных улыбках, корсары горячо махали руками, источая бьющее через край радушие, а уж «Бочка» с «Жестянкой» и вовсе не скрывали бурного ликования, во всю глотку затянув прощальную песню для дорогого гостя.

«И с каких это пор мы так сдружились?» — не удержался от мысленной шпильки Клейн, лавируя сквозь пиратскую толпу прямиком к трапу.

У сходен, небрежно привалившись к фальшборту, застыл Андерсон Худ. Одетый с иголочки, с безупречной прической, искатель сокровищ усмехнулся:

— Сдается мне, в душе они вопят: «До свидания! А лучше — прощай навеки!»

— Герман, ты хоть отдаешь себе отчет, по какому тонкому льду ступал все эти дни? Ты едва не настроил против себя всю команду, и парни молились всем богам, лишь бы домчать «Золотую Мечту» до Байама за каких-то жалких пять минут.

Клейн уже приоткрыл было рот для ледяного ответа, как вдруг узрел спешащего к ним Даница, наглухо закутанного в черный плащ.

«Неужто этот оболтус и впрямь взялся за ум и решил покинуть „Золотую Мечту“ ради вольных хлебов? Это в корне ломает мои планы… Болтаясь подле „вице-адмирала Айсберг“ и крутясь в орбите Церкви Бога Знаний и Мудрости, он, будучи адептом „Шута“, принес бы куда больше пользы… Впрочем, плевать, если Даниц действительно сумеет нарастить мощь, проку от него будет всяко больше…» — привычно раскинув в уме все за и против, сыщик безжалостно отмел лишние сомнения и, устремив на пирата абсолютно равнодушный взор, приготовился слушать.

Даниц с донельзя серьезным видом открыл рот, но слова предательски застряли в горле, отчего он лишь выдавил из себя пару сухих смешков и повернулся к Андерсону:

— У тебя часом нет рецепта эликсира «Заговорщика»?

— Имеется, — хищно осклабился Андерсон. — Да только продавать я его тебе не собираюсь.

Лицо Даница мгновенно потемнело, словно грозовая туча, однако охотник за сокровищами, ничуть не тушуясь, продолжил:

— И какой тебе прок от этой формулы прямо сейчас? Сунешься на следующую ступень с таким багажом — стопроцентно сорвешься в безумие!

— Дружище, начни-ка ты заново отыгрывать своего «Охотника», потом переходи к «Провокатору», а уж затем берись за «Пиромана»… Хех, а то «Сердце гиганта» лучше оттащи к какому-нибудь толковому «Ремесленнику» да перекуй в защитный артефакт, иначе, сдается мне, тебя пришьют в какой-нибудь подворотне раньше времени.

— А вот когда железобетонно уверуешь в собственные силы, ступай бить челом к своей капитанше за рецептом «Заговорщика», у нее он точно припрятан.

— Впрочем, знаешь… Сдается мне, это твой потолок, ведь планка у «Заговорщиков» задрана до небес.

Лицевые мышцы Даница нервно дергались от этих едких насмешек, но он с маниакальным упорством впечатывал в память каждое оброненное Андерсоном слово, ведь перед ним стоял мастер, гордо носящий титул Сильнейшего Охотника, а значит, опыта на этой стезе ему было не занимать. К тому же корсар и сам начал смутно догадываться, что весь секрет кроется в загадочном отыгрыше, и всерьез подозревал, что и былые наставления капитана клонились именно к этому, просто звучали куда более туманно.

— Придет день, и я еще покажу тебе, что значит быть подлинным «Заговорщиком»! — огрызнулся Даниц, упрямо не желая сдавать позиции, после чего перевел взгляд на Германа Воробья.

Деликатно прочистив горло и так не отважившись встретиться с психопатом взглядом, он произнес:

— Я уже испросил дозволения у капитана. Отныне буду куда теснее работать с повстанцами, так что в Байаме стану частым гостем.

«В переводе на человеческий: рвать связи с „Золотой Мечтой“ не желаю, но и штаны просиживать не стану, буду закаляться в деле? Хех, и с какой это стати он отчитывается передо мной, словно перед армейским начальством?» — беззвучно рассмеявшись, Клейн скупо угукнул.

Даниц мгновенно выдохнул с колоссальным облегчением, сбросив с плеч свинцовую тяжесть; не прожигай его взглядами столпившаяся за спиной команда, пират бы стопроцентно кинулся угодливо тащить саквояж Германа Воробья до самого причала.

Проводив удаляющиеся спины Германа и Андерсона, осмотрительный корсар принял железобетонное решение: начиная с этой самой ночи, он будет денно и нощно возносить мольбы «Шуту», демонстрируя фанатичную преданность, дабы уберечься от любых фатальных, леденящих душу сюрпризов.

Тем временем в тайной гавани повстанцев Андерсон с интересом наблюдал, как Герман Воробей, даже не сбавив шага, уверенно свернул на свежепроложенную тропу и по кратчайшему маршруту вынырнул из густых джунглей.

— А ты, погляжу, знаешь эти места как свои пять пальцев? В мой прошлый визит здесь были сплошные заросли, — то ли с искренним восхищением, то ли от банальной скуки протянул искатель сокровищ.

«Еще бы, мне денно и нощно бьют поклоны целые толпы фанатиков, докладывая о каждом своем чихе, а я время от времени снисхожу до откровений… Взять хотя бы эту самую дорогу — исключительно моя наводка…» — позволив себе пару секунд самодовольного внутреннего торжества, Клейн с абсолютно равнодушным видом спросил:

— Где обитает твой приятель?

— В поместье, аккурат за городской чертой Байама, — Андерсон прибавил ходу, вырвавшись вперед и указывая путь.

Спустя битый час он вывел Клейна к усадьбе, воздух вокруг которой был до краев напоен густым, удушливо-пряным ароматом всевозможных специй, сплетающихся в непередаваемый, пьянящий букет экзотики.

Обозначив цель визита привратнику, они не прождали и пары минут, как им навстречу вышел мужчина среднего роста, едва дотягивающий до метра семидесяти пяти, в сопровождении вышколенного дворецкого и слуги.

Кожа незнакомца отливала желтизной, густо приправленной загаром, а черты лица казались на удивление мягкими, зато глазницы были впалыми куда сильнее, чем у типичных лоэнцев.

Для Клейна этих примет оказалось с лихвой, чтобы молниеносно вынести вердикт: перед ним стопроцентный выходец из Королевства Фейнапот, в чьих жилах течет кровь горцев.

Мужчина успел изрядно раздаться вширь, и его круглое лицо дышало абсолютным добродушием; заприметив Сильнейшего Охотника, он тотчас же заливисто расхохотался:

— Андерсон! Ты до сих пор не сгнил в канаве?

— Я берегу здоровье исключительно ради того, чтобы сплясать на твоих поминках, — ничуть не тушуясь, огрызнулся Андерсон, после чего вполоборота развернулся к сыщику. — Окфа Коннакрис. Наш штатный лекарь в былые времена.