И как раз в тот миг, когда Флайт Кен, всё больше распаляясь, начал входить в раж от собственных откровений, он увидел, как адмирал Эмириус с абсолютно каменным лицом поднялся с кресла. Обогнув массивный письменный стол и приблизившись вплотную, флотоводец плавно вскинул левую руку.

Прямо в самом центре этой ладони с тошнотворным треском разверзлась жуткая, гротескная пасть. Два ряда иллюзорных, неестественно-белых зубов источали леденящую, могильную стужу.

— Нет… нет!

Пронзительный, наполненный животным, первобытным ужасом вопль разорвал тишину кабинета, долгим эхом мечась под сводами и отказываясь затихать.

Спустя некоторое время Клейн наклонился и бережно подобрал с пола пульсирующий серовато-белый сгусток света, до боли напоминающий крошечный, извилистый человеческий мозг.

Это была Потусторонняя характеристика «Безумца»!

К глубочайшей досаде сыщика, перед тем как швырнуть Флайта Кена к нему в кабинет, сектанта выпотрошили до нитки, не оставив при нем ни гроша наличности, ни мало-мальски ценных побрякушек.

Щелк! Звонкий щелчок пальцев Клейна высек искру, мгновенно предав огню жалкие, окровавленные обрывки одежды, оставшиеся от сектанта.

Бросив мимолетный взгляд на свое левое плечо, где рана уже начала затягиваться, юноша вновь опустился в кресло. В глухом безмолвии он долго созерцал безмятежный танец багровых языков пламени.

И лишь дождавшись, пока все следы недавней расправы не обратились в пепел, сыщик потянул за нужный шнурок, отчего колокольчик за дверью заливисто затрезвонил.

Светловолосый Люэран, сняв барьер изоляции, переступил порог и на чистых инстинктах цепко прочесал взглядом каждый дюйм кабинета.

— Распорядись. Пусть гвардия и база, действуя заодно с полицейским департаментом Олави, проведут тотальную, безжалостную зачистку Секты Небесных Тел. В идеале — нащупайте зацепки и выкурите оттуда хотя бы горстку ублюдков из Школы Розы, — ледяным, не терпящим возражений басом отчеканил Клейн.

— Будет исполнено, Ваше превосходительство, — почтительно склонив голову, отозвался Люэран.

Секретарь даже не подумал заикнуться о том, куда бесследно испарился Флайт Кен. Казалось, этот главарь Секты Небесных Тел и вовсе никогда не топтал земную твердь.

…………

Клейн совершенно не рвался следить за облавами, сотрясающими остров Олави. Прикрывшись легким ранением как железобетонным предлогом, он одним махом вычеркнул все протокольные встречи и аудиенции на ближайшие пару дней.

А это означало лишь одно: теперь ему не придется ломать голову над тем, как, лишившись амулета «Девятый закон», в нужный миг виртуозно изображать из себя могущественного мастера высших эшелонов Пути «Арбитра».

— Ваше превосходительство, мистер Остон так и не соизволил взойти на борт лайнера и отбыть. К тому же новоиспеченный генерал-губернатор, Бен Конрад, прислал приглашение на свой сегодняшний вечерний прием, — ближе к полудню секретарь Люэран, деликатно постучав, заглянул в кабинет с очередным докладом.

«Бен Конрад… Тот самый, что подсидел Остона в губернаторском кресле… Если мне не изменяет память, род виконта Конрада — верные цепные псы короны. Кажется, бедняга Талим свел знакомство с принцем Эдсаком именно тогда, когда учил младшего отпрыска Конрадов держаться в седле…» — Клейн едва заметно кивнул, виртуозно пропустив сквозь себя всю ту горькую, сложную гамму чувств, что раздирала подлинного Эмириуса Ривельта.

Погрузившись в свинцовое молчание на несколько секунд, он глухо изрек:

— Передай губернатору Конраду: из-за вероломного покушения Секты Небесных Тел я получил ранение и не расположен к светским увеселениям.

— Принеси ему мои извинения.

— Слушаюсь, Ваше превосходительство, — ни единым словом не пытаясь переубедить начальника, Люэран с абсолютной профессиональной невозмутимостью покинул кабинет.

В конце концов, полубог такого калибра обладал полным, неоспоримым правом на подобные капризы!

Пока его руки не замараны в государственной измене или фатальных просчетах, любые его выходки сойдут ему с рук. Ведь любая могущественная фракция в этом мире с превеликой радостью распахнет свои двери перед мастером полубожественного ранга!

Проводив взглядом спину секретаря, Клейн едва заметно, почти невидимо покачал головой и вновь опустился в свое кресло.

Безмятежный день пролетел незаметно. Ближе к рассвету Клейн, мирно дремавший в своей кровати, внезапно, словно от удара током, вынырнул из сна и рывком сел.

Обостренная духовная интуиция набатом кричала: в комнату кто-то проник!

Клейн мгновенно сфокусировал взгляд на окне. Во мраке вырисовался силуэт мужчины средних лет, облаченного в строгий фрак. Темные волосы, пронзительно-синие глаза и едва заметно опущенные уголки губ — перед ним стоял сам адмирал Эмириус Ривельт!

«Фух, ну наконец-то явился…» — мысленно выдохнул сыщик. Медленно поднявшись на ноги, он с предельной осторожностью бросил проверочный вопрос:

— Какую именно вещь вы вручили мне накануне отъезда?

Юноша всерьез опасался, что стоящий перед ним флотоводец вполне может оказаться фальшивкой, таким же виртуозным «Безликим» в чужой шкуре.

Адмирал неподвижно застыл на месте и с абсолютно каменным, суровым лицом чеканно отозвался:

— Амулет «Девятый закон».

Не дожидаясь, пока Герман Воробей проронит еще хоть слово, он сделал два размеренных шага вперед и с ледяным спокойствием поинтересовался:

— За минувшие дни здесь не стряслось никаких происшествий?

…Клейн титаническим усилием воли заставил свои лицевые мышцы не дрогнуть и ровным тоном произнес:

— Ваш секретарь совершил серьезный промах и получил легкие ранения.

— Хм? А что еще? — Эмириус Ривельт лишь скупо, со сдержанной глубиной кивнул, принимая эту весть.

Клейн заставил себя не отводить взор. Сверля флотоводца прямым, немигающим взглядом, он продолжил:

— Вашего брата сняли с губернаторского поста. Новый генерал-губернатор уже прибыл на остров и вступил в должность.

— Ваша драгоценная мисс Синтия мутировала в чудовищного монстра, и мне пришлось предать ее очищению.

— Часть вашей личной гвардии и прислуги подхватили ментальную скверну, сейчас они проходят лечение…

— … — ледяная маска на лице Эмириуса дала трещину. Суровая невозмутимость дюйм за дюймом уступала место неконтролируемому, полнейшему ошеломлению.

Глаза адмирала нервно забегали. Казалось, он всерьез начал сомневаться, а в свой ли дом он вообще вернулся.

А ведь его не было каких-то жалких три дня!

Глава 632

Завершение

В сгустившейся, словно окаменевшей тишине Эмириус быстро совладал с лицом. Вернув себе тяжелое, подавляющее величие, он произнес низким баритоном:

— Выложи мне всё в мельчайших деталях.

Клейн не стал играть в прятки. Начав с расспросов Остона Ривельта, он поведал о вторгшемся в сновидение таинственном незнакомце, предостерегавшем от попыток идти наперекор историческому выбору и течению эпохи. Следом бегло упомянул о внезапно свалившейся как снег на голову телеграмме, после чего в общих чертах обрисовал чудовищную мутацию Синтии, царивший в спальне хаос, надменность секретаря, собственные контрмеры и плоды последующего расследования.

Утаил сыщик лишь один-единственный факт: то, что четвертое февраля было его первым днем на острове Олави, а заодно и вытекающие из этого дерзкие догадки.

Разумеется, саму схему боя он тоже обрисовал весьма туманно, резонно полагая, что адмирал Эмириус отнесется к этому с должным пониманием. Как-никак, коронные приемы и уникальные таланты — это самая сокровенная, оберегаемая тайна любого Потустороннего. Стоит лишь разболтать эти секреты, позволив врагу нащупать уязвимости и расставить капканы, как можно играючи сложить голову от рук куда более слабого противника.

Ниже эшелонов полубогов любой маг может быть как пугающе могущественным, так и до смешного уязвимым!

Эмириус выслушал доклад в абсолютном безмолвии. В полумраке комнаты его лицо оставалось непроницаемой маской, однако тот факт, что за всё это время он ни разу не перебил собеседника и не задал ни единого вопроса, говорил о многом.

Выдержав паузу в несколько долгих секунд, флотоводец тяжело обронил:

— Вторгшийся в твои грезы гость сделал особый упор на судьбу эпохи и историческое течение?

— Именно так. — Клейн, к этому моменту уже вернувший себе холодную личину Германа Воробья, намеренно не стал заострять внимание на том, что незнакомец ни словом не обмолвился о конкретных замыслах Остона Ривельта.

Эмириус вновь погрузился в тягостные раздумья, после чего спросил:

— Во сне ты тоже сохранял мой облик?

— Да, и в этом кроется мой секрет, — предельно лаконично отрезал сыщик.

Адмирал едва заметно кивнул. Бесшумно прошагав пару метров по комнате, он вновь вперил пронзительный взгляд в Германа Воробья:

— Твой выбор был абсолютно верен.

Эти слова прозвучали как высшая, неоспоримая оценка. Клейн физически ощутил, как зелье внутри него стремительно переварилось еще на добрую долю.

Голос Эмириуса гулким эхом раскатился по комнате. Повернувшись вполоборота и устремив тяжелый взгляд за окно, флотоводец бесстрастно продолжил:

— Изначально я совершенно не планировал скреплять наш уговор контрактом. Намеревался лишь предупредить Синтию, дескать, почуял предвестники потери контроля, а потому в ближайшие пять дней о близости не может быть и речи. Но кое-какие обстоятельства вынудили меня перекроить планы.

«Не будь этих жестких рамок Временного контракта, даже если бы я играючи справился с ее обычными заигрываниями, минувшей ночью мне бы ни за что не удалось обуздать ту многократно усиленную похоть…»

«Разумеется, знай Синтия загодя об этом пятидневном табу, она бы не стала так спешить глотать пыльцу с „Ожерелья Размножения“. А значит, не установила бы резонанс с „Матерью Древа Желаний“ и избежала бы той чудовищной мутации… Но тогда козыри остались бы в руках Секты Небесных Тел: эти фанатики стопроцентно нашли бы иной предлог, чтобы скормить ей отраву…»

«Вся эта заварушка и впрямь затевалась по мою душу… И что же, черт возьми, нужно „Матери Древа Желаний“? А главное — что именно заставило адмирала Ривельта в последний момент принять столь роковое решение?..» — Клейн, смутно нащупав ниточку к истине, вперился взглядом в суровый профиль Эмириуса:

— Что за обстоятельства?

Эмириус с каменным лицом отрезал:

— Тебе этого знать не положено.

«…» — Клейн впервые в жизни так искренне возненавидел подобную фразу.

Немного поразмыслив, он выудил из кармана растрескавшийся кулон и небрежно бросил его адмиралу:

— А вот и то самое «Ожерелье Размножения», пропитанное скверной «Матери Древа Желаний».

Эмириус ловко перехватил артефакт. Окинув его беглым взором, он произнес:

— Можешь быть свободен.

— Ступай к Билту и забери свой гонорар.

«Вас совершенно не тревожит, что я выведал слишком много опасных секретов? А впрочем, логично. Заговор Остона и его своры с треском провалился, политические стервятники уже в курсе, а сам Эмириус к этому мятежу не причастен. Так что моя осведомленность роли не играет…» — Клейн, всерьез ожидавший подписания долгосрочного договора о неразглашении, слегка опешил от того, что его так просто отпускают.

Подметив, что адмирал благополучно запамятовал об одной немаловажной детали, юноша красноречиво указал на него пальцем:

— Одежда.

Лишь тогда Эмириус Ривельт вскинул голову и в глухом молчании принялся разоблачаться, стягивая с себя фрак, жилет и белоснежную сорочку.

Изначально Клейн подумывал стребовать щедрую надбавку к гонорару, резонно апеллируя к тому, что масштаб угрозы многократно переплюнул изначальные договоренности. Однако, осознав, что весь этот кошмар с Синтией, скорее всего, притянула именно его собственная персона, сыщик со жгучим чувством вины благоразумно отказался от этой затеи. Сноровисто скинув уютный шелковый халат и облачившись в строгий фрак, он, повинуясь жесту Эмириуса, выскользнул в окно. Ловко лавируя между гвардейцами, чьи глаза словно застлало неведомой пеленой, юноша бесшумно покинул утопающую в садах виллу.

Эмириус, накинув халат и намертво стиснув в ладони «Ожерелье Размножения», подошел к окну. Устремив взор на полыхающую в ночном небе багровую луну и редкую россыпь звезд, он застыл в гробовом безмолвии.

Его лицо превратилось в каменную маску, а сам он не шелохнулся ни на миллиметр на протяжении долгого времени.

Хрясь!

Пальцы левой руки медленно разжались, и изуродованный, похожий на крошечный рог носорога кулон брызнул на пол мертвым крошевом, осыпаясь жалкими, стертыми в пыль осколками.

…………

На следующий день, ближе к полудню, Клейн, вдоволь выспавшись и восстановив силы, покинул гостиницу. Наняв экипаж, он добрался до бара «Сладкий лимон» и в знакомом кабинете на втором этаже встретился с Билтом Брандо.

— Дело в шляпе? — с явным облегчением и легким восторгом выпалил Билт.

Клейн коротко кивнул:

— Адмирал Эмириус благополучно вернулся.

— Где остаток гонорара?

Лицо Билта озарила широкая, не сходящая улыбка. Загодя выставив охранников за дверь, трактирщик самолично подошел к сейфу и выудил оттуда пятьсот фунтов наличными вкупе с лазурной запонкой.

— Это тот самый мистический артефакт, выкованный из плавательного пузыря рыболюда, что вы добыли, — принялся расписывать товар Билт. — Он покрывает кожу незримой, иллюзорной чешуей, делая вас скользким, словно вьюн, и поглощая часть урона. С этой вещицей вы сможете играючи нырять на глубину до пятнадцати метров без всякой страховки и резвиться под водой добрых десять минут. Изъян у нее пустяковый: в жарком или сухом климате вы будете выматываться куда быстрее обычного.

«Иными словами, напяливать эту запонку вместе с „Солнечной брошью“ — затея откровенно скверная…» — сыщик протянул руку, сгребая купюры и артефакт.