Накинув пальто, сыщик сгреб со стола потускневший медный свисток Азика и бумажник, в котором сиротливо жались пятьдесят фунтов наличными, надежно упрятав их во внутренний карман. Следом туда же отправились серебристо-белая губная гармошка авантюриста и россыпь амулетов.
Закончив со сборами, он мимолетно ощупал спрятанный в подмышечной кобуре револьвер, небрежно поправил лазурную запонку на левом манжете и наглухо застегнул свой двубортный сюртук. Водрузив на голову шелковый полуцилиндр и подхватив черный саквояж, доверху набитый лишь сменным бельем да жалкими крохами туалетных принадлежностей, юноша распахнул дверь. Покинув гостиницу, он забрался в наемный экипаж и помчался прямиком в портовый район.
Проторчав на шестом причале какое-то время, Клейн наконец разглядел, как в туманной дали медленно, словно нехотя, проступают исполинские очертания парусника.
Даже с его скудным багажом познаний в кораблестроении, юноша кристально ясно понимал: деревянная посудина таких габаритов напрочь попирает все законы физики. Впрочем, это ничуть не мешало левиафану грациозно и бесшумно скользить по чернильно-мрачной глади океана, неумолимо приближаясь к спасительному лучу маяка.
Корабль надвигался всё ближе, и его стяг обретал резкие очертания. В тусклом, мертвенном свете багровой луны зеваки на пирсе воочию узрели полотнище, на котором красовался десяток абсолютно одинаковых белоснежных звезд. Они плотным кольцом обступали бездонное, лишенное ресниц и источающее ледяное равнодушие око.
— «Адмирал Звезд»!
— «Будущее»!
Ошивающиеся на причалах корсары и портовая матросня разразились истошными, полными первобытного благоговения воплями. Вся гавань в мгновение ока взорвалась неистовой, клокочущей суетой.
Не прошло и пары десятков секунд, как береговые батареи на окрестных холмах судорожно, с лязгом шестеренок начали разворачивать стволы, беря на мушку этот исполинский, даже не думающий таиться корабль.
Бам! Бам! Бам!
Донесшийся из отдаленного храма тягучий, пробирающий до печенок колокольный звон разорвал ночную тишину. Стрелки часов замерли аккурат на восьми.
В тот самый миг, когда напряжение в порту достигло абсолютной, звенящей точки кипения, «Будущее» плавно бросило якорь.
На самом носу левиафана, словно сотканная из мрака, невесть когда возникла дама в строгой черной мантии. Ее одеяние было сплошь, до последнего дюйма испещрено хитроумной вязью мистических символов и магических печатей, уподобляя ее могущественной, сошедшей со страниц древних преданий колдунье.
Под призрачным светом багровой луны воздух перед ней внезапно полыхнул. Бесчисленные ослепительные искры звездной пыли водопадом хлынули с небес, стремительно сплетаясь в иллюзорный, сотканный из чистого света мост.
Сияющая тропа неумолимо рванула вперед, изящно опустившись прямиком на доски шестого причала.
«А гонору-то хоть отбавляй… Воистину, не зря она входит в семерку пиратских владык, да еще и числится в эшелонах повыше „Айсберга“ с „Болезнью“…» — мысленно поцокав языком, Клейн едва удержался от жгучего порыва прикрыть лицо ладонью.
Ему до смерти не хотелось, чтобы какая-нибудь портовая собака разнюхала о том, что отбитый наглухо авантюрист Герман Воробей водит шашни с самой «Адмиралом Звезд» Катлеей.
«Раз уж вляпался, придется доиграть спектакль до конца. Как только эликсир усвоится без остатка и я благополучно вернусь на Северный континент, Герман Воробей канет в Лету навсегда…» — Клейн решительно вышагнул из спасительной тени. Придержав пальцами поля шелкового полуцилиндра, он размеренным, чеканным шагом ступил на этот сияющий звездный мост.
Под ногами ощущалась монолитная, железобетонная твердь. Выпрямив спину как струну, под перекрестным прицелом десятков береговых орудий и обжигаемый мириадами недоуменных, пытливых взглядов, сыщик неторопливо, с ледяным величием зашагал к покачивающемуся на волнах «Будущему».
Сквозь иллюзорную плоть моста кристально ясно проглядывали вздымающиеся, чернильно-синие пучины океана. От одного лишь этого зрелища у любого бедолаги, страдающего боязнью высоты, мигом бы подкосились ноги.
«Какое счастье, что я давно перешагнул ступень „Клоуна“, мне и с часовых башен сигать доводилось…» — сохранив на лице маску абсолютной невозмутимости, Клейн преодолел последний десяток метров и твердо ступил на палубу левиафана.
Встретившись с пронзительными, отливающими глубоким пурпуром глазами «Адмирала Звезд» Катлеи, юноша не дрогнул ни единым мускулом. Изящно сняв шляпу, он отвесил учтивый поклон:
— Добрый вечер, мадам.
Глава 638
Эксперт по токсинам
Клейн поклонился, и в это же мгновение пурпурный отлив в глазах Катлеи, чьи черные волосы небрежно рассыпались по плечам, сгустился и потемнел. Ее зрачки, казалось, превратились в бездонную пучину, способную засасывать души, отчего присущая девушке таинственная аура стала еще более пугающей и осязаемой.
Она отчетливо видела, как в самых глубинах эфирного тела Германа Воробья, на поверхности его астральной оболочки, зияет непроницаемая, чистая тьма. А если приглядеться — там, в ее недрах, бушевали скрытые течения, непрерывно и непредсказуемо меняя свои очертания.
Она видела, как левая рука Германа Воробья полыхает ослепительным светом, насквозь пропитанным густым, нерастворимым, кроваво-красным оттенком.
Она видела, как в рукаве Германа Воробья прячется проблеск лазурного сияния, а в левом кармане струится нечто серебристо-белое, чьи кричаще яркие цвета словно служили мостом в призрачные слои духовного мира, в то время как вокруг толпились бесчисленные предметы, от которых веяло фантомным шумом прилива и завыванием ветра.
Она видела, как в правом кармане Германа Воробья переплетаются изумрудная зелень и темные вспышки. Под мышкой прятались по две точки золотого, серебряного и медного цветов, а в области груди застыл тяжелый, свинцово-серый мрак, источающий ауру разложения и смерти.
Четыре мистических артефакта, да еще и целые десятки паранормальных предметов и духовных амулетов… В глазах «Адмирала Звезд» Катлеи от всего этого великолепия слегка зарябило, и она была вынуждена на мгновение сомкнуть веки.
Воспользовавшись этим движением, она учтиво кивнула:
— Добрый вечер, мистер Воробей.
Даже будучи прославленной на всех морях воительницей, одной из самых матерых и выдающихся фигур среди семерки пиратских адмиралов, ей редко доводилось встречать безумцев, вооруженных сверхъестественными реликвиями буквально до зубов.
Разумеется, это вовсе не значило, что в былые времена она не видела или не владела куда большим арсеналом мистических артефактов, магических вещиц и амулетов. Просто за ее спиной стояла тайная ложа, а в подчинении находилось несколько кораблей и целая тысяча корсаров. Изрядную долю трофеев приходилось сдавать наверх, распределять среди команды или пускать с молотка ради звонкой монеты, дабы поддерживать и преумножать собственное могущество. В итоге лично у нее в руках оседало не так уж и много.
Впрочем, это «не так уж и много» было весьма относительным и вполне могло тягаться с нынешним арсеналом Германа Воробья. Однако сама Катлея путем хитроумных обменов предпочла свести свою коллекцию всего к двум артефактам — зато воистину сокрушительным, непостижимым и безупречно соответствующим высокому статусу пиратского адмирала.
Помимо ослепительного сияния всех этих реликвий, темно-пурпурные глаза Катлеи смутно уловили еще одну странность: фигура Германа Воробья казалась какой-то иллюзорной, нереальной, словно ее скрывал плотный, непроницаемый занавес из теней.
«Так вот почему на собраниях Клуба Таро от него так и веяло мертвечиной? Его тайны поистине грандиозны. Как минимум, они неразрывно связаны со святым третьей Последовательности, а то и вовсе с ангелом куда более высокого ранга…» — Катлея благоразумно не стала бурить его взглядом, позволив пурпурному свечению в зрачках слегка померкнуть.
Вместе с тем она мысленно, с горькой самоиронией усмехнулась, осознав, насколько нелепыми оказались некоторые ее прежние догадки насчет «Мира» и Германа Воробья:
«Связан со святым третьей Последовательности или ангелом высших эшелонов? Хех, звучит, конечно, грозно, вот только он, как и я, состоит в Клубе Таро. А значит, мы оба по уши увязаны с господином Шутом — сущностью, которая подозрительно напоминает пробудившегося от вечного сна древнего бога».
Обменявшись скупыми приветствиями, Катлея не стала разводить пустые церемонии и сотрясать воздух лишней болтовней. Развернувшись, она повела Клейна прямиком к входу в каюты.
В это самое время замершее «Будущее» вновь подняло паруса. Исполинский галеон выписал на водной глади изящную, затяжную дугу и, взяв курс на восток, устремился вдоль китобойного маршрута. Звенящее напряжение, сковавшее порт Наст, мигом рассеялось без следа.
Со всех сторон на Клейна тут же устремились десятки пытливых матросских взглядов, однако юноша даже не подумал стушеваться. Напротив, он вальяжно, с ледяным спокойствием обвел палубу глазами и бросил тоном человека, вернувшегося в родные пенаты:
— Меньше народу, чем я предполагал.
«Адмирал Звезд» Катлея искоса, краем глаза скользнула по нему и лаконично отозвалась:
— Соваться на восток от китобойного маршрута — затея до смерти гибельная. Лишь Людвилл частенько рыскает в тех краях, явно пытаясь вынюхать какую-то тайну.
— Из всей нашей флотилии туда отправится лишь «Будущее». По той же самой причине львиную долю команды я заблаговременно перевела на другие суда. Здесь остался лишь костяк, жизненно необходимый для поддержания галеона на ходу.
«Весьма прагматичный ход… Людвилл? Уж не тот ли самый „Адмирал Ада“ Людвилл? Помнится, когда господин Повешенный впервые заикнулся о нем, он как раз обмолвился, что этот ублюдок возобновил свои вылазки к восточным рубежам моря Соня…» — Клейн едва заметно кивнул, не проронив больше ни звука.
Подобное ледяное безмолвие безупречно соответствовало образу Германа Воробья.
Храня гробовое молчание, он принялся скрупулезно сканировать округу. Его цепкий взор выхватил, что и палуба, и переборки, и даже мачты «Будущего» сплошь испещрены загадочными, абстрактными символами. Вся эта вязь причудливо наслаивалась друг на друга, превращая сам галеон в исполинский, дышащий древностью магический ритуал.
«Точь-в-точь как „Золотая Мечта“. Парусник, под завязку напитанный мистикой, но всё же не дотягивающий до уровня истинного корабля-призрака… Если поставить в один ряд „Адмирала Звезд“, „Вице-адмирала Айсберг“ и Трейси, которая примерила адмиральскую треуголку всего пару месяцев назад, то последняя откровенно пасет задних. На ее „Черной смерти“ подобной чертовщины и в помине не было…» — Клейн отвел взгляд, следуя за Катлеей прямо к дверям надстройки.
У самого входа их уже поджидал мужчина лет тридцати, облаченный в белоснежную рубашку и брюки на подтяжках. Здоровяк отличался пугающе крепким телосложением, а его предплечья так густо поросли жесткими волосами, что казалось, будто он напялил на руки плотный коричневый свитер.
На голове у него красовалась круглая шляпа с вмятиной на тулье. Расплывшись в широкой, добродушной улыбке, он приветливо протянул правую руку:
— Старпом «Будущего», Фрэнк Ли.
— Добрый вечер, мистер Воробей.
«Фрэнк Ли… Тот самый „Эксперт по токсинам“, чья голова оценивается в баснословные 7000 фунтов…» — Клейн безошибочно узнал пирата с первого взгляда.
Учитывая, что суровый Герман Воробей отродясь не имел привычки обмениваться рукопожатиями, сыщик лишь слегка, скупо склонил спину:
— Добрый вечер.
Фрэнк Ли ничуть не обиделся. Одернув протянутую руку и бросив короткий взгляд на «Адмирала Звезд» Катлею, он, не стирая с лица жизнерадостной улыбки, продолжил:
— Вы, кажется, меня узнали? Впрочем, ничего удивительного. Какая-то сволочь умудрилась раздобыть мою старую фотокарточку и влепить ее прямо на розыскные листы.
— Да и плевать на это дурацкое прозвище «Эксперт по токсинам». Поверьте, в душе я чертовски миролюбивый парень, ну, если не брать в расчет тех ублюдков, что встают у меня на пути! Моя истинная, подлинная страсть — это изучение почв, селекция агрокультур и искусство скрещивания видов. Уж поверьте мне на слово, именно за этим кроется светлое будущее всего человечества!
— Жаль только, что Церковь Матери-Земли в это не поверила, — Катлея весьма изящно и завуалированно обрисовала Клейну подноготную старпома.
«Выходит, он выходец из рядов Матери-Земли? А селекция и скрещивание видов — штука и впрямь архиважная. Лишь многократно повысив урожайность, можно прокормить эту ораву ртов и хоть немного приподнять планку нищеты…» — Клейн перевел взгляд на Фрэнка Ли и, наполовину из вежливости, наполовину искренне, ровно произнес:
— Благое дело.
— … Я так и знал, что вы — истинный авантюрист, в гробу видавший эти косные, замшелые догматы! Восхитительно, просто превосходно! Как же этому миру не хватает таких широких умов! — в лазурных глазах Фрэнка Ли полыхнул неподдельный, дикий восторг. — Представляете, я всего-навсего попытался скрестить быка, корову и пшеницу, чтобы теленочек мог прорастать прямо из земли, словно колосок! И за это эти фанатики из Церкви едва не потащили меня на костер инквизиции! О милосердная Матерь, эти глупцы напрочь исказили и не поняли Вашу божественную волю!
«Быка, корову и пшеницу… Да ты же конченый психопат и демон во плоти…» — Клейн с леденящим ужасом осознал, что его приземленные представления о селекции и то извращение, что нес этот безумец, — вещи диаметрально противоположные.
Титаническим усилием воли удержав на лице ледяную маску, сыщик благоразумно не стал вдаваться в дискуссии. Ведомый внезапно воспылавшим энтузиазмом Фрэнком Ли, он плечом к плечу с «Адмиралом Звезд» Катлеей зашагал по корабельному коридору.
Поднявшись по скрипучим ступеням на следующий ярус, Клейн внезапно ощутил легкий укол духовной интуиции. Его цепкий взор тут же метнулся к сгустившимся сбоку теням.