Катлея, почувствовав, как повисшая пауза наливается неловким напряжением, сделала пару шагов вперед и как бы невзначай обронила:

— Еще день, и мы окончательно сойдем с китобойного маршрута.

— Но ведь до тех самых вод пилить еще как минимум неделю, — немного поразмыслив, парировал Клейн.

— Это если тащиться строго по проторенной тропе. На деле маршрут забирает куда севернее, выписывая петли. Однако я знаю один потайной фарватер, который позволит нам добраться до нужного вам места всего за пару-тройку дней. — Взгляд Катлеи, пронзая толстые линзы, впился прямо в глаза Клейну, словно пиратка отчаянно пыталась выпытать, что именно ему известно об этих смертоносных пучинах.

Клейн выдержал паузу и бросил лишь две скупые фразы:

— Превосходно. Это именно то, что мне нужно.

— Вдобавок, тот океан соткан скорее из иллюзий, нежели из осязаемой тверди.

Катлея, глубокомысленно прищурившись, отвела взор и посмотрела на дверь, ведущую в трюм.

В этот миг оттуда с громким топотом вывалился Фрэнк Ли, сжимая в руке зеленоватое яблоко.

— А вот и еще один мой шедевр! Скрестил лекарственную микстуру с фруктом, чтобы лечение приносило одно удовольствие! — расплывшись в лучезарной улыбке, он всучил яблоко Клейну.

«…Боюсь, стоит мне откусить хоть кусок, и я прямиком отправлюсь на тот свет…» Клейн искоса покосился на «Адмирала Звезд». Заметив ее легкий, одобряющий кивок, он, скрепя сердце, но сохраняя на лице абсолютную невозмутимость, взял плод и отчаянно вгрызся в мякоть.

Вкус оказался на удивление заурядным, яблочным. Разве что сока было с избытком, да мякоть казалась слишком уж рыхлой.

Проглотив несколько кусков, сыщик с изумлением осознал: першение в горле бесследно улетучилось, да и кашель куда-то испарился.

«Потрясающе, настоящая магия… Не суй этот Фрэнк Ли свои шаловливые ручки в скрещивание животных да людей, цены бы ему не было в Церкви Матери-Земли. Носили бы на руках как непризнанного гения. Увы, в итоге он мутировал в какого-то конченого демона…» — Клейн посмотрел на «Эксперта по токсинам» и честно признал:

— Как рукой сняло.

— Вот и славно, — Фрэнк не стал петь себе дифирамбы. С прежней непринужденностью он продолжил знакомить Клейна с толпящимися на палубе корсарами.

Лишь спустя изрядное время Нина вкупе с сопровождавшими ее матросами вынырнула из морских пучин и поднялась обратно на борт.

Сжимая в руке изъеденный ржавчиной до неузнаваемости металлический прут и кусок твердой, испещренной порами, словно пчелиные соты, черной грязи, она с досадой пожаловалась «Адмиралу Звезд» Катлее:

— Капитан, там на дне и в помине нет никакого исполинского подводного колодца!

— Дыра, конечно, чертовски глубокая и черная как смоль. Одному богу известно, что там во мраке кроется.

С этими словами она красноречиво обрисовала габариты руками.

— Преувеличение — общая черта всех корсаров и авантюристов, — благосклонно кивнула Катлея, деликатно воздержавшись от грубого слова «брехня».

«Стало быть, диаметр устья настолько мал?» — Клейн с недоумением уставился на находки в руках боцмана.

Взгляд Катлеи синхронно скользнул к этим же предметам, и она велела:

— Выкладывай все детали.

Глава 641

Устье колодца, сквозь которое не дано пройти человеку

Нина принадлежала к той породе корсаров, что шаг за шагом пробивали себе путь с самых низов. И пускай зачастую девушка грешила вспыльчивостью и крутым нравом, ее богатейший, выкованный годами опыт делал ее на редкость надежным человеком. Слегка порывшись в памяти, боцман принялась обстоятельно докладывать:

— Этот колодец таится на порядочной глубине. Мне потребовалась уйма времени на адаптацию, чтобы тело свыклось с чудовищным давлением и ледяной водой, так что спуск выдался долгим.

— Саму дыру разглядеть непросто, а вот искореженные стальные остовы вокруг торчат как на ладони. Стоило мне только осмотреться на дне, как я тут же на них наткнулась.

— Впрочем, от этих конструкций осталась лишь насквозь проржавевшая, обвалившаяся труха — теперь и не угадаешь, как они выглядели изначально. Но одно могу сказать железобетонно: в былые времена размах этих построек поражал воображение, а нынешние руины — лишь жалкие ошметки былого величия.

Дойдя до этого места, Нина издала легкий смешок, и ее выразительный взгляд вскользь скользнул по обступившим ее джентльменам.

«Настоящие пиратки воистину слеплены из другого теста…» — тут же мысленно, с ноткой восхищения констатировал Клейн.

По его разумению, ни «Адмирал Звезд» Катлея, ни «Вице-адмирал Айсберг» Эдвина, ни «Вице-адмирал Болезнь» Трейси под определение чистокровных корсарских дев не подпадали. Как-никак, все они имели за спиной влиятельные фракции или тайные ложи. На низших Последовательностях эти дамы либо вообще не высовывались в море, либо ходили под крылом у могущественных покровителей, выполняя вполне безопасные поручения, либо промышляли как вольные искательницы приключений. Грязь, первобытные нравы и гнилая атмосфера пиратского дна их попросту не коснулись.

Дождавшись, пока боцман отсмеется, Катлея кивком указала на зажатый в ее руке изъеденный коррозией огрызок, в котором с огромным трудом угадывался кусок металла:

— Это и есть обломок тех стальных конструкций?

— Так точно, капитан. Сами знаете, в истории и оккультных дебрях я смыслю не больше портовой чайки, так что прихватила образцы для вас. В таких делах вы непревзойденный эксперт, — с лучезарной улыбкой пиратка передала «металлическую балку» начальнице.

Следом она ткнула пальцем в кусок черной земли, чья поверхность была сплошь изъедена порами, словно пчелиные соты:

— В двух шагах от стальных обломков я и нащупала тот самый колодец. Дыра оказалась до смешного крошечной. Если уж это называют «исполинским», тогда я в своей жизни повидала немало «гигантских» орудий!

— Захмелевшие авантюристы, погляжу, горазды трепать языком почище нашей корсарской братии!

— А это грязь со внутренних стенок той самой шахты. Ума не приложу, какая чертовщина могла оставить подобные рытвины!

С этими словами пальцы Нины барабанной дробью прошлись по густо усеивающим черную породу оспинам.

Поначалу Клейн грешным делом принял их за следы от шквального огня мелкой шрапнелью. Однако, присмотревшись повнимательнее, сыщик заподозрил неладное: уж больно эти «узоры» смахивали на следы едкой кислоты. Каждое углубление было донельзя мелким, а края хаотично, рваными кляксами расползались в стороны.

Передавая испещренный порами ком грязи «Адмиралу Звезд», Нина продолжила свой доклад:

— Устье колодца настолько узкое, что туда при всем желании не протиснется даже самый тощий мальчишка из Наста.

— А вот глубина там пугающая — сдается мне, дна у этой бездны и вовсе нет. Из-за давления и мрака нутро колодца кажется чернильно-черным, и оттуда… оттуда словно доносится какой-то тягучий, гипнотический зов. Да, именно тягучий.

— Я набрала горсть камней и швырнула в дыру, но так и не дождалась ни малейшего отклика. Словом, эта шахта под завязку залита океаном.

Катлея приподняла «металлическую балку» вкупе с куском черной земли и, пронзая находки сквозь толстые линзы очков скрупулезным взглядом, вынесла вердикт:

— Раз уж горловина столь узка, и человеку туда не пролезть, пороть горячку и соваться в эти дебри прямо сейчас нет ни малейшего смысла. Это пахнет неоправданным, смертельным риском.

— Для начала я выпотрошу все секреты из этих двух реликвий и оценю, стоит ли овчинка выделки. Если тайны колодца окупят опасность, мы непременно вернемся и попытаем счастья.

— Есть, капитан! — насквозь промокшая Нина зябко передернула плечами от порыва ледяного ветра, заставив вытаращивших глаза пиратов плотоядно сглотнуть.

Поправив сползающую оправу, Катлея обратилась к боцману:

— На сегодня тебе полагается бутылка сунийского кровавого вина. Остальное пойло — без ограничений.

— … Да здравствует капитан! — истошно, с бьющим через край восторгом завопила Нина.

«Непроходимый для человека подводный колодец…» — Клейн, совершенно не горевший желанием совать нос в эти тайны, мысленно препарировал рапорт пиратки.

Как вдруг его осенила весьма дерзкая, любопытная мысль:

То, что эта бездна заказана для двуногих, вовсе не означает, что туда не просочится нелюдь!

В океанских пучинах кишмя кишит мелкая живность. Отыскать рыбешку скромных габаритов, способную юркой тенью проскользнуть сквозь узкое устье — пара пустяков.

А уж ему, примерившему личину «Морского бога» и сжимающему в руке костяной скипетр, играючи подчинить своей воле морских обитателей не составит ни малейшего труда!

«Пороть горячку не стоит. Обожду, пока леди „Отшельник“ не вытрясет из этих находок все секреты. А уж на обратном пути решу, стоит ли лезть в этот омут, иначе можно ненароком растормошить какую-нибудь чудовищную, первобытную угрозу… Гадать на подобную чертовщину сейчас бессмысленно — вводных данных кот наплакал…» — пока эти мысли вихрем кружились в голове Клейна, его лицо оставалось ледяной, непроницаемой маской.

В этот самый миг «Адмирал Звезд» Катлея как-то подозрительно, искоса мазнула по нему взглядом, после чего столь же незаметно отвела глаза.

«С какой стати она на меня пялится? Чего высматривает? Она же ни сном ни духом не ведает о моем „Скипетре Морского бога“ и талантах кукловода над морской фауной… Стоп. Ей прекрасно известно, что та самая пропитанная божественностью реликвия Кавитувы осела в руках господина Шута, а вовсе не у „Мира“… Разве что она раскусила, что „Мир“ и есть „Шут“… Нет, это исключено. Даже прожженный господин Повешенный свято верит, что „Мир“ — лишь благословенный, а она и до этой мысли еще не дошла…»

«Если зайти с другой стороны, попытавшись влезть в шкуру „Адмирала Звезд“… Будучи жертвой безумной гонки за знаниями, протеже самой „Королевы Мистики“ и верной адепткой „Ордена Аскетов Моисея“, эта дамочка годами бороздит океан и повидала немало чертовщины. Для нее секрет о том, что домен „Морского бога“ дарует власть над подводными тварями — секрет Полишинеля…»

«Выходит, осознав, что двуногим в этот подводный колодец путь заказан, она резонно вспомнила про скипетр в руках господина Шута и уже прикидывает, как бы вымолить божественное содействие в будущем? А на меня косилась, желая прощупать: не владеет ли и „Мир“ подобными сведениями, и не закралась ли ему в голову та же дерзкая затея?»

Молниеносно разложив всё по полочкам, Клейн пустил в ход таланты «Клоуна», титаническим усилием воли заморозив лицо в маске равнодушия и не выдав ни единой, даже микроскопической эмоции.

Пока Нина отлучилась за законной порцией сунийского кровавого вина, сыщик небрежно придержал шляпу и зашагал к входу в надстройку.

На подходе к дверям в его сознании леденящей вспышкой возникла картина:

В одной из кают на верхней палубе, за наглухо запертым окном и плотно задернутыми шторами, затаилась пара смутно угадываемых глаз. Незримый наблюдатель неотрывно сверлил взором толпу на палубе, мертвой хваткой вцепившись в фигуру Германа Воробья.

«Кто это?» — Клейн даже не сбил шаг. Его тело не дрогнуло ни на йоту, и он преспокойно, с будничной легкостью переступил порог.

…………

Ровно в три часа пополудни мягкие, ласковые лучи солнца залили живописный сад раскинувшейся неподалеку от университета Стон усадьбы.

Мишель Дейт — дослужившийся до звания старшего доцента едва разменяв четвертый десяток — облачился в парадный, удлиненный фрак с безупречно повязанным галстуком-бабочкой и теперь томился в ожидании у парадных дверей.

Накануне вечером ему доставили послание. Курьером выступил личный лакей самого графа Холла — крупнейшего землевладельца Восточного Честера. Автором же письма оказалась юная леди Одри Холл, наследница влиятельнейшего лорда верхней палаты парламента, девушка, которую по праву величали самой ослепительной жемчужиной Баклунда.

В своем послании эта высокородная дама обмолвилась, что до нее долетели слухи, будто мистер Мишель Дейт славится как выдающийся коллекционер. И будучи страстной поклонницей искусств, она сочла бы за честь нанести визит и лично полюбоваться его собранием.

У Мишеля Дейта не нашлось ни единой причины ответить отказом.

Вскоре к кованым воротам плавно подкатил изящный экипаж, на бортах которого гордо красовался фамильный герб.

Загодя проинструктированные слуги сноровисто распахнули тяжелые чугунные створки, провожая карету по дуге сквозь сад прямиком к парадному крыльцу.

Первой на брусчатку спустилась почтенная экономка, за ней последовали телохранители и стайка горничных.

Следом из недр кареты изящно выскользнула рука, затянутая в длинную перчатку из белоснежного шелка.

Опираясь на помощь служанок, Одри с царственной грацией ступила на ковровую дорожку, предусмотрительно расстеленную Мишелем.

Мишель на долю секунды опешил, а затем его глаза восхищенно вспыхнули. Ему почудилось, будто все цветы в его саду в одночасье поблекли и выцвели на фоне этой ослепительной красоты.

Сделав пару шагов навстречу, хозяин изящно снял шляпу и отвесил почтительный поклон:

— Добро пожаловать, достопочтенная леди.

— Ваш визит — воистину величайшая честь для меня и всей моей семьи.

Одри легким движением сняла шляпку с вуалью, передав её горничной, и обменялась с хозяином парой дежурных любезностей. Ведомая Мишелем Дейтом, она проследовала через роскошную гостиную прямиком в просторную коллекционную залу на первом этаже.

Оказавшись в своей стихии, Мишель словно вновь обрел непоколебимую уверенность хозяина. Начав экскурсию с левого крыла, он принялся увлеченно указывать на экспонаты:

— Перед вами шлем времен Войны Белой Розы. Потратив на изыскания долгие годы, я могу с железобетонной уверенностью заявить: он принадлежал одному из отпрысков семьи Сорен. В ту далекую эпоху они еще восседали на престоле.