Увы, реальность жестоко обманула его ожидания: за дверями скрывался вовсе не выход на свободу, а просторный зал, под завязку забитый каким-то хламом.

Аккуратно притворив за собой врата и вновь наглухо защелкнув замок, Клейн принялся петлять между горами нагроможденного мусора, выискивая скрытые двери или потайные лазы.

Буквально через несколько секунд его взгляд выхватил в самом темном углу неприметную черную деревянную дверцу. С параноидальной осторожностью подобравшись ближе, он нащупал ладонью дверную ручку.

Скрытая внутри картина тут же сама собой вспыхнула перед его мысленным взором: небольшая кладовая, по правую стену высится ростовое зеркало, а в стороне сиротливо жмется какой-то человек в короткой льняной рясе.

«Человек? Тот самый беглый узник?» Беспощадно вырванный из зоны комфорта, Клейн решил взять инициативу в свои руки. Ювелирным движением провернув ручку, он бесшумно распахнул створку.

Ему было жизненно необходимо хоть в общих чертах прояснить картину происходящего, дабы в критический миг не прогадать с выбором: принимать бой или спасаться бегством.

— Кто здесь? — судорожным, сдавленным шепотом пискнул силуэт в рясе. Его голос был насквозь пропитан леденящим отчаянием и мукой.

— Авантюрист, — лаконично, как отрезал, бросил Клейн.

Благодаря безупречному зрению в темноте сыщик уже успел разглядеть незнакомца во всех деталях:

Лицо мужчины было сплошь изборождено глубокими морщинами на лбу, у глаз и вокруг рта, словно он долгие годы стойко сносил удары судьбы. При этом его густая шевелюра отливала первозданной, смоляной чернотой, не тронутой ни единой седой нитью.

Грубая, лишенная изысков льняная ряса, искаженная от боли гримаса и редко встречающиеся, абсолютно черные глаза, в которых сейчас плескалась дикая смесь изумления и недоумения:

— Авантюрист?

— И как же тебя сюда занесло?

Клейн благоразумно замер в дверях, сохраняя дистанцию от этого человека, чей возраст так и не поддавался определению. Смерив его ровным взглядом, он произнес:

— Прежде чем выпытывать чужие секреты, элементарная вежливость требует представиться самому.

Будучи истинным «Безликим», юноше хватило и этого мимолетного взгляда, чтобы фотографически впечатать в память все приметы собеседника: помимо вопиющего диссонанса между молодой шевелюрой и старческим лицом, его щеку пересекал застарелый, пугающе уродливый шрам.

Мужчина на долю секунды опешил, воровато и с неприкрытой тревогой покосившись в сторону зала:

— Закрыл бы ты дверь от греха подальше. Не хватало еще, чтобы этот дьявол взял наш след, иначе…

Мышцы на его лице судорожно дернулись: бедолага явно воскресил в памяти нечто леденящее кровь.

— Дьявол? — едва слышно переспросил Клейн, послушно прикрыв за собой темную створку.

Незнакомец с огромным облегчением выдохнул и горько усмехнулся:

— Прошу простить мою грубость.

— Мое имя Леомастер. Я аскет одного религиозного ордена.

«Одного религиозного ордена? Стало быть, к пастве ортодоксальной семерки он не принадлежит». Острый слух Клейна мгновенно уловил в этой формулировке жирную, кричащую недосказанность.

Будь он прихожанином одного из семи великих божеств, заявил бы об этом с порога, без лишних тайн. В конце концов, даже столкнись здесь нос к носу жрец Вечного Пылающего Солнца и епископ Повелителя Бурь, они бы вряд ли затеяли кровавую грызню посреди такой смертоносной угрозы.

Леомастер издал тихий, самоироничный смешок:

— Именно так. Я возношу хвалу Изначальному Творцу. Он — всеведающее и всемогущее сущее, исток всякого величия. Он есть альфа и омега, Бог всех богов!

«Вот те на…» Услышав про веру в Изначального Творца, Клейн первым делом вспомнил про Орден Сумеречных Отшельников.

«Впрочем, на просторах Северного и Южного континентов до сих пор коптит небо немало мелких сект, исповедующих первобытные культы. Паства Изначального Творца отнюдь не ограничивается одной ложей…» Тщательно взвесив слова, сыщик поинтересовался:

— И как же величают этот ваш орден?

— И каким ветром тебя сюда занесло?

Леомастер на мгновение замялся, но всё же ответил:

— В самых восточных пределах моря Соня покоится обитель моего Владыки. Где-то в этих краях сокрыта Его священная гора. Я вел за собой группу паломников, отчаянно уповая узреть чудо и снискать искупление.

— Видать, такова была неизбежная кара свыше. Мы угодили в лапы к тому дьяволу, и мои братья начали гибнуть один за другим…

— Хвала небесам, мне подвернулся шанс. Я выскользнул из камеры и забился в эту дыру, дожидаясь, пока тварь уберется восвояси.

Немного поразмыслив, Клейн спросил:

— Имя этого дьявола тебе ведомо? Какие у него приметы?

— Его имя? — Леомастер отрицательно мотнул головой, и в его голосе проскользнуло искреннее недоумение. — Истинного имени не ведаю. Но многие паломники, судя по всему, были с ним знакомы и величали не иначе как «Темным Святым».

«Темный Святой? Полубог? Выходит, я брожу по сновидениям этого самого Леомастера или же по грезам полубога? Опираясь на вердикт гадания, ставлю на второй вариант, иначе откуда бы здесь взяться такой запредельной угрозе…» — юноша уже приоткрыл рот, вознамерившись выпытать точное название ордена и прощупать арсенал паранормальных талантов этого «Темного Святого», как вдруг краем глаза зацепился за ростовое зеркало, стоящее прямо напротив аскета.

В догматах мистики зеркала испокон веков служили вратами в непостижимые, сокрытые миры, грозя обрушить на неосторожного мага леденящие душу катастрофы. А уж оказавшись в столь смертоносном сне, Клейн благоразумно решил не искушать судьбу. С параноидальной осторожностью он двинулся к стеклу, намереваясь в два счета стереть его в порошок мощью «Жреца Света».

— Стой, не смей! — Леомастер, словно прочитав мысли сыщика, сорвался на истошный, полный панического ужаса вопль. — Если ты разобьешь его, я… я тут же испущу дух!

А? Клейн в полнейшем недоумении вновь уставился на зеркальную гладь.

И пускай каморка тонула в беспросветном мраке, амальгама кристально ясно отражала два силуэта: изборожденного морщинами, но черноволосого Леомастера, и худощавого, темноглазого парня в надвинутой кепке — Германа Воробья.

В эту самую секунду, пока Клейн недвижно застыл на месте, Герман Воробей по ту сторону стекла медленно, дюйм за дюймом, повернул голову и расплылся в пугающей, леденящей душу ухмылке, уставившись прямо на него!

По зеркальной глади стремительно побежала зыбкая рябь, и наружу хищно вынырнула бледная кисть.

Клейн даже моргнуть толком не успел, как его абсолютная копия, Герман Воробей собственной персоной, вывалился из зазеркалья. Его лицо, обезображенное густыми тенями, источало концентрированную, мертвенную жуть!

«До дрожи жутко… Вот только Герман Воробей — это лишь маска, так что взять меня на испуг не вышло… Вылези оттуда истинный Чжоу Минжуй, я бы, наверное, в ту же секунду с криком проснулся…» — Клейн хладнокровно, не дрогнув ни единым мускулом, взирал на доппельгангера. Левая ладонь юноши плавно взмыла ввысь, окутываясь первозданным, ослепительным золотом солнечного света.

Призрачный двойник ответил издевательским смешком и зеркально вскинул свою левую руку, позволяя перчатке налиться густым, благородным, но откровенно еретическим мраком.

Визитная карточка талантов «Барона Коррупции»!

«Мой стопроцентный клон?» — Клейн, сохранив на лице ледяную невозмутимость, плавно вскинул и правую руку.

В его ладони невесть откуда материализовался короткий, молочно-белый жезл, чье навершие было щедро усеяно россыпью лазурных «самоцветов».

«Скипетр Морского бога»!

И пускай в царстве грез любые манипуляции обязаны строго подчиняться логике для достижения успеха, Клейн небезосновательно подозревал: этому эфемерному мирку ни за что не прорвать барьер серой мглы. А потому юноша пошел на дерзкую авантюру, до предела урезав ритуальный протокол. Он просто внушил себе, что реликвия надежно сокрыта в особом духовном хранилище, и он волен выудить ее оттуда по щелчку пальцев.

И его ставка сыграла блестяще! Морок сновидения банально не сумел найти отличий между рядовым карманом в мире духов и таинственными чертогами. Опираясь на тот железобетонный факт, что «Скипетр» безраздельно принадлежит ему, Клейн играючи материализовал этот запечатанный артефакт полубожественного ранга!

«Сработало… Не прокати этот финт, пришлось бы сойтись с двойником в кровавой, изматывающей бойне…» — Клейн беззвучно, с колоссальным облегчением перевел дух.

К тому же он ни на йоту не сомневался: этой зеркальной стекляшке не по зубам скопировать мощь, завязанную на серую мглу.

Призрачный Герман Воробей ошарашенно уставился на оригинал. Повинуясь слепому инстинкту, он тоже попытался вскинуть правую руку, вот только его ладонь так и осталась пугающе пустой.

А в следующую секунду на него обрушился ослепительный, ревущий шквал серебристых молний. Разряды тока наглухо спеленали клона, заставив того судорожно, один за другим сжигать «Бумажных двойников» в отчаянных, но тщетных попытках вырваться из капкана.

Тресь! Исполинская шаровая молния залила тесную каморку ослепительным светом, не оставив ни единого шанса на маневр, и в мгновение ока стерла зазеркального Германа Воробья в порошок.

Одному богу известно почему, но в этот самый миг душу Клейна затопило абсолютное, звенящее умиротворение, словно на него снизошло просветление.

Обернувшись, он вновь устремил тяжелый взгляд на Леомастера:

— Так как, говоришь, величают вашу тайную ложу?

Аскет, трясясь от первобытного ужаса, пролепетал:

— Орден Авроры…

«Орден Авроры?» — Клейн на долю секунды опешил, инстинктивно вскинув бровь.

И тут снаружи грохнул оглушительный металлический лязг. Запертые изнутри двустворчатые врата, судя по всему, попросту вышибли ногой.

Бум! Бум! Бум!

Тяжелые, рокочущие словно барабанный бой шаги неумолимо приближались прямо к их углу. Чудовище явно взяло след и безошибочно вычислило укрытие Клейна и Леомастера.

«Сдается мне, этот шквал молний наделал слишком много шума и привлек внимание „Темного Святого“!» — мрачно констатировал про себя сыщик.

Прятаться больше не было ни малейшего смысла. Намертво стиснув древко «Скипетра Морского бога», Клейн с разворота вынес хлипкую черную дверцу кладовой, швырнув ее прямо в надвигающегося «Святого»!

Пока деревянные обломки кувыркались в воздухе, юноша наконец-то смог во всех деталях разглядеть врага:

Закованный в черную броню исполин уже успел откинуть забрало. На свет предстало лицо, сплошь изрезанное глубокими морщинами, смоляные пряди волос и тот самый, до жути уродливый застарелый шрам на щеке.

Этот рыцарь был абсолютной, стопроцентной копией самого Леомастера, совпадая с ним до мельчайших черточек!

Единственным отличием были его глаза, в которых полыхало жуткое, темно-багровое пламя.

Глава 655

Анализ сновидения

А!

Клейн вздрогнул. Повинуясь чистым инстинктам, он резко подался в сторону, чтобы ни в коем случае не подставлять спину трясущемуся от ужаса в кладовой Леомастеру.

Теперь сыщик совершенно не был уверен, что от этого облаченного в льняную рясу «узника» не стоит ждать беды!

В этот самый миг в глазах рыцаря, закованного в глухие черные латы и обладающего абсолютно тем же лицом, что и сам Леомастер, ослепительно полыхнул темно-багровый свет. Исполин обеими руками вскинул свой зловещий, неимоверно широкий прямой клинок.

Бум!

Сделав тяжелый, сокрушительный выпад, враг обрушил меч вниз. Скорость удара была настолько немыслимой, что глаза Клейна едва сумели уловить движение.

Стоящий к нему вполоборота юноша на одних рефлексах вскинул «Скипетр Морского бога», заставив все до единого лазурные самоцветы на навершии вспыхнуть ослепительным светом.

У-у-ух!

Прямо из пустоты зародился осязаемый, ревущий ураган. Плотные слои беснующегося ветра окутали Клейна, надежно укрыв его в самом центре, в спасительном эпицентре бури.

С оглушительным треском черная вспышка меча врезалась в преграду. Вихревые барьеры сминались и распадались один за другим, разлетаясь во все стороны шквальными порывами, от которых весь зал заходил ходуном.

Ба-бах!

Под тяжестью зловещего клинка ураган исторг громоподобный, взрывной рев и обратился в сокрушительную ударную волну. Шквал затопил всё пространство вокруг, безжалостно подхватив и взметнув в воздух горы сваленного в помещении хлама.

Столь яростное столкновение ощутимо пошатнуло самые основы мира грез. Рассудок Клейна внезапно затуманился, и он, не удержавшись на ногах, кубарем покатился по полу.

Шмяк!

Свалившись с кровати в собственной каюте прямиком на палубу, он от жесткого удара резко распахнул глаза.

«А этот „Темный Святой“ и впрямь пугающе силен… Или всё дело в том, что мне ни разу не доводилось пускать в ход „Скипетр Морского бога“ в реальном мире, и потому в сновидении артефакт не смог высвободить всю свою сокрушительную мощь… Стоп! На дворе всё еще ночь!» — сыщик внезапно осознал одну леденящую деталь:

Прямо сейчас из окна совершенно не лились лучи того самого вечного полуденного солнца!

Его пробуждение стало следствием ожесточенной схватки в мире грез, а вовсе не естественной смены времени суток!

А это означало лишь одно: ему жизненно необходимо немедленно, сию же секунду провалиться обратно в сон! Иначе в этом кромешном ночном мраке он рискует бесследно испариться, и никто его больше никогда не сыщет!

Пока эти мысли молнией проносились в голове, Клейн с силой оттолкнулся правой рукой от досок. Его тело пружиной взмыло вверх, перелетев на кровать, и он вновь надежно распластался на матрасе.

Следом он заставил свое сознание выстроить картину из мириад наслаивающихся друг на друга светящихся сфер, стремительно проваливаясь обратно в сновидение.