В ходе расследования на поверхность всплыла до боли знакомая личина Германа Воробья. Сопоставив маршруты безумного авантюриста с вылазками мстителя, она выстроила гипотезу, села мне на хвост, просочилась на «Будущее» и устроила тотальную слежку.

Звучит безупречно логично, однако без доли слепого случая тут явно не обошлось. В конце концов, «Король Пяти Морей» волен болтаться там, где ему заблагорассудится. Вдруг на него просто накатила ностальгия по какой-нибудь прелестнице из «Красного театра», и он приказал вести судно прямиком сквозь мир духов к архипелагу? Или же в Байаме всплыли редчайшие материалы высших эшелонов его собственного Пути, поманив морского волка заоблачной ценностью? Прямых, железобетонных улик, указывающих именно на меня, тут днем с огнем не сыщешь.

Разумеется, понять логику «Королевы Мистики» не так уж и сложно. Когда дело касается столь грандиозных тайн, она предпочитает бить по ложным целям, лишь бы не упустить единственный верный след. Хех, похвальная хватка, вот только так и свихнуться недолго от перенапряжения.

К тому же она почти наверняка не брала на мушку именно Германа Воробья с самого начала. Но в «Городе Щедрости» слава безумного авантюриста гремела из каждого утюга. Стоило ей лишь уловить это имя и сопоставить временные рамки, как мозаика сложилась сама собой.

Эх, всё-таки лучше сидеть тише воды и не высовываться. Хвала небесам, с «отыгрышем» покончено, и теперь личину Германа Воробья можно со спокойной душой навсегда отправить в небытие!' — прокрутив в уме всю эту головоломку от начала и до конца, Клейн наконец-то нащупал корень своих бед.

Впрочем, на задворках сознания продолжала пульсировать еще одна, куда более едкая догадка:

Тот самый момент, когда «Адмирал Звезд» Катлея забирала его на борт. Слишком уж много пафоса! Весь этот спектакль с сияющим мостом кричал на всю округу, словно она до смерти боялась, что кто-то упустит из виду ее союз с безумным авантюристом!

«Не исключено, что она намеренно послала скрытый сигнал. А уж „Королева Мистики“, уловив его, явилась лично. Разведала про Германа Воробья, прочесала мой кильватерный след и, сопоставив факты, вынесла вердикт. Так что ее слова о том, что она блефовала — чистой воды лукавство. Она знала всё наверняка!» — Клейн, небрежно засунув руку в карман, покинул расписной зал. Его целью была Катлея, застывшая снаружи черного монастыря. Сыщик вознамерился вытрясти из нее правду прямо сейчас, пока пиратская владычица пребывала в уязвимом состоянии полудремы.

Разобравшись с этим, юноша почувствовал, как с души падает пудовый камень. Как ни крути, а познания «Королевы Мистики» обрывались на том, что Герман Воробей — это и есть благородный разбойник «Темный Император», выступающий марионеткой в руках некой заоблачной фигуры. В его самые сокровенные, смертоносные тайны она так и не проникла.

'И даже если она сумеет приплести сюда великого сыщика Шерлока Мориарти, ошивавшегося неподалеку в ночь кражи карты «Темного Императора», — невелика беда.

Я ведь давным-давно, с ювелирной точностью выстроил фасад, намертво связав Шерлока Мориарти с «Миром» и статусом избранника «Шута». А Герман Воробей стал лишь логичным продолжением этой легенды. Хех, именно для таких вот форс-мажоров всё и затевалось. Я отродясь не держал окружающих за идиотов. Пока человек дышит, действует и оставляет за собой следы в обществе, его тайны неминуемо дадут течь. Поэтому я и скормил этим прожженным интриганам столь безупречную фальшивку, денно и нощно отыгрывая ее даже в бытовых мелочах.

А уж то, что посланник могущественного божества способен с горем пополам разбирать каракули Рассела — факт совершенно обыденный. Классический божественный дар, тут и придраться не к чему.

Выкусите! Сорвете одну маску, а под ней — лишь очередная личина!'

В вихре этих раздумий Клейн в очередной раз мысленно вознес хвалу спасительной серой мгле и собственной железобетонной паранойе. Не улови он загодя тот самый пронизывающий взгляд, не поддайся инстинкту самосохранения — и, чего доброго, призвал бы посланника прямо на глазах у «Королевы Мистики».

Сам по себе гонец, конечно, ничего бы не выдал. Но где гарантии, что эта бестия не нащупала бы способ сесть ему на хвост, выйти на мистера Азика, а уж через его недавние похождения раскопать мою подлинную суть — Клейна Моретти?.. Сыщик мерным шагом пересек усеянную исполинскими стрелами площадь и, покинув пределы черного монастыря, увидел, что «Адмирал Звезд» Катлея всё так же неподвижно сидит, обхватив колени руками и завороженно созерцая угасающий в сумерках пейзаж.

Взмыв на валун и очутившись подле иссохшего дерева, Клейн устремил взор на монументальные строения соседнего пика и самым будничным, лишенным эмоций тоном поинтересовался:

— Тот спектакль со звездным мостом в Насте… У него было двойное дно?

Катлея лишь слегка запрокинула голову и отозвалась:

— Не скажу.

«…» От такого инфантильного ответа Клейн на миг потерял дар речи.

Он-то наивно полагал, что зыбкий мир грез сделает пиратскую владычицу кристально честной, но всё обернулось иначе. Впрочем, это тоже была своеобразная честность — откровенное, не прикрытое масками проявление ее истинного, затаенного характера.

Выдержав двухсекундную паузу, сыщик решил пойти на хитрость:

— Решила эдаким изящным финтом маякнуть кое-кому, что ко мне стоит присмотреться повнимательнее?

Катлея тяжело, протяжно выдохнула, так и не сменив своей сжавшейся позы:

— Вроде того.

— Мне просто позарез нужно было шепнуть нужным людям: случись со мной какая беда или слети я с катушек, все ниточки приведут к тебе.

«Так я и знал…» — с горькой усмешкой констатировал про себя Клейн.

По-человечески он прекрасно понимал: пиратка просто пыталась подстелить соломку и обезопасить собственную шкуру. Однако для него, как для владыки «Шута», подобное самоуправство было недопустимо, и осадить её следовало жестко.

«Вот только срываться из-за этого пустяка прямо сейчас — плохая затея. Это выставит „Шута“ эдакой наседкой, трясущейся над своим избранником, что в корне рушит божественный ореол… Впрочем, я уверен, что „Адмирал Звезд“ провернула не один такой трюк. Соберу-ка я все ее огрехи в кучу и при случае выдам туманный, но пробирающий до костей выговор…» — план созрел молниеносно, и Клейн окончательно сбросил с себя остатки липкого страха перед тайнами этого сновидения.

Что же касалось щедрого предложения «Королевы Мистики», он даже не собирался его обдумывать.

Дневники великого Рассела пестрели откровениями о Земле и переселении душ. Вздумай он просветить эту дамочку и научить ее читать китайские иероглифы, она бы неминуемо докопалась до истины. И тогда лавина ее выводов стала бы поистине фатальной!

«Она и так до одури боится той заоблачной сущности за моей спиной, что способна играючи швыряться артефактами калибра „Скипетра Морского бога“, а потому лезть напролом не рискнет. Случись мне когда-нибудь оказаться припертым к стенке или позарез нуждаться в ее услугах, можно будет поторговаться: перевести пару-тройку самых жгучих страниц из дневников. Но учить ее китайскому — ни за какие коврижки! Да и сам перевод придется безжалостно разбавить водой, подменив слова синонимами и оставив лишь голую суть. При таком раскладе выстроить обратный шифр ей будет попросту не по зубам…» — Клейн отвел взгляд и небрежно бросил Катлее:

— Морские байки гласят, будто вы с «Королевой Мистики» разбежались как враги. Но, глядя на вас, я бы так не сказал.

Застывшее, пустое лицо Катлеи внезапно ожило. Девушка с горечью прикусила губу и прошептала:

— Какое я имею право рвать с ней связи?

— Я ведь всего лишь жалкая изгнанница.

Изгнанница… Клейн только-только приоткрыл рот, чтобы продолжить расспросы, как ослепительный, обжигающий луч солнца пронзил его глаза, мгновенно и безвозвратно вырвав из царства грез.

Окинув взглядом сияющий лазурью небосвод, юноша утер проступившую на лбу испарину и беззвучно пробормотал:

«Воистину, леденящий душу кошмар».

Отбросив пустые стенания, сыщик сноровисто соскочил с койки. Выбравшись на палубу, он вновь принялся скрупулезно сканировать океанские просторы, в абсолютном хладнокровии дожидаясь появления русалок.

Спустя без малого час до его слуха наконец-то донеслось тонкое, эфемерное пение, приглушенным эхом плывущее по морским волнам откуда-то издалека.

Глава 664

Каждая секунда на счету

Русалки?

Сердце Клейна радостно екнуло, и его захлестнула давно забытая волна жгучего предвкушения.

Покинув Баклунд почти четыре месяца назад и миновав целую вереницу злоключений, он наконец-то добрался до финальной точки своего «путешествия», выполнив последнее условие для возвышения до пятой Последовательности — «Марионеточника»!

Накопившиеся за время томительного ожидания тревога и раздражение стремительно набирали обороты с той самой секунды, как они вошли в эти гибельные воды. Череда абсурдных, на первый взгляд, но леденящих душу при детальном разборе инцидентов на борту «Будущего», вкупе с таящимися в руинах битвы богов смертоносными угрозами трех состояний — ночи, полудня и царства грез — заставляли его держать нервы натянутыми как струны, превращая каждый прожитый час и каждую минуту в невыносимую пытку.

И вот теперь вся эта свинцовая тяжесть наконец-то получила шанс выплеснуться наружу!

Фух… Медленно, с шумом выдохнув, Клейн без промедлений вернулся в нутро корабля и заперся в своей каюте.

Не поддаваясь ни панике, ни слепой эйфории, юноша скрупулезно, строго по намеченному плану извлек медный свисток Азика и бумажного журавлика Уилла Осептина, пустив их в ход для блокировки любого возможного наблюдения со стороны «Королевы Мистики».

Бережно выудив из чемодана остаточную духовность древнего мстительного духа, глаза шестикрылой горгульи, кору драконова дерева и металлический флакон с водой из сунийского Золотого источника, он аккуратно разложил их на письменном столе. Затем скрылся в уборной, наглухо задвинул засов и привычными, отработанными до автоматизма движениями принялся обустраивать алтарь для ритуала дарования.

Покончив с приготовлениями, сыщик не спешил воспарять над серой мглой для отклика. Вместо этого он развернул еще одно, дополнительное таинство — парадоксальный обряд призыва самого себя!

Отчеканив четыре шага против часовой стрелки и глухо зашептав заклинание, Клейн вознесся в таинственные чертоги, ответил на собственный зов и, вернувшись в материальный мир в форме бесплотного духа, утащил перчатку «Огниво» прямиком в загадочное измерение тумана.

Завершив этот предварительный этап, юноша и не думал расслабляться. Опустившись на почетное место Шута, он силой мысли соткал бумагу с пером и размашисто вывел фразу для прорицания:

«Впереди поют русалки».

Стянув с запястья цитриновый маятник, он прибегнул к гаданию, дабы удостовериться в фактах:

Пение, доносящееся по курсу «Будущего», действительно принадлежало русалкам!

Слегка усмирив бушующие эмоции, Клейн небрежным жестом заставил железный портсигар выпорхнуть из груды оккультного хлама и послушно лечь на изъеденную патиной древнюю бронзовую столешницу.

Клац! Откинув крышку, он устремил взор на лишенное зрачка «Полностью черное око», всё так же безмятежно покоящееся внутри. Источаемые им запредельное безумие и первобытная угроза едва угадывались, словно погруженные в глубокий сон.

Замерев в безмолвном созерцании на пару долгих секунд, Клейн подхватил перчатку «Огниво» и медленно, дюйм за дюймом, натянул ее на правую кисть.

Покончив с этим, он отбросил последние колебания, вытянул руку вперед и широко растопырил пальцы.

Мир перед его глазами мгновенно преобразился, явив россыпь всевозможных сияющих сфер. Серо-белые, медно-зеленые, глубокие багровые и иссиня-черные оттенки сплетались в доминирующую палитру этого загадочного пространства.

А в самих недрах «Полностью черного ока» бурлило и клубилось хищное, перекатывающееся стальным мраком свечение, намертво оплетая все остальные краски.

Даже не опираясь на духовную интуицию, одних лишь базовых оккультных познаний Клейну с лихвой хватило, чтобы безошибочно опознать: это стальное черное пламя и есть не что иное, как ментальная скверна самого «Истинного Творца»!

Натянув нервы как струны, сыщик с силой сжал пальцы в кулак, намертво фиксируя цель, и резко крутнул запястьем.

Стальной мрак в ту же долю секунды был вырван с корнем, стремительно впитавшись в перчатку «Огниво». Барабанные перепонки Клейна мгновенно разорвал до раздражения знакомый, иллюзорный, пропитанный первобытным злом и невыразимым ужасом истошный рев.

Этот вопль безжалостно крошил в пыль его мысли и стирал в порошок рассудок, обрушив такую агонию, от которой череп, казалось, вот-вот разлетится на куски. Однако подавляющая мощь серой мглы тут же вступила в дело, вмиг усмирив чертовщину и вернув абсолютный покой.

Лишенный возможности тратить время на раздумья, Клейн, действуя строго по плану и опираясь на вбитые в мышечную память рефлексы, левой рукой вцепился в «Огниво», резким движением стянул зараженную перчатку и швырнул ее прямо на каменные плиты монументального дворца.

Не теряя ни секунды, он слегка одеревеневшими пальцами сгреб очищенное «Полностью черное око» и, молниеносно откликнувшись на ритуал дарования, переправил Потустороннюю характеристику покойного «Марионеточника» сквозь призрачные врата прямиком на алтарь в гостиничной уборной.

До смерти боясь промедлить хоть мгновение, юноша лишь мельком скользнул взглядом по перчатке «Огниво» — та уже налилась свинцовой чернотой, ее пальцы гротескно изогнулись, а ладонь разорвалась, источая леденящую еретическую ауру. Окутав себя духовностью и сымитировав чувство стремительного падения, Клейн низвергся обратно в реальный мир.

«Окажись „Ползучий голод“ свидетелем того, какая незавидная участь и финал постигли „Огниво“, одному богу известно, что бы эта дрянь почувствовала…» — распахнув глаза и подхватив с алтаря «Полностью черное око», Клейн пулей вылетел в каюту, пока в его голове проносилась эта ироничная мысль.