Андерсон хищно отвел правую руку назад. Прямо в его ладони из пустоты соткалось ослепительно-белое, пышущее невыносимым жаром копье.

Ревущее пламя на острие сжалось в крошечную, предельно концентрированную точку, источающую режущее глаза сияние.

Смертоносный снаряд со свистом сорвался с места, ювелирно точно вонзившись прямо в разлом на брюхе голема. Ужасающий жар в мгновение ока проплавил камень насквозь, оставив после себя чудовищную, зияющую дыру.

А сам Андерсон Худ, еще секунду назад стоявший на песке, словно слился воедино с этим световым копьем. Во вспышке ослепительного огня его силуэт непостижимым, призрачным образом вынырнул прямо за спиной каменного гиганта.

Сжав левую ладонь в стальной кулак, охотник до предела напряг вздувшиеся мышцы. Мощнейшим апперкотом он впечатал руку прямиком в ту самую оплавленную дыру, пробив тушу монстра до самого ядра.

Этот с виду бесхитростный удар возымел поистине сокрушительный эффект. Исполин мигом застыл как вкопанный; из его недр донесся непрерывный, зловещий хруст ломающегося камня, и не прошло и пары секунд, как тварь с грохотом осыпалась, превратившись в жалкую груду щебня.

«Абсолютный, фатальный критический удар…» — зрачки Клейна инстинктивно сузились от увиденного.

«Адмирал Звезд» Катлея так и осталась неподвижно стоять на месте. Не выказав ни капли удивления, она произнесла:

— Пятая Последовательность Пути «Охотника» носит титул «Жнеца».

— И они — непревзойденные мастера по вычислению уязвимостей своей дичи.

«„Жнец“… Жнец жизней? Немудрено…» — Клейн едва заметно, почти неуловимо кивнул, соглашаясь с доводами.

Тем временем Андерсон опустился на корточки, увлеченно ковыряясь в каменных останках поверженного исполина.

Спустя пару мгновений он обернулся и выдавил из себя кривую, горькую усмешку:

— Эта тварь была ненастоящей.

Иными словами — куш обернулся пустышкой!

Подтверждая его слова, груда щебня начала стремительно, прямо на глазах таять и испаряться в воздухе.

«…Уж с твоей-то феноменальной неудачей тебе вообще противопоказано лутать трупы и вскрывать сундуки…» — не удержался от едкой мысленной шпильки Клейн.

Раздосадованный Андерсон поплелся обратно, не переставая сокрушенно бормотать:

— Вот в этом-то и кроется главная паршивость здешних вод! Далеко не каждый пущенный в расход монстр одарит тебя звонкой монетой или хабаром!

«Всё потому, что эти соткавшиеся из иллюзий твари — лишь проекции куда более чудовищных и высокоранговых сущностей. А то и вовсе плод влияния их остаточной мощи и древней ауры…» — Клейн уже давно выстроил на этот счет вполне логичную гипотезу.

За время этого недолгого плавания сыщик успел подметить паранормальные отголоски сразу четырех Путей: «Солнца», «Ночи», «Моряка» и «Зрителя». Эти зацепки позволили ему вылепить из своих смутных догадок куда более четкую картину.

Изначально он подозревал, что эти воды — не что иное, как выжженное поле брани древних богов Второй Эпохи. «Буря» была неразрывно связана с Королем Эльфов Сонясолемом, власть «Зрителя» принадлежала Королю Драконов Ангелведу, а «Ночь» отсылала к Демоническому Волку Разрушения Флегрее. Благодаря тем преданиям, что малыш «Солнце» раз за разом скармливал Клубу Таро, Клейн уже в общих чертах представлял, какими именно сферами влияния безраздельно правила восьмерка древних владык.

Однако этот застывший в зените вечный полдень вкупе с той отлитой из чистого золота «солнечной колесницей» заставили его изрядно усомниться в собственных выводах. Ведь ни один из тех восьми древних богов не обладал властью над Путем «Солнца».

Вскоре мысли Клейна перекинулись на отца Амона и Адама — того самого Создателя Города Серебра, гордо носящего титул Древнего бога Солнца.

Воспрянув от тысячелетнего сна и пройдя через горнило яростных, кровопролитных битв, этот Создатель безжалостно узурпировал власть древних божеств, прибрав их силы к рукам!

«И в итоге Он оставил после Себя эти исполинские руины Битвы Богов?» — в памяти сыщика ослепительной вспышкой воскресла та самая поврежденная фреска, найденная в затерянном эльфийском святилище:

Король Эльфов Сонясолем, схлестнувшийся в смертоносной дуэли с самим Создателем Города Серебра — Древним богом Солнца!

Пока эти мысли вихрем неслись в голове юноши, Андерсон уже успел вернуть себе привычную, беззаботную улыбку. Устремив взор на Клейна, охотник за сокровищами поинтересовался:

— Как величать-то?

— Герман Воробей, — лаконично представился Клейн.

— Герман Воробей? — Андерсон на мгновение опешил, но тут же взял себя в руки. — Наслышан, наслышан. Тот самый авантюрист, что едва не пустил в расход «Вице-адмирала Болезнь», обладатель гордого титула самого безумного охотника! В прошлом месяце, проплывая мимо архипелага Ротсид и острова Олави, я всерьез подумывал разыскать тебя, пропустить по стаканчику и свести знакомство, да вот беда — ты словно сквозь землю провалился.

«В прошлом месяце? А я тогда горбатился волонтером в госпитале…» — Клейн едва заметно кивнул и произнес:

— Что ж, теперь познакомились.

— И еще: постарайся поменьше открывать рот.

— … — Андерсон выдавил из себя кривую усмешку. — Я прекрасно понимаю: с моей-то феноменальной неудачей любые скверные слова мигом сбываются. Всё-всё, не смотри на меня так, я нем как рыба. Можешь опустить свои амулеты.

Из-за внезапного явления такого монстра, как каменный гигант, время на передышку для пиратов изрядно сократилось. «Будущее» спешно подняло паруса, возобновив свой путь в самые непроглядные пучины этого океана.

На протяжении всего пути Клейн неотлучно дежурил на палубе. Опершись о фальшборт, он неотрывно сканировал окружающую обстановку. Андерсон же, напротив, беззаботно слонялся по всему кораблю, виртуозно пуская в ход свои таланты переговорщика и трепля языком с корсарами.

«А он и впрямь хорош. Играючи, без малейшего напряга вынюхал всё, что творится на судне…» — искренне, с долей восхищения констатировал Клейн, скользнув взглядом по Андерсону, который как раз распивал эль с группкой пиратов в густой тени корабельных надстроек.

«Вот только этот так называемый „Сильнейший Охотник“ вряд ли догадывается, что в его выпивку уже щедро подмешали транквилизатор, выцеженный из какой-то неведомой дряни…» — едва сдерживая смешок, со злорадной иронией подумал сыщик.

Не без помощи Андерсона «Будущее» благополучно миновало два коварных водоворота и целую россыпь дрейфующих на волнах дворцовых руин, упрямо прокладывая себе путь по безопасному фарватеру.

Спустя примерно три часа на эти гибельные воды вновь опустилась непроглядная ночь.

Провалившись в сон, Клейн молниеносно обрел кристальную ясность рассудка и ледяную трезвость. Распахнув глаза, он огляделся по сторонам.

Его взор утонул в абсолютной, беспросветной тьме. Вокруг не было ровным счетом ничего.

«…Неужто я ослеп?..» — эта паническая мысль вспыхнула на одних инстинктах. Впрочем, юноша тут же сунул правую руку в карман и выудил коробок спичек.

Обязательный реквизит в арсенале любого «Фокусника».

Привычным, отточенным движением выудив спичку и чиркнув о коробок, Клейн с удовлетворением наблюдал, как прямо перед ним заплясал тусклый, робкий огонек.

Пламя отчаянно забилось, слегка разгораясь и выхватывая из мрака смутные очертания помещения.

Это была тюремная камера. Камера с приоткрытой железной решетчатой дверью!

«Какого дьявола меня сюда занесло? Ни „Адмирала Звезд“ поблизости, ни того расписного зала, где очутился Андерсон… Точка старта разбрасывается случайным образом в пределах какой-то зоны?» — пока эти мысли вихрем проносились в голове, Клейн резким взмахом кисти погасил спичку, едва не обжегшую ему пальцы.

Его левая ладонь стремительно налилась кристально чистым, первозданным солнечным светом. В зрачках юноши словно вспыхнули два миниатюрных, ослепительных «солнца».

Призвав на помощь душу «Жреца Света», он одолжил способность безупречно видеть в темноте, дарованную заклинанием «Святого света».

Внимательно оглядевшись, Клейн подметил, что его камера отнюдь не страдала от тесноты. Вот только пол был донельзя грязным и захламленным, сплошь усеянным множеством следов, красноречиво свидетельствующих о разыгравшейся здесь когда-то неведомой драме.

«Львиная доля отпечатков явно человеческая, но парочка до того гротескно огромна, что вполне могла бы принадлежать гиганту… В углу валяется переломанная надвое односпальная койка, а у самой двери сиротливо блестит брошенный ключ… Кто-то умудрился успешно дать отсюда деру?» — с этими мыслями Клейн бесшумно приблизился к приоткрытой решетке и с предельной осторожностью выглянул наружу.

По ту сторону безраздельно властвовал глухой, беспросветный мрак. Тьма наглухо укрывала вымощенный каменными плитами коридор, упирающийся в глухую, ледяную стену напротив. Проход тянулся в обе стороны, теряясь во мраке и явно скрывая в себе вереницы точно таких же камер.

Клейн благоразумно отвел взгляд. Подобрав с пола ключ, он потянул решетчатую створку на себя, прикрыв дверь чуточку плотнее.

Юноша даже не помышлял о том, чтобы высунуть нос наружу. Он твердо решил остаться в камере.

В его памяти кристально ясно отпечатался суровый наказ «Змея Судьбы» Уилла Осептина: ни под каким предлогом не исследовать этот мир грез. А потому сыщик вознамерился просто отсидеться здесь до самого наступления полудня!

«Камера так камера. Главное — ни шагу за порог…» — рассудив так, Клейн забился в самый темный угол. Устроившись на уцелевшей половине сломанной койки, он словно намертво слился с окружающей его густой, непроницаемой тьмой.

В этой звенящей, первобытной тишине Клейн внезапно резко повернул голову: его обостренный слух уловил едва различимые, легкие шаги!

Звук доносился откуда-то из гулких глубин коридора. Мерные, тяжелые шаги, которые с каждой секундой становились всё громче и всё ближе.

Глава 654

Узник и тюремщик

«Да быть того не может, я же и с места не сдвинулся… Неужто проблемы отрастили ноги и сами пожаловали в гости?» — Клейн, напрочь позабыв о ледяном образе Германа Воробья, скривился, едва не поперхнувшись воздухом от удивления.

От шумного вздоха его удержало лишь одно: подобная неосторожность неминуемо выдала бы его укрытие, позволив этим самым «проблемам» взять след!

Давно перестав быть зеленым новичком среди Ночных Ястребов, сыщик действовал молниеносно. Затаив дыхание, он плавно поднялся на ноги и, не издав ни единого шороха, скользнул к железной решетке камеры, после чего надежно укрылся в тени и с ледяным хладнокровием устремил взор туда, откуда доносился гулкий топот.

Юноша резонно рассудил: раз уж отсидеться в сторонке вряд ли выйдет, жизненно необходимо воочию оценить масштаб угрозы, дабы не прогадать с ответным ходом!

В глубине его зрачков затаились два крошечных, едва уловимых солнца. Прождав с полминуты, он почувствовал, как шаги становятся всё тяжелее и отчетливее, пока тишину не разорвал оглушительный лязг распахнутой железной двери, с размаху впечатавшейся в каменную стену.

Вслед за этим по правую руку в коридоре вырос исполинский силуэт.

Незнакомец вымахал под два с половиной метра ростом. Закованный с ног до головы в глухие черные латы, он источал такую пронизывающую стужу, что она казалась почти осязаемой — настоящий рыцарь-великан.

Аура этого исполина была наглухо скрыта, а сам он хранил безмолвие, подобное океанским пучинам. Лишь в прорезях для глаз зловеще мерцали два темно-багровых огонька, а в руке тяжело поблескивал невероятно длинный и широкий вороненый меч.

Бам!

Рыцарь грубо распахнул решетку одной из камер и тяжело шагнул внутрь. Сделав круг по помещению, он явно пытался вынюхать чьи-то следы.

«Ссс… Неужто рыщет в поисках какого-то беглого узника? При таком раскладе он стопроцентно наткнется на меня…» — Клейн на долю секунды замялся, лихорадочно прикидывая варианты. Дать деру из камеры и поискать другой выход, пока громадина не подобралась слишком близко? Или же ударить первым, молниеносно стереть врага в порошок, а затем преспокойно отсиживаться в своем углу до самого пробуждения?

Оценив жалкие крохи времени, отведенные на раздумья, сыщик проворно выудил спрятанный в левом рукаве цитриновый маятник. Понизив голос до едва уловимого шепота, он приступил к гаданию:

— Тот рыцарь поистине могущественен.

Прокрутив фразу ровно семь раз, юноша распахнул веки и увидел, что кристалл бешено, с пугающим размахом выписывает круги по часовой стрелке.

Это служило безоговорочным подтверждением: цель таит в себе запредельную, смертоносную угрозу!

Отбросив любые колебания — да и времени на них попросту не оставалось — Клейн пустил в ход таланты «Клоуна». Виртуозно взяв под контроль каждую мышцу своего тела, он абсолютно бесшумно, без единого скрипа потянул на себя решетчатую створку камеры.

Дождавшись, пока черный рыцарь скроется в соседней темнице, сыщик призрачной тенью выскользнул в коридор. Ссутулившись, он на предельной скорости помчался по левой стороне прохода.

Растворившись в густом мраке, беглец напряженно вслушивался в доносящиеся со спины звуки. Не сбавляя темпа и ни на йоту не ослабляя скрытности, он вскоре свернул за угол, оказавшись перед массивными двустворчатыми железными вратами, которые вполне могли быть выходом.

Осторожно подергав створки туда-сюда, Клейн убедился, что металл не так уж и тяжел, вот только какая-то тварь заботливо заперла их изнутри.

Поразмыслив пару секунд, парень выудил ту самую связку ключей, что подобрал в своей камере. Наугад сунув один из них в скважину, он без особой надежды провернул его.

С тихим, едва уловимым щелчком замок послушно поддался, открывая путь.

«И так можно было? Понятно, что это мир грез, но не делать же первую попавшуюся под руку железку сюжетным козырем… А я-то уже грешным делом собирался нарезать бумажных двойников и пихать их в щель, методично, лист за листом, перепиливая засов…» — разрываясь между искренним недоумением и мысленным ворчанием, сыщик медленно распахнул железные створки.