— Ваше великодушие вызывает у меня истинное восхищение.

— Отныне, если вынести за скобки мои принципы, веру в Богиню и присягу Королю, моя преданность будет безраздельно принадлежать лишь вам.

«Ой ли? А ведь твоя въевшаяся в подкорку спесь кричит об обратном…» — Клейн не поверил ни единому слову, однако внешне остался абсолютно безмятежен:

— У того правила имелась и вторая часть. Она гласила: «Жестоко, безжалостно карай их за повторную оплошность».

Секретарь понимающе кивнул, ничуть не удивившись подобному финалу.

Вновь переведя тяжелый взор на корчащегося на полу Флайта Кена, сыщик всё с тем же ледяным спокойствием продолжил допрос:

— Кто дергал за ниточки и отдал приказ?

В глубине души юноша был железобетонно уверен: сектант признается, что эта дерзкая авантюра — плод их собственных фантазий. Дескать, нащупав подходы к Синтии, разгадав ее страстное желание забеременеть и выяснив, чью именно постель она греет, верхушка Секты Небесных Тел обнаглела вкрай, решив взять на мушку самого верховного главнокомандующего флотом.

Флайт затравленно, с маниакальным испугом заозирался по сторонам и сжавшись в комок пролепетал:

— Это… это сама «Матерь Древа Желаний»! Она явилась ко мне во сне и ниспослала Свою волю! Изначально я… я просто собирался одолжить мисс Синтии это «Ожерелье Размножения», чтобы она просто носила его! Заставлять её глотать пыльцу в мои планы совершенно не входило!

«Приказ самой „Матери Древа Желаний“? Да это же самое настоящее божественное откровение…» — Клейн титаническим усилием воли удержал брови от предательского взлета.

И пусть адмирал Ривельт считался птицей заоблачного полета, вершителем судеб в Среднем море Соня и одним из столпов лоэнской армии, его статус вряд ли дотягивал до того, чтобы привлечь личный, пристальный взор самого еретического божества… «Впрочем, мне, простому смертному, логику злых богов не постичь. Кто знает, быть может, осквернение Эмириуса было лишь первым ходом в какой-то куда более чудовищной многоходовочке… Хм, нельзя сбрасывать со счетов и то, что этот Флайт Кен банально вешает мне лапшу на уши. Стоит проверить…» — обдумав всё в мгновение ока, Клейн сурово спросил:

— Когда именно тебе явилось это видение?

Сектант выдавил из себя жалкую, пропитанную первобытным страхом улыбку:

— Это… это было 4 февраля, в минувшую пятницу вечером. Я помню… помню это кристально ясно, ведь я как раз только-только раскрепостил духовность одной замужней дамы.

«Четвертое февраля…» — Клейн мысленно перекатал эту дату на языке, так и не нащупав в ней с ходу ничего примечательного.

Выдержав двухсекундную паузу, он сменил тему:

— Что вас связывает со Школой Розы?

— И какая нить тянется от «Матери Древа Желаний» к «Скованному Богу»?

Сыщик ни на йоту не тревожился о том, что истинный адмирал Эмириус мог быть прекрасно осведомлен об этих нюансах, равно как и светловолосый секретарь Люэран. В конце концов, подобный допрос играючи списывался на банальную протокольную проверку.

Лицо Флайта Кена исказила гримаса фанатичного экстаза, который он титаническим усилием воли силился сдержать:

— Мы… мы и есть одна из ветвей Школы Розы! Мой наставник — святой нашей ложи, Затвен.

— «Скованный Бог» — это лишь одно из воплощений «Матери Древа Желаний»!

— Наша «Матерь» — это подлинное, единственное божество, чье величие затмевает и ортодоксальную семерку, и самого «Истинного Творца»!

— Господин адмирал, вы избраны стать Ее благословенным!

«Трепать языком всякий горазд… Но если вдуматься: „Матерь Древа Желаний“ — это просто ширма для „Скованного Бога“? Если верить откровениям того злого духа из подземных катакомб — предположительно „Красного Ангела“ Медичи — Пути „Пленника“ и „Дьявола“ допускают взаимозаменяемость. А значит, способность „Скованного Бога“, почитаемого Школой Розы, до предела раздувать в живых существах низменные страсти вполне закономерна. Недаром их ложа раскололась на фракции „Умеренности“ и „Потворства“… Это безупречно ложится на картину произошедшего…» — поразмыслив, Клейн повернул голову к Люэрану:

— Оставь нас.

Юноша вознамерился выпотрошить из фанатика список всех его злодеяний, дабы оценить, сгодится ли тот на корм «Ползучему голоду».

— Слушаюсь, господин адмирал, — Люэран даже не подумал задавать лишних вопросов. Быстрым шагом покинув кабинет, он послушно прикрыл за собой дверь.

Едва тихий щелчок замка растаял в воздухе, как комната мгновенно провалилась в звенящую, глухую тишину, словно наглухо отсеченная от внешнего мира.

«Потусторонняя сила „Барона Коррупции“? Исказил само понятие „закрытой двери“, превратив кабинет в изолированную камеру? До чего же предусмотрительно…» — несколько секунд посмаковав эту мысль, Клейн внезапно вспомнил об одной зацепке и резко спросил:

— Шестого февраля, в воскресенье вечером. Какие дела вы вершили?

Флайт Кен на мгновение впал в ступор, после чего выдавил:

— Мы… повинуясь ниспосланному «Матерью Древа Желаний» откровению, мы пустили в ход «Ожерелье Размножения» вкупе с прядью волос одного бродяги, добытой нашим адептом. Провели ритуал и до небес раздули в нем чувство голода.

«Так и знал! Они нарочно свели в могилу того бродягу, что служил Эмириусу двойником! И всё это лишь ради того, чтобы пригвоздить флотоводца к месту, загнать его в капкан, заставить возлечь с Синтией и пропитаться скверной!» — в голове Клейна молниеносно сошлись все детали этого дьявольского пазла.

«Мое же появление подкинуло им совершенно иной сценарий и по чистой случайности пустило их коварный замысел под откос… Случайности… Нет, стоп!» — едва слово «случайность» вспыхнуло в мозгу, как сыщика словно током прошибло. Он кристально ясно осознал, чем именно примечательно четвертое февраля — день, когда «Матерь Древа Желаний» ниспослала сектанту то самое откровение во сне.

Ведь именно в этот самый день он впервые ступил на берег острова Олави!

Глава 631

Три дня спустя

«Неужто вся эта заварушка затевалась именно против меня?» — Клейн внутренне содрогнулся, и сонливость как рукой сняло, уступив место кристальной, ледяной ясности рассудка.

Для человека, чья жизнь то и дело превращалась в череду подобных катастроф, в таких вопросах давно выработалась паранойя, граничащая с манией преследования.

'А ведь шансы на это весьма велики… Едва я ступил на берег острова Олави, как «Матерь Древа Желаний» тут же ниспослала Флайту Кену откровение во сне, запустив маховик этого коварного плана. А когда мы с Билтом Брандо пересеклись впервые, фанатики Секты Небесных Тел провернули свой обряд, сведя в могилу того бродягу-дублера через безудержное обжорство…

Если бы их мишенью изначально выступал адмирал Эмириус, заговорщики должны были железобетонно гарантировать, что, лишившись двойника, флотоводец не сыщет новой подмоги или иного способа скрыть свое отсутствие. Вот только это уравнение пестрело неизвестными, и мое собственное вмешательство — самое яркое тому доказательство…

Но если главной целью был именно я, все эти нестыковки мгновенно выстраиваются в безупречную логическую цепь'. Пустив в ход таланты «Клоуна», сыщик удержал на лице ледяную невозмутимость, в глухом безмолвии сверля Флайта Кена пронзительным взглядом.

Едва эта дерзкая догадка пустила корни в его сознании, как следом нахлынул новый вихрь неразрешимых сомнений:

'Но откуда им было доподлинно известно, что Билт Брандо обратится за помощью именно ко мне?

Ведь слушок о том, что Герман Воробей способен виртуозно менять личины, пустила по ветру «Вице-адмирал Болезнь» Трейси. А эта деталь уж точно лежала вне зоны контроля «Матери Древа Желаний»…

Впрочем, если взглянуть на доску под иным углом — всё сходится. Быть может, именно из-за того, что эти слухи разлетелись по округе, а я как раз бросил якорь на Олави, «Матерь Древа Желаний» и ниспослала свое откровение, дав ход всей этой заварушке.

Вот только загвоздка в другом: с какой стати Ей вообще понадобилось осквернять меня? Вражда между мной и Школой Розы отнюдь не достигла тех масштабов, чтобы привлечь взор еретического божества! Подумаешь, мы с мисс Шарон и Маричем пустили в расход «Мстительного духа» пятой Последовательности, «Живого мертвеца» шестой да «Оборотня» седьмой, прихватив «Багровую лунную корону» вкупе с флаконом биологического токсина… Что же до охоты на «Адмирала Крови», так она оборвалась, не успев начаться. На деле в землю лег лишь «Стальной» Маквити…

Даже если бы они решили отомстить за эти обиды, ответный удар вряд ли бы превысил уровень святого!

Неужто дело в моей собственной, пугающей уникальности? Едва я ступил на остров, как моя аура вступила в незримый резонанс с артефактом, пропитанным духом «Матери Древа Желаний»?

Но ведь ни в Баклунде, ни в Тингене ни одна священная реликвия, оставшаяся от иных божеств, не выкидывала подобных фортелей.

И еще одна деталь. Загодя воспарив над серой мглой и раскинув карты, я получил кристально ясный вердикт: гибель дублера была чистой воды случайностью, к которой не приложили руку ни мифические создания, ни запечатанные артефакты «0» класса. Увы, суровая реальность вдребезги разбила это откровение…

Это… это что же получается? Мое прорицание в таинственных чертогах впервые подверглось тотальному, целенаправленному искажению? Причем провернули это так виртуозно, что я не почуял ни малейшего подвоха⁈'

Ход мыслей Клейна резко оборвался. Юноша с леденящим ужасом осознал: вот она, самая чудовищная и фатальная брешь во всей этой истории.

Даже когда в дело вмешивался проклятый артефакт «0–08», прорицания лишь упирались в глухую стену, не давая ответов, но их итог никогда не подменялся наглым враньем!

«Выходит, в игру вступила мощь, наголову превосходящая запечатанные артефакты „0“ класса? Неужто сама „Матерь Древа Желаний“ лично спутала мне карты, доказав, что Она — подлинное, истинное божество? Но ведь даже ортодоксальной семерке не по зубам напрямую вмешиваться в дела материального мира без соответствующих, грандиозных ритуалов… Хм, постойте-ка. Я ведь тоже гадал над серой мглой о рисках „отыгрыша“ роли адмирала Ривельта. Откровение сулило вполне приемлемую угрозу, и события безупречно совпали с этим предсказанием. Почему же этот результат остался нетронутым?» Чем глубже сыщик копал, тем гуще становился окутывающий это дело туман.

Но больше всего его ставило в тупик другое: если конечной целью этого осквернения был он сам, отчего же ему не пришлось продираться сквозь адские, невыносимые испытания, а удалось разрубить этот гордиев узел играючи, почти без хлопот?

На фоне этого весь дьявольский замысел «Матери Древа Желаний» казался нелепым, жалким фарсом! Дождавшись момента, когда свинцовая, удушающая тишина почти раздавила рассудок Флайта Кена, Клейн вновь нарушил молчание, желая проверить свои гипотезы.

К его немалому удивлению выяснилось, что за всю минувшую неделю Секта Небесных Тел ни разу не проводила обрядов с мольбами к «Матери Древа Желаний» о блокировке гаданий. Да и никаких запасных планов на случай провала заговора у них отродясь не водилось.

«Какая чушь…» — выудив золотую монету, Клейн звонким щелчком подбросил ее в воздух, намереваясь поставить финальную точку.

Даже без вмешательства мистики сыщик был железобетонно уверен в правдивости Флайта Кена. Во-первых, под гнетом давления психика пленника окончательно дала трещину, лишив его малейшего шанса на ходу стряпать складную ложь. А во-вторых, его исповедь была логически безупречна и поразительно точно перекликалась с теми деталями, о которых Клейн умышленно умолчал.

Хлоп! Золотой соверен послушно лег на раскрытую ладонь. Профиль монарха гордо взирал вверх, подтверждая правоту юноши.

Сопоставив вердикт гадания с фактами, Клейн окончательно удостоверился: Флайт Кен был кристально честен.

Задвинув рой неразрешимых сомнений в дальний угол сознания, юноша вновь устремил ледяной, напрочь лишенный веселья взгляд на сектанта и спросил:

— Какие именно злодеяния, попирающие законы Королевства и моральные устои, числятся за твоей душой?

Флайт Кен впал в ступор на несколько секунд. Казалось, этот вопрос внезапно сбросил с него часть гнета, и его рассудок слегка прояснился.

В его искаженной картине мира заговор против адмирала Эмириуса был тем самым непростительным, чудовищным преступлением, способным навлечь на него неистовый гнев этой высокопоставленной фигуры. Всё остальное казалось лишь жалкими, ничтожными проступками, совершенно недостойными внимания настоящего полубога.

А потому тот факт, что допрос миновал самую опасную, роковую фазу и скатился к будничным прегрешениям, вселял в него робкую надежду на вполне сносный, благополучный финал.

Губы Флайта Кена дрогнули в едва заметной, подобострастной улыбке, и он затараторил, торопливо выкладывая всё как на духу:

— Как-то раз, позарившись на чужое наследство, я целую ночь напролет истязал одно семейство. Пустив их в расход и вышвырнув трупы в джунгли, я состряпал фальшивые бумаги и благополучно прибрал к рукам весьма солидный куш.

— Я намеренно, шаг за шагом подталкивал многих прихожан к слепому потаканию своим низменным страстям. С упоением наблюдал, как они, пожираемые последующей пустотой и глухим раскаянием, дюйм за дюймом превращаются в безвольный корм для «Матери Древа Желаний».

— Я заманил в свои сети немало почтенных дам. Прикрываясь сладкими речами о раскрепощении их истинной натуры и духовном спасении, я безжалостно брал их силой.

— Тех же, кто дерзнул отвернуться от нашей веры, я мучил до самой смерти. Моей излюбленной забавой было методично, кусочек за кусочком, отсекать от их тел все выступающие части…

Он выплевывал свои мерзкие злодеяния одно за другим, словно выпотрошенный мешок, совершенно не таясь и не скрывая ни единой капли крови.

Слушая эту леденящую душу исповедь, Клейн отказывался верить собственным ушам. Ему и в страшном сне не могло привидеться, что человеческая натура способна пасть в столь бездонную, непроглядную пучину первобытной мерзости.