Очевидно, вырвавшись из пасти тех гибельных вод, галеон «Вестник Смерти» тоже взял курс на ближайший остров Тоскат, чтобы пополнить изрядно отощавшие запасы!

«Так ты тоже здесь…» — уголки губ Клейна едва заметно дрогнули в хищной усмешке. Сыщик в ту же долю секунды осознал: лучше шанса для охоты на «Дьявола», чем эта внезапная встреча, попросту не сыскать!

И стоило лишь этому смертоносному намерению вспыхнуть в его душе, как Гилхис, ведомый своим паранормальным чутьем, мгновенно всё осознал. Корсар резко свернул шею, устремив тяжелый взгляд прямо на входную дверь.

Клейн без малейших колебаний сгреб с ближайшего стола кружку чьего-то недопитого пива и хлестким броском швырнул ее прямо во врага.

Следом он молниеносно выхватил револьвер, с ледяным хладнокровием взяв пирата на мушку.

Ба-бах!

Глава 684

Встречный бой

Дзынь!

Гилхис лишь едва заметно повел плечом, и пущенная в него кружка с грохотом впечаталась в соседний круглый столик, разлетевшись вдребезги и щедро окатив всё вокруг пивом и осколками.

Когда же грянул выстрел, корсар даже не подумал уклоняться. Казалось, его звериное чутье мгновенно раскусило фальшь иллюзии. Прямо посреди поднявшегося хаоса, где перепуганные забулдыги и игроки судорожно падали на пол, вжимая головы в плечи, или же в панике бросались наутек, он пружинисто, словно спущенный курок, взмыл в воздух. Его пронзительный взор намертво пригвоздил к месту застывшего на пороге сурового авантюриста в шелковом полуцилиндре и черном сюртуке.

«Герман Воробей…» — зрачки Гилхиса сузились в игольное ушко. Распахнув пасть, он изготовился выплюнуть леденящее душу «Сквернословие», берущее начало в самых темных глубинах Бездны.

Но именно в эту долю секунды Клейн нажал на спуск уже по-настоящему. Бледно-золотая пуля, казалось, источающая обжигающий жар, со свистом вырвалась из дула, безупречно точно устремившись прямо в «Мясника», чья голова стоила баснословные 9500 фунтов.

Однако пират лишь небрежно вскинул правую руку. Растопырив пальцы, он позволил бледно-голубому пламени заняться прямо в ладони, после чего каким-то немыслимым, пугающим жестом попросту поймал смертоносный снаряд на лету.

Пуля мгновенно увязла в этом огненном капкане, намертво застыв в объятиях синеватого огня. Хлынувший из нее ослепительный солнечный свет смог лишь сравнять счет, чудом нейтрализовав дьявольское пламя.

Тем временем по обе стороны от Гилхиса одна за другой выросли еще две фигуры. Первая — коротко остриженная девица, хищно вскинувшая пару револьверов. Второй — грузный, свирепый амбал, поигрывающий боевыми кастетами.

Вывод напрашивался сам собой: второй помощник «Бессмертного Короля» заявился в порт Тоскат за припасами отнюдь не в одиночку. Либо же у него в этих краях имелись весьма надежные и опасные подельники!

«Трое Потусторонних… А сам Гилхис, судя по всему, стоит на пятой Последовательности…» В этот миг Клейну до смерти захотелось вежливо извиниться, откланяться и дать деру.

Охота на «Дьявола» напрочь исключала долгую, скрупулезную подготовку. Приходилось полагаться исключительно на слепую случайность и бить без малейших колебаний, иначе тварь, ведомая своим паранормальным чутьем, мгновенно бы уловила угрозу и жажду крови.

Вот только при таком внезапном раскладе сказать наверняка, на чьей стороне оказался перевес, было решительно невозможно!

Отбросив любые сомнения, Клейн круто развернулся. Сжимая верный револьвер, он с поразительной, кошачьей грацией просочился сквозь хаос в зале, в буквальном смысле перепрыгивая через головы жмущихся к полу пьянчуг и игроков, и пулей метнулся к лестнице на второй этаж.

Едва его силуэт скрылся в проеме, как в основание лестницы с грохотом впечатался бледно-голубой огненный шар, мгновенно и с сокрушительной силой разорвавшись на части.

Ба-бах!

Нижний пролет ступеней наполовину обвалился. Здание таверны ходуном заходило от ударной волны, а воздух мигом пропитался едким, удушливым смрадом серы.

Гилхис вкупе со своими приспешниками, не теряя ни доли секунды, играючи перемахнули через обломки и с первобытным остервенением бросились в погоню за Германом Воробьем.

Топ-топ-топ!

Взлетев на второй этаж, Клейн прямо на бегу активировал духовное зрение, распахнув восприятие для поиска «нитей духовного тела».

Этот трюк позволил ему в мгновение ока вычислить просторную, абсолютно пустую комнату. Резко скрутив корпус и оттолкнувшись ногой, он уже изготовился занырнуть внутрь, чтобы рыбкой выскочить в окно и благополучно дать деру из бара.

Однако к этому моменту Гилхис с подельниками уже успели ворваться на этаж. Оценив маневр беглеца, они с пугающей, отработанной слаженностью разделились: вожак яростно продолжил погоню, а парочка подручных метнулась в соседние комнаты по той же стороне, намереваясь перерезать пути к отступлению внизу.

И именно этого шанса Клейн и дожидался!

Резко затормозив и вполоборота развернувшись к преследователям, он вскинул левую руку, обтянутую абсолютно черной перчаткой. Его пальцы словно обхватили саму пустоту и с силой провернулись, будто скручивая невидимый вентиль.

Девица с револьверами и амбал с кастетами даже не почуяли подвоха. Как ни в чем не бывало, они ворвались в соседние номера, выпрыгнули в окна и, ни разу не оглянувшись, стремительно умчались прочь.

Их первоначальный, слаженный замысел «разделиться ради перехвата» был виртуозно и безжалостно перекроен Клейном! Пустив в ход талант «Искажения» от «Барона Коррупции», сыщик подменил их цель на банальное «разделиться и уйти»!

Морок этот продержится недолго, но он подарил Клейну бесценное, спасительное окно для дуэли один на один!

Бух! Едва завершив «Искажение», юноша камнем рухнул на пол. Серией стремительных перекатов он юркнул в комнату, играючи разминувшись с целым шквалом бледно-голубых огненных шаров, выпущенных Гилхисом.

Оглушительные взрывы гремели один за другим. Здание таверны ходуном заходило, содрогаясь так, словно попало в эпицентр мощного землетрясения.

Следом Гилхис хищным, проворным прыжком ворвался в эти самые просторные покои.

Видя, как виртуозно Герман Воробей петляет и перекатывается, наотрез отказываясь вступать в лобовую стычку и демонстрируя при этом пугающее, безупречное хладнокровие, «Мясник» распахнул пасть. На истинном, принадлежащем лишь тварям Бездны языке он выплюнул одно-единственное, насквозь пропитанное богомерзкой скверной слово:

— Медлительность!

В ту же секунду всё внутри комнаты словно замерло. Движения перекатывающегося Клейна налились пугающей, вязкой тяжестью, напрочь утратив былую прыть и грацию.

Гилхис, не теряя ни мгновения, намертво зафиксировал мишень и выстрелил еще одним демоническим словом:

— Смерть!

Силуэт Клейна мгновенно окоченел, застыв как изваяние. А уже в следующий миг фигура начала стремительно бледнеть и истончаться, пока не обратилась жалким бумажным человечком, густо покрытым пятнами кроваво-красной ржавчины.

Одновременно с этим истинный Клейн, всё так же щеголяющий в шелковом полуцилиндре и черном двубортном сюртуке, соткался из пустоты у самой двери. Вскинув облаченную в жуткую черную перчатку левую руку, он ухватился за ручку и с силой рванул едва державшуюся на петлях створку на себя, наглухо захлопывая проход.

Клац!

Ревущий снаружи хаос вмиг отрезало как ножом. Комната словно вывалилась из реальности, обратившись абсолютно изолированной, непроницаемой тюремной камерой.

Узрев этот маневр, Гилхис начал стремительно, с чудовищной скоростью раздуваться вширь и ввысь. Его одежда с треском рвалась по швам, разлетаясь в клочья.

В мгновение ока пират переродился в трехметрового, первобытного исполина. Его кожа лишь на первый взгляд казалась тусклой, на деле же она отливала глубоким, еретическим мраком. Из макушки с хрустом выросли изогнутые козлиные рога, густо испещренные таинственной, зловещей вязью. А за спиной с оглушительным хлопаньем распахнулась пара исполинских, кожистых перепончатых крыльев, объятых бледно-голубым пламенем и источающих удушающий, едкий смрад серы.

Вшух-вшух-вшух!

Целый град бледно-голубых огненных шаров, подобно залпу многоствольной батареи, обрушился на пятачок у двери. Синхронно с этим глаза Гилхиса полыхнули первозданной, кровавой яростью, и из его пасти вырвалось очередное, пропитанное концентрированной скверной слово из Бездны:

— Разложение!

Это тоже была атака, бьющая по площадям!

Пока мир в глазах заволакивало бледно-голубым свечением, Клейн намертво сжал левый кулак в своей одновременно жуткой и величественной перчатке и резким, выверенным движением провернул кисть на пол-оборота.

Смертоносные огненные шары в ту же долю секунды сбились с траектории. Они заметались в абсолютно хаотичном, абсурдном броуновском движении, словно микроскопические частицы.

Одни с грохотом впечатывались в потолок, другие разносили дверь, третьи падали на пол, а некоторые и вовсе рикошетили обратно в Гилхиса. Комната потонула в непрекращающейся, оглушительной канонаде. Выкованный силой «Искажения» изолирующий барьер задрожал под этим чудовищным натиском, однако явных брешей так и не дал.

Посреди взмывающего бледно-голубого пламени и удушливого серного смрада спина Клейна внезапно сгорбилась. Его плоть стремительно начала покрываться слоем густой, тошнотворно-липкой черной жижи.

Бам!

Фигура юноши с треском разлетелась на куски, обратившись лишь роем рваных бумажных обрывков да клубами оскверненного, гнилостного черного тумана.

В следующее мгновение он вынырнул совершенно с другой стороны. Кожа его заметно посерела, утратив краски, а одежда, безжалостно изодранная ударной волной и изглоданная пламенем Бездны, щеголяла зияющими прорехами и дырами.

Площадной эффект «Разложения» оказался весьма скверным испытанием для его «Бумажных двойников», сумев частично пробить защиту и нанести ощутимый урон. Да и бушующее эхо взрывов, совершенно неподвластное контролю сыщика, тоже изрядно зацепило его плоть.

Однако еще в самом дебюте их встречи он успел «преподнести» Гилхису ту самую кружку пива, виртуозно провернув «Взятку»! И этот финт с лихвой срезал убойную мощь и подавляющий эффект любых вражеских атак!

Гилхис, судя по всему, совершенно не ожидал, что Герман Воробей отделается лишь легким испугом после удара «Разложением». Выхватив исполинский, сотканный из чистого ревущего пламени клинок, монстр только-только изготовился обрушить на врага шквал сокрушительных, молниеносных атак, как вдруг обомлел. Жуткая перчатка на левой руке противника налилась ослепительным сиянием, словно вылитая из чистого золота.

В зрачках Клейна полыхнули две разящие, ослепительные искры!

«Ментальный прокол»!

— А-а-а!

Из глотки Гилхиса вырвался истошный, душераздирающий вопль. Ему почудилось, будто ему в череп махом влили добрую сотню флаконов кипящей святой воды.

Обладая богатейшим боевым опытом, пират кристально ясно осознавал: получив такой духовный нокдаун, он неминуемо подставится под нескончаемый град добивающих ударов. А потому на одних лишь первобытных инстинктах монстр растекся лужей непроницаемо-черной слизи, стремительно расползаясь по полу во все стороны.

Эта мерзкая жижа казалась квинтэссенцией самых извращенных, самых потаенных и порочных человеческих страстей. Беспощадно оскверняя всё на своем пути, она единой, захлестывающей волной устремилась прямиком на Германа Воробья.

«До чего же безупречный расклад… Встречный бой — это всегда игра вслепую, когда ни у одной из сторон нет времени на подготовку и изучение козырей врага… Какое счастье, что я намертво вбил себе в подкорку: сцепившись с предполагаемым „Апостолом Желаний“, нужно наглухо гасить в себе любые эмоции и порывы…» — Клейн даже не подумал отступать. Перчатка на его левой ладони мгновенно озарилась кристально чистым, первозданным солнечным светом.

Гордо раскинув руки, юноша позволил переливающемуся золотым пламенем столпу святого света рухнуть с небес, выжигая каждый дюйм и каждую забившуюся в углы тень этого зала!

Слепящий луч ударил точнехонько в самое густое скопление черной слизи. Святое сияние подобно брошенному в воду камню разбежалось во все стороны ослепительными, очищающими волнами.

В объятиях этого непорочного, безжалостного света непроницаемо-черная жижа с мерзким шипением начала испаряться, в мгновение ока выкипев больше чем наполовину.

Гилхис судорожно стянул воедино ошметки своей плоти, заново соткавшись из мрака у самого окна.

Пират по-прежнему сохранял облик трехметрового демонического исполина. И хотя его рассудок оставался всё таким же ледяным и кристально ясным, клокочущая внутри первобытная жажда крови и резни всё сильнее рвалась наружу, грозя сорвать любые внутренние тормоза.

К этому моменту монстр уже изрядно истощился. Напрочь отбросив мысли о долгих маневрах и выжидании того спасительного мгновения, когда Герман Воробей сам даст слабину в эмоциях и подставится под контроль желаний, он решил бить наотмашь. Изогнутые козлиные рога, усеянные таинственной вязью, мгновенно вспыхнули ревущим пламенем. Гилхис вознамерился грубой силой пробить ментальную броню врага, заставив того вопреки воле испытать хоть какой-то душевный всплеск.

А стоило лишь искре любой эмоции или порыва вспыхнуть в душе жертвы, как бразды правления схваткой безоговорочно переходили бы в руки «Апостола Желаний»!

Но именно в эту долю секунды разум Гилхиса внезапно сковало вязким, леденящим оцепенением, едва не стерев в порошок ту самую мысль об атаке, что только что родилась в его голове!

С того самого мига, как дистанция между дуэлянтами сократилась до гибельных пяти метров, Клейн неспроста ушел в глухую оборону. Он отчаянно тянул время, из последних сил отбиваясь «Бумажными двойниками» вкупе с «Искажением» «Барона Коррупции», исключительно ради одного: львиная доля его внимания была брошена на захват «нитей духовного тела» Гилхиса!