Созерцая тушу пару секунд, юноша смутно нащупал одну догадку:

«Подобная демоническая форма — это, по сути, пограничное состояние перед окончательным срывом в бездну безумия. Покуда тварь сохраняет рассудок и держит себя в узде, она вольна откатить мутацию обратно. Но стоит перешагнуть черту — и этот облик цементируется навеки».

Не теряя времени, Клейн поспешно обыскал останки монстра. Увы, чудовищное раздутие плоти в клочья разорвало всю одежду Гилхиса. Бумажник и банкноты брызнули во все стороны, а недавняя ковровая бомбардировка огненными шарами и бушующее серное пламя безжалостно спалили весь этот куш дотла.

…Клейн уже было собрался отвести взгляд, как вдруг заметил, что на широкой груди исполинского демона что-то загадочно поблескивает.

Это оказался вытянутый, продолговатый кристалл, сотканный, казалось, из чистейшей, застывшей крови. От диковинной вещицы исходил едва уловимый, но въедливый аромат серы.

«Что это такое?» — Клейн в недоумении слегка нахмурился, так и не сумев нащупать ни единого вразумительного ответа.

«Потусторонняя характеристика Гилхиса совершенно точно уже впиталась в недра „Ползучего голода“. С какой же стати его труп исторг из себя эту загадочную дрянь?» — эта колючая мысль молнией пронеслась в голове юноши.

Вдобавок ко всему, тот факт, что второй помощник самого «Бессмертного Короля» не имел при себе ни единого мистического артефакта или запечатанной реликвии, откровенно выбивался за рамки ожиданий и изрядно сбивал с толку.

Глава 686

Трудновыполнимый ритуал

Поразмыслив немного и так не найдя ответов, Клейн, чье чутье по-прежнему молчало об угрозах, убрал тонкий кровавый кристалл. Затем он вновь склонился над лишенным половины черепа, демонизированным телом Гилхиса.

«Интересно, удастся ли в таком виде получить за него награду, и если да, то сколько?.. Я ведь даже понятия не имею, кто здесь выступает военным связным. Отбивать телеграмму Усу Кенту? Пока депеша дойдет туда-обратно, пока он свяжется с местными — уйдет дня три-четыре, не меньше, а мне уже завтра поднимать паруса… Да и без щедрой доли посреднику точно не обойдется», — пробормотав это себе под нос, сыщик отошел в сторону, подобрал изрядно подпаленный шелковый полуцилиндр и водрузил его на голову.

После этого он потащил за собой тяжелую, исполинскую тушу демона, шаг за шагом приблизился к выходу и распахнул деревянную створку.

Внутрь с завыванием ворвался холодный ветер, вмиг разорвав царившую в комнате звенящую тишину.

Юноша щелчком пальцев отключил восприятие «нитей духовного тела» и, всё так же волоча за собой гротескные, вселяющие первобытный ужас останки, пересек коридор и спустился по лестнице на первый этаж.

К этому моменту в баре почти не осталось живых душ. Повсюду валялись перевернутые столы и стулья, пол устилали осколки — вокруг царил абсолютный, первозданный хаос.

Миновав изувеченный взрывами лестничный пролет, Клейн окинул разгромленный зал цепким взглядом и вскоре выхватил прячущегося за стойкой, убитого горем трактирщика. От нанятых им вышибал осталась лишь жалкая горстка, сиротливо жмущаяся по углам.

Топ, топ, топ… Размеренно чеканя шаг, Клейн двинулся прямо к нему, а волочащаяся следом демоническая туша с грохотом расталкивала уцелевшую мебель.

— Ч-что вам нужно? — надрывая глотку, взвизгнул хозяин заведения, в панике пятясь назад.

Уцелевшие громилы с дрожью в коленях сгрудились вокруг босса. Их глаза затравленно бегали, а тела так и норовили развернуться к выходу — казалось, малейшая искра, и они сломя голову бросятся наутек.

Клейн замер на месте и небрежным, размашистым движением швырнул труп Гилхиса прямо перед собой.

Затем, понизив голос до глухого, вибрирующего баритона, он произнес:

— Возьмешься получить за него казенную награду?

Трактирщик на долю секунды опешил, а его взгляд на чистых инстинктах скользнул вниз, намертво прикипев к исполинским останкам, на которых всё еще плясали слабые отблески бледно-голубого пламени.

И хозяин, и его цепные псы синхронно, с шумом втянули воздух сквозь зубы. Им на миг показалось, будто реальность дала трещину, ввергнув их в какой-то сюрреалистичный кошмар.

Перед ними лежал самый настоящий, во плоти, демон!

Если не считать отсутствия загнутых козлиных рогов, тварь до мельчайших деталей совпадала с жуткими описаниями из церковных фолиантов и древних легенд!

Для обывателей, привыкших вариться в котле этого пиратского рая, паранормальные явления давно перестали быть диковинкой. Здешняя публика была куда более искушенной в мистике, нежели жители западных колоний Олави или консервативные обыватели самого Королевства. И всё же, даже тертый владелец крупной таверны вкупе со своими видавшими виды вышибалами отродясь не сталкивались с истинными созданиями Бездны, до сего дня свято веря, что подобные страшилки — лишь церковная пропаганда для очернения вольных Потусторонних.

С неимоверным усилием оторвав взгляд от жуткой туши, трактирщик посмотрел на облаченного в изодранные лохмотья, но сохраняющего ледяную невозмутимость авантюриста и выдавил:

— Д-да… У них… у властей наверняка найдутся способы опознать в нем Гилхиса.

— Ведь это же Гилхис, верно?

Клейн беззвучно, с колоссальным облегчением перевел дух и скупо кивнул.

Трактирщик пару секунд лихорадочно взвешивал слова, после чего натянул на лицо кривую, пропитанную животным страхом улыбку:

— Вот только всю сумму целиком забрать не выйдет. Сами понимаете, придется раскошелиться на кое-какие… издержки. Примерно тридцать процентов. Иначе бюрократия растянется на долгие недели. Баснословные 9500 фунтов — это вам не шутки. Даже для порта Тоскат собрать такой куш займет как минимум дней семь. И это при том, что здешние воды кишат корсарами, охотники за головами то и дело заглядывают за наградами, а потому в казне всегда болтается солидный резерв. Сунься вы на Олави или в любую другую дыру — прождали бы добрые полмесяца, а то и все четыре недели!

Цифра в 9500 фунтов и впрямь впечатляла. Клейн кристально ясно помнил те времена в Тингене: месячный бюджет их отряда Ночных Ястребов едва дотягивал до жалкой тысячи, да и ту в складчину покрывали Церковь вкупе с полицейским управлением.

Немного поразмыслив, он обратился к хозяину бара:

— Ты знаешь, кто я таков?

— З-знаю, — заискивающе, судорожно закивал трактирщик.

Клейн мазнул ледяным взором по присутствующим и продолжил допрос:

— Сможешь вычислить, где я остановился?

— С-смогу, без проблем, — не посмел кривить душой бедолага.

Клейн коротко хмыкнул и всё тем же ровным, лишенным малейших эмоций тоном отрезал:

— Завтра до полудня доставишь мне шесть тысяч фунтов.

Шесть тысяч? Это даже меньше обещанных семидесяти процентов, не хватает доброй полутысячи с гаком… Трактирщик впал в полнейший ступор, совершенно не ожидая, что этот отбитый наглухо авантюрист по собственной воле скинет цену.

— Справишься? — Клейн слегка нажал голосом.

Эти «недостающие» шестьсот пятьдесят фунтов были негласной компенсацией за разнесенное в щепки заведение. Как-никак, побоище оставило после себя сущие руины. Разумеется, озвучивать подобные сентиментальные извинения вслух для безжалостного Германа Воробья было немыслимо. К тому же юноша ни на йоту не сомневался: этот ушлый барыга отнюдь не филантроп и прилипшие к рукам излишки ни за что не понесет в казенную казну.

Хозяин лихорадочно пораскинул мозгами и выпалил:

— Сделаю!

И пускай шестеренки официальной бюрократии крутились со скрипом, его это совершенно не тревожило. Он уже твердо решил: перехватит нужную сумму у знакомых, добавит собственных сбережений и без задержек выплатит Герману Воробью аванс из своего кармана.

Сорвать куш в несколько сотен фунтов за одну-единственную сделку — такой шанс выпадает раз в жизни, упускать его было сродни преступлению!

Сыщик удовлетворительно кивнул. Больше не проронив ни звука, он круто развернулся и зашагал к выходу.

Поравнявшись с дверным проемом, Клейн выудил из кармана горсть тускло поблескивающих медяков и небрежным жестом швырнул их на чудом уцелевший круглый столик.

Со звонким перестуком монеты закружились по дереву и замерли. В сумме там набралось ровно восемь пенсов.

Проделав этот необъяснимый фокус, облаченный в темный сюртук авантюрист даже не сбавил шага. Его силуэт стремительно растворился в ночном мраке.

— Ч-что… к чему это было? — разрываясь между искренним недоумением и растерянностью, выдавил трактирщик.

Львиная доля вышибал с точно такими же ошарашенными физиономиями лишь замотала головами, понятия не имея, какие бесы водятся в голове у Германа Воробья.

И лишь один боец, изначально несший вахту у самых дверей, сурово сдвинул брови и неуверенно пробормотал:

— Когда он только ввалился внутрь, то мимоходом сгреб со стола чью-то недопитую кружку пива и швырнул ее прямо в Гилхиса.

— Неужто расплатился за выпивку и разбитую посуду?

Бар вновь погрузился в глухое, звенящее безмолвие. И пусть поверить в подобный абсурд было невероятно сложно, и хозяин, и его прихвостни в глубине души признали: этот безумный финт просто безупречно вписывался в образ отбитого наглухо Германа Воробья.

…………

«Очередной костюм в труху… А ведь стоил почитай все девять фунтов… Хвала небесам, куш сегодня вышел знатный… Что ж, завтра поутру справлю себе обновку…» — свернув в неприметный переулок, Клейн наконец-то сбавил ход и бегло оценил нанесенный ему ущерб.

Возвращаться в свой гостиничный номер он не торопился. Первым делом, опираясь на досье, любезно предоставленное главарем «Новой лоэнской партии» Мосоной, сыщик выследил одного продажного копа. Этот ублюдок, наглухо севший на наркоту, не только покрывал грязь местной мафии, но и самолично фабриковал улики, хладнокровно пуская в расход невинных свидетелей. Проведя над ним спиритический сеанс и удостоверившись в тяжести его грехов, Клейн без малейших угрызений совести скормил мерзавца изнывающему от голода «Ползучему голоду», устроив артефакту долгожданный пир.

Покончив с делами, юноша нанял экипаж и благополучно вернулся в свою комнату.

Сноровисто обустроив алтарь и проведя нужный ритуал, он переправил «Ползучий голод» вкупе с тем самым тонким кровавым кристаллом прямиком в чертоги над серой мглой.

Опустившись на почетное место во главе длинного бронзового стола, Клейн без промедлений подхватил жуткую перчатку и высвободил томящуюся в ней душу «Жреца Света».

Представший перед ним мастер пятой Последовательности оказался сухопарым, утонченным старцем с на удивление мягкими, умиротворенными манерами. Облаченный в строгую белую рясу, священнослужитель учтиво поклонился сокрытой за пеленой тумана таинственной сущности, безмолвно выражая свою признательность.

Владыка ответил скупым, величественным кивком. Следом он силой мысли соткал бумагу с пером и размашисто вывел фразу для грядущего прорицания:

«Рецепты магических зелий Пути „Солнца“, начиная с седьмой Последовательности и выше».

Вальяжно откинувшись на спинку кресла, сыщик пустил в ход «гадание во сне», устанавливая ментальный мост с духом.

Зыбкая серая пелена перед мысленным взором стремительно дрогнула, сменяясь четким видением. Клейн воочию узрел, как тот самый «Жрец Света», находясь в залитом солцем кабинете, бережно расправляет пожелтевший пергамент. На листе витиеватым древним фейсакским диалектом была выведена формула:

'Последовательность 6: «Нотариус».

Стержневые ингредиенты: 1 кристаллизованный корень Дерева Старцев, 5 хвостовых перьев птицы духовного договора.

Вспомогательные материалы: 100 миллилитров сока сияющего древа духовного договора, один цветок златоокаймленного подсолнечника, один цветок белоокаймленного подсолнечника, 5 капель сока водяного папоротника'.

Спустя пару секунд застывшая картина подернулась зыбкой рябью, стремительно перестраиваясь и являя взору роскошный, щедро уставленный золотыми изваяниями храм.

Под его монументальными сводами стоял мужчина, чья фигура источала столь кристально чистое, ослепительное сияние, что смотреть на него напрямую было попросту невозможно. Обращаясь к стоящему внизу седовласому старцу, он произнес:

— Вот рецепт эликсира «Жреца Света». Запомни: изгоняй тьму, восхваляй солнце.

Старец с благоговейным трепетом принял дар и торопливо развернул ветхий пергамент:

'Пятая Последовательность, «Жрец Света».

Стержневые ингредиенты: алый гребень короля рассветных петухов, один кристалл чистого белого сияния.

Вспомогательные материалы: пять граммов розмарина, семь капель сока золотого бергамота, десять миллилитров горной воды, шестьдесят миллилитров крови короля рассветных петухов.

Ритуал: погрузиться с головой в глыбу льда, который никогда не тает в обычных условиях, находясь при этом в кромешной, абсолютной тьме, после чего выпить зелье'.

Видение стремительно истаяло, не оставив после себя ни единой лишней крупицы откровений.

Клейна подобная скупость ничуть не удивила. Юноша прекрасно знал: как только дело касается полубожественных эшелонов, семерка ортодоксальных Церквей предпочитает выдавать своим адептам готовые эликсиры вкупе с ритуалами, наглухо скрывая сами формулы.

К этому моменту эфирный силуэт «Жреца Света» изрядно истончился, едва не растаяв без следа под гнетом принудительного спиритического сеанса.

Искажавшая его лицо гримаса агонии мало-помалу угасла. Слегка запрокинув голову и широко раскинув руки, дух застыл в позе человека, заключающего в объятия само солнце.

— Хвала солнцу! — благоговейно выдохнул этот «Жрец Света», плавно смежив веки.

Это были его последние слова. Призрачная плоть стремительно распалась на атомы, рухнула в бескрайнюю серую мглу и сгинула без остатка.

«Истинный праведник…» — с легким вздохом констатировал Клейн. Вынырнув из омута мыслей, он поспешно воскресил в памяти пригрезившееся видение и сноровисто перенес рецепт на бумагу.