«Один из стержневых ингредиентов „Нотариуса“ — кристаллизованный корень Дерева Старцев… А ведь для зелья „Психиатра“ мисс Справедливости требуются плоды того же самого древа… Стало быть, Пути „Зрителя“ и „Солнца“ и впрямь допускают взаимозаменяемость в высших эшелонах… Если для простого смертного главная заноза в ритуале „Жреца Света“ — это поиски того самого нетающего льда, то у малыша Солнца проблема кроется в ином. Любой живой человек, оказавшийся в абсолютном мраке Земли, покинутой богами, рискует бесследно сгинуть. Придется поломать голову, как обойти этот фатальный нюанс… „Изгоняй тьму, восхваляй солнце“ — неужто в этих словах и зарыта суть метода отыгрыша?» Погрузившись в глубокие раздумья, Клейн подхватил со стола тот самый тонкий кровавый кристалл, вырванный из останков Гилхиса.

Тщательно всё взвесив, сыщик размашисто вывел на пергаменте новую фразу для прорицания:

«Истоки этого предмета».

Сжимая в руках кристалл и исписанный лист, юноша вновь беззвучно зашептал заклинание, плавно соскальзывая в царство сновидений.

Сквозь зыбкую, серую пелену грез его взору предстал исполинский, с высоко вздернутыми носом и кормой парусник — «Вестник Смерти». Следом Клейн узрел Гилхиса, сноровисто карабкающегося по веревочному трапу прямиком на палубу.

Едва этот «Апостол Желаний» твердо встал на доски, как из щелей палубы густыми клубами повалил вязкий, смоляной туман. Насквозь пропитанный богомерзкой, извращенной скверной, этот мрак в мгновение ока наглухо укутал пирата. Дьявольская порча тут же принялась безжалостно разъедать и осквернять каждую светящуюся духовностью вещицу на его теле, не пощадив и саму плоть корсара.

Завихрившись, черная дымка стремительно сжалась и хищно ввинтилась Гилхису прямо в грудь. С каждым ударом сердца ее цвет мало-помалу наливался густым багрянцем, словно туман пропитывался свежей кровью.

Наконец, когда всё вернулось на круги своя, Гилхис тяжело рухнул на одно колено. Устремив благоговейный взор в палубные доски, он произнес:

— Ваша воля — мое единственное желание, о великий «Вестник Смерти»!

Видение с оглушительным хрустом разлетелось на мириады осколков, и Клейн распахнул глаза.

Резко выпрямив спину, он вперил пронзительный взгляд в тонкий кровавый кристалл и, погрузившись в тяжелые думы, беззвучно пробормотал себе под нос:

'«Вестник Смерти» — живой?

Запечатанный артефакт, наделенный собственной волей и плотью?

Выходит, этот кристалл — тот самый поводок, на котором он держит свой экипаж? Вещица до краев напитана едкой скверной, а значит, любая мистическая безделушка, чей ранг недотягивает до нужного предела, обречена сгнить от ее прикосновения?'

Глава 687

Бредящий

Подхватив тонкий кровавый кристалл и уловив едва заметный запах серы, Клейн смутно ощутил таящуюся в его недрах едкую, разъедающую мощь.

«Предания гласят, что Бездна — место, насквозь пропитанное скверной. Даже ангелы, оказавшись там, неминуемо падут и лишатся рассудка, а стражи этого проклятого места в конце концов сами сольются с Бездной… Те черты, что демонстрирует „Вестник Смерти“, безупречно ложатся на эту картину. Хм, неужто это углубленная эволюция „Апостола Желаний“?» — Клейн позволил мыслям свободно пуститься в пляс.

Вскоре его острый ум зацепился за одну вопиющую деталь: Гилхис клялся в верности именно «Вестнику Смерти», а вовсе не «Бессмертному Королю» Агалито!

«Означает ли это, что истинный „Бессмертный Король“ — это сам „Вестник Смерти“, а Агалито выступает лишь его гласом, этаким надсмотрщиком над оскверненными жертвами? Хех, морские байки упорно твердят, что Агалито отнюдь не полубог и до четвертой Последовательности не дотягивает. Всю свою славу и место среди Четырех Королей он якобы выстроил исключительно на мощи „Вестника Смерти“. Если это и впрямь так, то его реальное положение может оказаться куда плачевнее, чем я предполагал: парень напрочь лишен свободы воли…»

«Впрочем, нельзя сбрасывать со счетов и тот вариант, что он всё же стоит на четвертой ступени и поддерживает с „Вестником Смерти“ взаимовыгодное партнерство. Ведь „Демоны“ славятся своим дьявольским коварством и обожают пускать пыль в глаза…»

Погрузившись в раздумья на несколько секунд, сыщик вновь прибегнул к гаданию, отчаянно надеясь выудить хоть крупицу откровений об истинном предназначении этого тонкого кровавого кристалла.

Он ни на йоту не страшился навлечь на свою голову колоссальную беду. Вернее будет сказать, он уже внутренне изготовился встретить ее во всеоружии. Даже если эта выходка установит прямой мост с самим Архидемоном Бездны, в худшем случае это обернется отдачей, сопоставимой с ударом от «Истинного Творца» или «Вечного Пылающего Солнца». Клейн свято верил: защита серой мглы выдержит и подавит этот натиск.

«Тем более, это лишь первая попытка, так что точные координаты они не запеленгуют — риск минимален… К тому же недавнее гадание на происхождение реликвии не выявило фатальной угрозы. Стало быть, „Вестник Смерти“ стопроцентно не является демоном нулевой Последовательности… Погодите-ка, а разве это не очевидно? Будь он демоном нулевого ранга или запечатанным артефактом уровня „Короля Ангелов“ Амона, ему бы и в голову не пришло спасаться бегством от нашего альянса с „Королевой Мистики“, „Адмиралом Звезд“ и Андерсоном…» Внезапно осознав, что лишь нагнал на себя лишнего страху, Клейн отбросил сомнения и со всей серьезностью приступил к «гаданию во сне».

В зыбком, сером мире грез перед его взором предстали просторы, густо затянутые вязким, непроницаемо-черным туманом.

Исполинский монстр, слепленный из гротескных, темных комьев плоти, медленно, извиваясь, подполз ближе. Из его утробы вырвался яростный, оглушительный рев:

— Бредящий!

Видение резко сменилось. Теперь сыщик узрел древний, архаичный алтарь, щедро залитый свежей кровью. На его поверхности были высечены бесчисленные богомерзкие, источающие скверну слова и символы, словно взывающие к неведомой силе.

Туманный мир со звоном разлетелся вдребезги. Клейн медленно распахнул глаза и выпрямил спину.

Легонько постукивая пальцами по изъеденному патиной краю длинного стола, он беззвучно забормотал себе под нос:

«Этот „Бредящий“… Означает ли это, что „Вестник Смерти“ до своего превращения в артефакт был „Бредящим“ родом из Бездны? Или же он был тем самым исполинским монстром из темной плоти, которого пустил в расход „Бредящий“, тем самым обратив в запечатанную реликвию?»

«Хех, как ни крути, в этой истории стопроцентно замешан какой-то корабль. Иначе бы эта дрянь ни за что не приняла свою нынешнюю, монументальную форму».

«Хм… Судя по тому леденящему хохоту, способному играючи сорвать рассудок в бездну безумия, шансы на то, что „Вестник Смерти“ и есть тот самый „Бредящий“, весьма велики. Можно смело утверждать: это отнюдь не запечатанный артефакт „0“ класса. В противном случае „Бессмертный Король“ давно бы подмял под себя остальных владык и единолично возглавил Четверку… Скорее всего, третья Последовательность? К тому же их тандем с Агалито явно оставляет желать лучшего. Отдача хромает, так что на деле эта связка тянет максимум на четвертую ступень…»

«А тот источающий скверну алтарь, взывающий в пустоту… Неужто это намек на то, что кровавый кристалл служит ключом для призыва высших демонов? Скажем, какого-нибудь „Бредящего“?»

Не имея ни малейшего понятия, как призывать эту дьявольскую элиту, да и совершенно не горя желанием проверять, Клейн небрежным жестом зашвырнул тонкий кровавый кристалл в кучу оккультного хлама. Туда же отправился и мерцающий камень — Потусторонняя характеристика, оставшаяся от «Жреца Света». Напоследок он крайне небрежно окрестил свою находку:

«Аура „Бредящего“»!

Разобравшись с этим, Клейн с предельной осмотрительностью развернул еще один сеанс прорицания. На сей раз он жаждал железобетонно удостовериться: не нависнет ли над ним сегодня ночью смертоносная угроза со стороны «Бессмертного Короля» Агалито.

Откровенно говоря, ответ он уже предвидел: «Бессмертный Король» Агалито ни за что не осмелится ступить на этот остров!

Во-первых, Тоскат служил тайным прибежищем для одного полубога. И пусть заурядные Потусторонние ни сном ни духом об этом не ведали, «Четверка Королей» наверняка была в курсе. Агалито же всегда благоразумно избегал лобовых столкновений с равными по силе мастерами. Лезть напролом в чужие владения было совершенно не в его стиле.

Во-вторых, опираясь на недавние логические выкладки, напрашивался железобетонный вывод: Агалито до смерти боится покинуть борт «Вестника Смерти», а сам галеон выкатиться на берег физически не способен!

Как и ожидалось, откровение гласило: грядущая ночь пройдет в абсолютной безопасности.

А значит, отпадала всякая нужда суетливо менять личину и среди ночи перебираться в другую ночлежку.

…………

На следующее утро, в начале десятого, Клейн только-только спустился в ресторан на первом этаже и присмотрел свободный столик, как невесть откуда вынырнул Андерсон Худ. Искатель сокровищ бесцеремонно плюхнулся на стул прямо напротив.

Этот «Сильнейший Охотник», пятерней зачесывая свои золотистые вихры и возвращая им привычный пробор, уставился на Германа Воробья. Цокнув языком, он со смешком выдал:

— Ну ты даешь! Выйти один против троих и умудриться пустить в расход самого Гилхиса!

— Слухи о том, как ты волок тушу демона вниз по лестнице, уже разлетелись по всему порту Тоскат.

— Хех, птички поют, что все корсары, за чьи головы назначена казенная награда, поклялись обходить тебя десятой дорогой и не соваться даже в радиус пяти километров от твоей персоны!

С тех самых пор, как Клейну довелось свести знакомство с Фрэнком Ли, он напрочь завязал с молоком. Взмахом руки подозвав официанта, сыщик заказал чашку кофе, белый батон, пару ломтиков тоста, жареную свиную сосиску и блюдечко сливочного масла. После чего с ледяным равнодушием отозвался:

— А у тебя весьма недурная агентурная сеть.

Андерсон издал короткий смешок:

— Для истинного Охотника это базовый, жизненно необходимый навык! Зацени, вся авантюристская братия Тоската нынче ломает голову над одним архиважным вопросом: кто же из нас двоих настоящий «Сильнейший Охотник»!

Заметив, что Герман Воробей вскинул голову и смерил его непроницаемым, леденящим взглядом, улыбка Андерсона мгновенно увяла. Стушевавшись, он неловко добавил:

— И все до единого ставят на тебя.

— Ха-ха, как-никак, мы сейчас болтаемся в море Соня, а не в Туманном море.

«И какого дьявола ты приплел эту последнюю фразу? С таким длинным языком недолго и по физиономии схлопотать…» — Клейн, всем своим видом демонстрируя легкую небрежность, поинтересовался:

— Что-нибудь еще?

— А? — Андерсон на долю секунды опешил, всерьез усомнившись в собственной сообразительности.

— Какие еще вести принесла твоя разведка? — предельно четко, с нажимом повторил Клейн.

— Еще… — Андерсон внезапно заговорщицки подмигнул. — Главарь «Новой лоэнской партии» Мосона минувшей ночью бесследно испарился! Прямо из собственной спальни, сквозь плотное кольцо телохранителей! Казенные ищейки плетут, будто он сыграл в ящик, скорее всего, доигравшись с призывом демонов или мольбами злому богу. Хех, да только в этот бред никто не верит! А всё потому, что Церковь Повелителя Бурь получила анонимку, где черным по белому расписаны все его грязные делишки, да еще и железобетонные улики приложены.

Он вперил пронзительный взгляд в Германа Воробья, отчаянно уповая на то, что этот безумный авантюрист соизволит подкинуть еще парочку пикантных деталей.

Искатель сокровищ кристально ясно помнил: буквально вчера пополудни Герман Воробей выпытывал у него, кто в этом порту заслуживает пули. И его собственным ответом был именно Мосона из «Новой лоэнской партии»!

Клейн лишь коротко, глухо угукнул, благоразумно не проронив больше ни звука.

В этот самый миг створки гостиничных дверей распахнулись. Внутрь пулей влетел какой-то мужчина, затравленно обвел зал взглядом и, заприметив Клейна, с нескрываемым ликованием устремился к его столику.

Это был не кто иной, как хозяин того самого разнесенного в щепки бара.

— Мистер Воробей, — трактирщик суетливо стянул помятую фетровую шляпу и отвесил почтительный поклон. — Власти дали добро, личность подтверждена. Вот только из-за баснословности суммы бюрократическая волокита затянется еще дня на два. Хе-хе, я же прекрасно понимаю, что вы намерены поднять паруса уже сегодня. Дабы не чинить препятствий вашим планам, я взял на себя смелость выплатить вам гонорар авансом. Хм… здесь и касса моего скромного заведения, и кое-какие займы у верных друзей. Прошу, пересчитайте.

Он намеренно расписывал все эти тяготы в мельчайших красках. Трактирщик жаждал не только навариться на разнице, но и продемонстрировать Герману Воробью свою безоговорочную преданность, наводя мосты с этим пугающе безумным авантюристом.

Что же до риска навлечь на свою голову карающий гнев «Бессмертного Короля» — об этом барыга совершенно не тревожился. В конце концов, в былые времена Гилхис и его головорезы точно так же сбывали через него отрубленные головы конкурентов. Заработать лишнюю копейку на чужой крови — милое дело, и на просторах океана это считалось незыблемым, негласным законом.

Клейн сноровисто пересчитал пухлую пачку в 6000 фунтов, ловко раскидал банкноты по разным карманам и сдержанно кивнул:

— Недурно.

Трактирщик с колоссальным облегчением выдохнул. Воровато, словно затравленный зверь, оглядевшись по сторонам, он заговорщицки понизил голос:

— Умоляю, будьте предельно осторожны. «Бессмертный Король» славится своей мстительностью. Вполне вероятно, что он попытается взять ваше судно на абордаж прямо в откры море.

Предлагать свои теневые связи, чтобы тайком, под покровом ночи переправить клиента на другое судно, он благоразумно не стал. До смерти боялся, что ищейки «Бессмертного Короля» вычислят этот финт и пустят его самого на корм рыбам.