Физиономия этого криминального воротилы оказалась донельзя приметной. Что багровый, испещренный прожилками нос пьяницы, что куцые, редкие брови — весь его облик так и дышал колоритом.

Сыщик невозмутимо отвел взор. Первым делом он направился к стойке, где заказал кружку местного солодового пива за четыре пенса, а затем ловко протиснулся сквозь толпу, застыв аккурат под ограждением второго этажа.

И хотя он не стоял прямо под ложей Мосоны — та зона бдительно и жестко охранялась, — дистанция между ними сократилась до минимума.

«Ближе пяти метров…» — беззвучно пробормотал себе под нос Клейн и, сжимая в руке кружку, устремил равнодушный взгляд на боксерский ринг.

Глава 683

Так ты тоже здесь

В глазах Клейна проступила густая паутина иллюзорных черных «нитей духовного тела», тянущихся от самых разных живых существ, однако юноша не спешил высвобождать духовность и перехватывать контроль.

Безошибочно вычленив те нити, что принадлежали Мосоне, он сделал добрый глоток солодового пива и всецело отдался созерцанию кулачного боя на ринге, уподобившись самому заурядному, увлеченному зрителю.

Двое бойцов, обнаженных по пояс и напрочь лишенных какой-либо защиты, рубились не на жизнь, а на смерть. Тяжелые, глухие удары сыпались градом, кулаки безжалостно вминались в плоть, и схватка стремительно накалялась до предела.

Окружившие помост забулдыги и азартные игроки, опьяненные адреналином, истошно надрывали глотки, скандируя имена своих фаворитов и вопя:

— Забей его!

— Прикончи этого сукина сына!

На втором этаже Мосона напрочь позабыл о зажатой в пальцах сигаре. Не отрывая немигающего взора от ринга внизу, он до побеления костяшек стиснул свободную руку в кулак.

Вся его свита — за исключением тех телохранителей, что были обязаны бдительно сканировать слепые зоны, периметр и подступы с крыши, отчего им приходилось стоять спиной к боссу — тоже невольно прикипела взглядами к этому кровавому, будоражащему кровь зрелищу.

Клейн вновь поднес кружку к губам и сделал жадный глоток пива, всем своим видом демонстрируя, будто ему банально не хватает воздуха от столь удушающего, наэлектризованного напряжения.

В это самое мгновение его духовность бесшумной тенью скользнула вперед, намертво ухватившись за иллюзорную черную нить Мосоны.

Одна секунда, две, три… Обладатель багрового, испещренного прожилками носа только-только вознамерился слегка размять кулак, словно сам бился на ринге, как вдруг его разум стремительно заволокло густой, ватной пеленой.

Картина перед глазами криминального босса вмиг исказилась, будто между ним и миром внезапно воздвигли глухую стену из толстого, многослойного стекла.

Следом Мосона с леденящим ужасом осознал: его мысли вязнут, словно в смоле, а шестеренки в голове заскрежетали и встали намертво, будто разом покрывшись густой ржавчиной.

Поскольку мишенью был самый заурядный смертный, чье духовное тело даже отдаленно не могло тягаться с мощью Потусторонних, Клейну хватило меньше двадцати секунд, чтобы установить первичный контроль.

Семь секунд!

Жалкие семь секунд!

«Дьявол… Дело дрянь… Наверняка… какой-то Потусторонний… с диковинными талантами…» Мосона, денно и нощно водивший дружбу с корсарами, был отнюдь не профаном в делах мистических. Именно поэтому он и спускал баснословные суммы на найм телохранителей с паранормальными способностями. Не загуби он собственное здоровье беспробудным пьянством и развратом еще в юности, истощив дух и расшатав нервы до такой степени, что глоток зелья неминуемо обернулся бы для него смертельной потерей контроля, он бы уже давно сам шагнул на стезю сверхъестественного.

Из-за вязкости мыслей и абсолютного отсутствия опыта у главаря ушел добрый десяток секунд лишь на то, чтобы осознать сам факт нападения. В панике он попытался вскинуть руку и распахнуть рот для крика о помощи.

Увы, его движения оказались до пугающего тягучими и медлительными, а из глотки вырвался лишь жалкий, невнятный сип. Те телохранители, что стояли рядом, всецело отдались созерцанию кровавой бойни на ринге, подкрепляемой нарастающим ревом толпы. Внешнее же кольцо охраны бдительно сканировало периметр, выискивая скрытые угрозы извне, совершенно не подозревая, что беда уже настигла их босса прямо в самом сердце глухой обороны. Вопиющая, кричащая аномалия осталась никем не замеченной.

И лишь когда накал страстей на помосте слегка спал, парочка охранников соизволила обернуться к нанимателю. Но их взорам предстал лишь Мосона с остекленевшим, застывшим взглядом и неестественно замершими руками. Казалось, босс просто с головой ушел в переживания за исход поединка, напряженно дожидаясь финального удара.

В уголках глаз криминального воротилы предательски скопились слезы. Он титаническим усилием воли силился разжать пальцы, дабы выронить сигару на пол и хоть как-то привлечь к себе внимание.

Но с леденящим, первобытным отчаянием он осознал: рассудок коченеет всё сильнее. Банальное, простейшее движение требовало немыслимых усилий и грозило растянуться на долгую минуту, а собственные пальцы наотрез отказывались подчиняться приказам мозга!

Шлеп!

Тлеющая сигара наконец-то выскользнула из руки, глухо стукнувшись о доски. Жгучие слезы покатились по щекам Мосоны, скрываясь за воротником.

Парочка телохранителей тут же встрепенулась. Они уже открыли рты, собираясь участливо поинтересоваться, не слишком ли босс распереживался из-за ставок, как Мосона внезапно наклонился. Небрежно смахнув влагу с лица, он поднял оброненную сигару.

— Знатный вышел бой! Накиньте победителю премию! — главарь щелчком сбил пепел, привычно поправил воротник и растянул губы в широкой, довольной усмешке.

Точную сумму он благоразумно не озвучил — Клейн понятия не имел о местных расценках и предпочел ограничиться туманным приказом.

Да, отныне предводитель «Новой лоэнской партии» Мосона превратился в его послушную, безвольную марионетку!

И поскольку этот криминальный воротила был самым обычным обывателем, чье духовное тело уступало даже здоровому, крепкому человеку, на полное порабощение ушло лишь жалких две минуты и пятнадцать секунд!

Потребуйся на это хоть на толику больше времени, и сыщику пришлось бы распылять силы на иллюзии, сея вокруг хаос, дабы охранники сбились с ног, защищая босса, и не успели присмотреться к его странностям.

— Забей его!

— Добей!

……

Рев толпы внезапно слился в единый, монолитный гул — поединок на ринге вступил в свою кровавую развязку. Мосона небрежным взмахом руки велел свите вернуться к зрелищу.

Дождавшись, пока один из бойцов не рухнет на настил в глубоком нокауте, главарь затянулся сигарой и бросил:

— В кабинет.

— Нужно немного перевести дух.

— Слушаемся, босс. — Телохранители и прихвостни мигом взяли его в плотное кольцо, препроводив по коридору второго этажа и распахнув перед ним двери личных покоев.

Сурово наказав охране занять все ключевые посты и ни под каким предлогом его не тревожить, Мосона нарезал пару кругов по комнате. Распахнув сейф, он выудил кипу документов, касающихся производства новой наркоты, и скрупулезно отсеял самые критически важные бумаги.

Затем он запихнул эти документы вкупе с газетной вырезкой с адресом и всей наличностью — ровно 758 фунтов — в плотный бумажный пакет.

С легким скрипом приоткрыв створку, он подозвал одного из подручных:

— Швырни этот пакет под третий газовый фонарь в переулке за углом.

— Будет сделано, босс, — шестерка даже не подумала задавать лишних вопросов.

Таков незыблемый закон!

Вновь наглухо заперев дверь, Мосона выискал три свечи и предметы, наделенные толикой духовности. Вооружившись ручкой и чистым листом, он с поистине пугающим усердием принялся вычерчивать сакральный символ «Шута» — диковинную вязь, где половина олицетворяла скрывающее тайны «глаз без зрачка», а вторая сплеталась в «извивающиеся линии» перемен.

Следом этот превратившийся в марионетку криминальный воротила затеплил свечи. Заменив положенные эфирные масла и гидролаты банальным парфюмом, он с педантичной точностью приступил к ритуалу дарования.

Шепотом вознеся почетные титулы «Шута», он напрочь неведомом ему ранее древнем гермесе зачитал нужные заклинания. Подхватив наделенный духовностью предмет, главарь позволил его ауре слиться с воздухом и затрепетавшим пламенем свечей, выстраивая очертания призрачных врат. Не подвернись под руку подходящих оккультных безделушек, Клейн без малейших колебаний пустил бы в ход кровь самого Мосоны — благо, человеческая кровь и сама по себе до краев напитана духовностью!

Тем временем в уборной на первом этаже Клейн, улучив идеальный момент, отчеканил четыре шага против часовой стрелки и воспарил в таинственные чертоги над серой мглой.

Благоразумно не став прибегать к Карте «Темного Императора», юноша напрямую зачерпнул крупицу мощи этого незримого измерения, намертво сплел ее с бумажным человечком и резким взмахом метнул заготовку прямо во врата жертвоприношения и дарования.

Бумажная кукла в ту же долю секунды обернулась двенадцатикрылым ангелом. Бесшумной тенью проскользнув сквозь призрачный портал и преодолев леденящую, непроницаемую бездну, она предстала прямо перед Мосоной.

Этот маневр служил безупречным, железобетонным щитом от любых грядущих прорицаний, гаданий и прочих оккультных дознаний!

Следом Клейн сгреб «Ползучий голод» и точно так же зашвырнул жуткую перчатку в ритуальные врата!

Опираясь на мост таинства, «Ползучий голод» рухнул обратно в материальный мир, очутившись аккурат перед криминальным боссом. Томившийся от долгого поста артефакт мгновенно, неистово взбесился, почуяв свежую добычу!

К этому моменту Клейн уже благополучно вынырнул в реальность, запершись в уборной. Преодолев разделяющие их несколько десятков метров незримой связью, он заставил застывшего столбом Мосону наглухо стиснуть челюсти и подхватить перчатку прямо с импровизированного «алтаря».

В самом центре артефакта с тошнотворным хрустом разверзлась зияющая щель, обнажив два ряда призрачных, мертвенно-белых клыков!

Чувства марионетки, транслируемые Клейну, начали стремительно угасать, и сыщик без малейших колебаний оборвал контроль.

Легкая, саднящая отдача эхом отозвалась головокружением в черепе, однако юноша быстро пришел в норму.

Покинув уборную с абсолютно ледяным, безучастным видом, словно ровным счетом ничего не стряслось, он вернулся к барной стойке и неспешно приложился к недопитому солодовому пиву.

Синхронно с этим он, опираясь на «нити духовного тела», выцепил затаившуюся на втором этаже крысу и меньше чем за пару минут превратил мелкого грызуна в очередную марионетку.

Зверек, дергаясь и перебирая лапами с пугающей, угловатой неуклюжестью, принялся выискивать нужные лазы. Потратив изрядное количество времени, он всё же просочился сквозь брешь за книжным шкафом, проникнув в кабинет Мосоны.

К этому часу на полу мирно покоилась лишь тончайшая перчатка из человеческой кожи, а от самого главаря не осталось и жалкого клочка одежды.

Крыса проворно вскарабкалась на столешницу. Подцепив зубами лист с сакральным символом «Шута», она подтащила его прямо к пляшущему пламени свечи.

Бумага мгновенно занялась огнем, в долю секунды осыпавшись пеплом.

Задув все три свечи и вернув их на законные места, грызун засеменил к «Ползучий голод» и мертвой хваткой вцепился зубами в жуткий артефакт.

Проделав обратный путь, зверек бесшумно покинул личные покои Мосоны.

Крадучись, грызун добрался до открытого балкона второго этажа и, не издав ни единого шороха, скользнул по стене вниз.

Тем временем на первом этаже, у барной стойки.

Клейн допил остатки пива. Со стуком опустив кружку на дубовую столешницу, он неторопливо поднялся с места.

Привычным жестом поправив шелковый полуцилиндр и сунув руки в карманы черного двубортного сюртука, юноша размеренным, чеканным шагом миновал толпу горланящих забулдыг и азартных игроков, после чего растворился в уличной суете.

Ориентируясь по тусклым ореолам газовых фонарей, он привычным темпом добрался до переулка за углом. На ходу выудив бумажного человечка и хлестким взмахом обратив его в пепел, сыщик одновременно нагнулся и подхватил тот самый плотный бумажный пакет, сиротливо дожидавшийся его под третьим столбом.

В это самое мгновение из густой тени проворно вынырнула серая крыса, сжимая в зубах тончайшую перчатку из человеческой кожи.

Клейн с абсолютно ледяным, безучастным лицом вновь склонился к земле и подхватил «Ползучий голод».

Выполнив свою задачу, грызун засеменил прочь. Забравшись в ближайший мусорный бак, крыса безвольно завалилась на бок и навсегда испустила дух.

А Клейн, окутанный уже сгустившимся ночным мраком и подсвеченный лишь неверным пламенем газового фонаря, застыл на месте. Медленно, неспешно растопырив пальцы, он натянул жуткий артефакт на левую кисть.

Слегка размяв суставы и привыкая к ощущению второй кожи, он надежно припрятал пакет за пазухой. Миновав всё так же бурлящий жизнью и бьющий через край энергией бар «Дуб», юноша бесследно растворился за перекрестком.

…………

Избавившись от лишнего и оставив в пакете лишь критически важные документы, Клейн наклеил на него выуженную изнутри газетную вырезку с адресом вкупе с марками и опустил посылку в почтовый ящик на углу. Сбросив морок и вновь нацепив хищную личину Германа Воробья, он нанял экипаж и покатил прямиком к другой таверне, затерявшейся в портовом районе.

То было излюбленное пристанище корсаров, наводку на которое ему любезно подкинул Андерсон!

Переступив порог злачного заведения, Клейн цепким взором прочесал зал, в мгновение ока оценив расстановку сил и общую картину.

Внезапно его взгляд намертво зацепился за до боли знакомый силуэт.

Мужчина среднего роста, с болезненно-багровыми губами и карими глазами, в непроницаемой глубине которых таилась пугающая, первобытная жажда крови. Перед ним стоял не кто иной, как второй помощник самого «Бессмертного Короля» Агалито — «Мясник» Гилхис, чья голова оценивалась в баснословные 9500 фунтов!