Удел полубога — хладнокровно купировать форс-мажоры и принимать доклады, а не носиться в мыле по подворотням!

Сидя в тишине кабинета, Клейн вполуха слушал доносящиеся снаружи хаотичный топот, панические крики, отрывистые приказы и суету. А перед его мысленным взором против воли вновь и вновь всплывала та самая ослепительная россыпь звездного неба и пульсирующее, пронзительно-яркое светило.

«Какой же смысл сокрыт за этими символами?» — сурово сдвинув брови, Клейн опустился в кресло за массивным письменным столом, позволив густым теням от портьер наглухо скрыть свой силуэт.

В памяти молниеносно выстроилась вполне логичная цепочка. Опираясь на древние мифы Города Серебра и откровения Эмлина Уайта о природе рода Крови, он железобетонно знал: Путь «Луны» отчасти властвует над доменом «размножения и плодородия». И это безупречно ложилось на те первобытные, извращенные порывы, что демонстрировала мутировавшая Синтия.

«Ослепительное звездное небо… Мистер „Дверь“ в свое время поведал великому Расселу, что Богине в колоде Таро соответствует аркан „Звезда“, а вовсе не „Луна“. Неужто этот призрачный космос — отсылка к Ней? Хм, за личиной „Первозданной Луны“ явно скрывается какое-то божество, ангел или даже Архидемон Бездны, в то время как Богиня гордо носит титул „Владычицы Багрянца“. Быть может, это Она нацепила маску „Первозданной Луны“, узурпировав пустующий престол и прибрав к рукам соответствующую власть?» Клейн прекрасно отдавал себе отчет, что подобные размышления — чистой воды богохульство, грозящее карой небесной, однако не мог удержаться от подозрений в адрес Богини Вечной Ночи.

Впрочем, он тут же отмел эту дерзкую теорию. Что прародительница вампиров Лилит, что сама «Первозданная Луна» воплощали в себе исключительно слепую жажду «размножения». Ни о каком обжорстве, звериной гордыне или маниакальной жажде признания речи не шло. А ведь поведение недавних жертв пестрело именно этими пороками! Да и остальные сакральные титулы Богини Вечной Ночи совершенно не пересекались с подобными сферами.

«Вот под визитную карточку Пути „Дьявола“ это подходит идеально — те же „Апостолы Желаний“ в разжигании пороков собаку съели… Неужто место „Первозданной Луны“ и впрямь узурпировал какой-нибудь высший демон? Или даже сам владыка Бездны, тот самый монстр, что величает себя „Темной стороной Вселенной“ — истинное божество нулевой Последовательности „Бездна“? Шансы на это поистине колоссальны. Вот только есть одна загвоздка: при таком раскладе в видении ни за что не всплыли бы ни звездное небо, ни та ослепительная звезда. Ни „Луна“, ни „Бездна“ с подобным символизмом вообще никак не вяжутся…» Чем глубже Клейн копал, тем больше зияющих дыр находил в этой гипотезе.

В вихре этих мятущихся мыслей его внезапно осенило.

В памяти всплыл один термин — тот самый, что раз за разом мелькал в оккультных трактатах как нечто фундаментальное, но при этом ни разу не удостаивался хоть сколько-нибудь внятного, детального толкования!

Астральный мир!

Если вынести за скобки маргинальные учения Школы Жизни с их бреднями про «мир абсолютного разума», львиная доля мистических догматов сходилась в одном: мироздание зиждется на трех столпах — реальном мире, мире духов и астрале.

С «реальностью» всё было предельно ясно. Познания о «мире духов» служили незыблемым фундаментом для бесчисленных ритуалов и Потусторонних талантов. А вот «астральный мир» в картине мира Клейна оставался сплошным, зияющим белым пятном.

«Выходит, это иллюзорное звездное небо — не что иное, как сам „астральный мир“, а та пульсирующая звезда — некая затаившаяся там сущность? Я ведь уже давно подозревал, что астрал служит обителью для истинных божеств… При таком раскладе, если этот символ указывает на „Первозданную Луну“, всё складывается во вполне жизнеспособную теорию…» — Клейн решил пока не ломать над этим голову. Откинувшись в кресле, он принялся скрупулезно прокручивать в памяти события последних дней, терпеливо дожидаясь доклада от своих ищеек.

Секунды складывались в минуты. Наконец тишину разорвал знакомый перестук шагов, стремительно поднимающихся по лестнице и приближающихся к дверям.

Светловолосый секретарь Люэран дважды стукнул костяшками по дереву, переступил порог и, почтительно склонив голову, ледяным, деловым тоном отчеканил:

— Господин адмирал, логово Секты Небесных Тел обнаружено. Их предводитель взят под стражу.

— Наводку подкинули родители мисс Синтии.

— Эта шарашка вовсю орудует на Олави последние несколько лет. Их доктрина — это отказ от любой одежды, единение с природой и слепое потакание низменным инстинктам. Они свято верят, что лишь сбросив все оковы приличий, человек способен достичь истинного духовного катарсиса.

— А бесконтрольное размножение — лишь закономерный побочный эффект подобной философии.

Выдержав короткую паузу, Люэран веско добавил:

— Их главарь оказался Потусторонним. Это «Безумец» восьмой Последовательности.

«„Безумец“? Тот самый „Безумец“ из Пути „Пленника“? Неужто здесь замешана Школа Розы? Хм… В их рядах как раз идет грызня между фракциями „Умеренности“ и „Потворства“, и догматы последних просто безупречно ложатся на ту грязь, что творилась в спальне…» — сердце Клейна тревожно екнуло, однако на лице не дрогнул ни единый мускул. Сурово сдвинув брови, он бросил:

— Тащи его сюда.

Глава 630

Временная точка

Предводителя Секты Небесных Тел звали Флайт Кен. Этому худощавому мужчине с узким лицом и густой каштановой бородой было на вид около тридцати, а его шею обвивала зловещая синеватая татуировка.

Когда Люэран втащил его в кабинет и бросил перед Клейном, сектант выглядел донельзя изможденным, словно уже успел пройти через жесточайшие ментальные пытки.

— Господин адмирал, при задержании этот фанатик раз за разом жертвовал собственным рассудком в обмен на силу, так что сейчас его разум балансирует на грани полного краха… — светловолосый секретарь Люэран скрупулезно, в мельчайших деталях доложил обстановку, совершенно не заботясь о том, подметил ли Эмириус эти нюансы самостоятельно.

«Вот и славно…» Клейн еще недавно всерьез опасался, что Флайт Кен перекинется в «Безумца» и, отгородившись от любого ментального давления, наотрез откажется отвечать. Случись такое, сыщику пришлось бы идти на риск: выставлять подчиненных за дверь и пускать в ход спиритический сеанс, что неминуемо навлекло бы лишние подозрения.

Устремив на пленника ледяной, пронизывающий взор, юноша, надежно укрыв левую руку за массивной столешницей, позволил ей бесшумно налиться тусклым золотистым сиянием.

«Ползучий голод» переключился на душу «Дознавателя»!

А ведь профессия «Дознавателя» была не чем иным, как седьмой Последовательностью Пути «Арбитра» — той самой стези, по которой шагал истинный адмирал Эмириус!

В бездонной глубине глаз Клейна тут же заплясали две крошечные искры, подобные вспышкам молний, идеально наложившись на отражающийся в зрачках силуэт Флайта Кена.

«Ментальный прокол» был готов сорваться с цепи в любую долю секунды!

Впрочем, пускать эту Потустороннюю способность в ход напрямую Клейн не собирался. Как-никак, удар нес в себе мощь лишь седьмой ступени, и, нанеси он его прямо на глазах у прожженного Люэрана, светловолосый секретарь мигом бы раскусил фальшивку.

Опираясь исключительно на незримое, давящее величие духовного тела, дарованное «Ментальным проколом», Клейн, словно монолитное изваяние истинного Эмириуса, рокочущим басом произнес:

— Тебе знакома Синтия?

С этими словами он плавно вскинул правую руку, позволяя зажатому в ладони угольно-черному кулону, до боли напоминающему крошечный рог носорога, выскользнуть из пальцев и повиснуть в воздухе на цепочке:

— Что это за дрянь?

Изможденного сектанта пробила крупная дрожь. Ему почудилось, будто к самому его разуму приставили лезвие острого кинжала, готового в любую секунду пронзить сознание насквозь.

Инстинктивно вжав голову в плечи, он заикаясь пролепетал:

— Знакома.

— Синтия… мисс Синтия до смерти желала зачать от вас, господин адмирал, дитя, наделенное паранормальными талантами. Родители вывели ее на меня.

— Это «Ожерелье Размножения», выкованное из эссенции, дарованной самим Божеством. Достаточно лишь проглотить щепотку пыльцы с кулона и носить его не снимая, и… и вы, Ваше превосходительство, не смогли бы устоять перед ее чарами…

Клейн выслушал исповедь в абсолютном безмолвии, разрываясь между доверием и холодным скепсисом.

В мотивы самой Синтии верилось легко. Будь то ее собственные, алчные амбиции или жесткий нажим со стороны родни, эта юная красавица и впрямь маниакально жаждала родить Эмириусу наследника — в конце концов, именно об этом кричало каждое слово девушки после ее кошмарной мутации.

И пусть лоэнская аристократия на дух не переносила бастардов, всячески вытесняя их на задворки общества, в мире мистики правила игры менялись. Бастард, благополучно появившийся на свет и унаследовавший изрядную долю Потусторонних характеристик отца, неминуемо получал бы свою долю почестей и власти. Древние династии, хранящие в своих закромах бездну тайн, ценили подобное превыше всего — и гордый род Ривельтов исключением отнюдь не являлся.

Вдобавок, за суровым, чопорным фасадом адмирала скрывалась натура сентиментальная, свято чтящая кровные узы. Он бы ни за что не отвернулся от собственного ребенка, пусть и рожденного вне брака, окружив его заботой и любовью… «Должно быть, именно в этом и крылась подлинная причина отчаянного рвения Синтии…» — с тяжелым сердцем беззвучно вздохнул сыщик.

Что же до сомнений, то они всецело крутились вокруг истинной природы проклятого «Ожерелья Размножения». Клейн нутром чуял: Секта Небесных Тел намеренно скормила девушке сладкую ложь, утаив подлинное, смертоносное предназначение артефакта.

Дюйм за дюймом взвинчивая незримый гнет «Ментального прокола», юноша немигающим, ледяным взглядом сверлил глаза Флайта Кена, пока сектант, не выдержав чудовищного давления, вновь покорно не опустил голову.

— И на что еще способна эта дрянь? — Клейн вновь легонько качнул растрескавшимся кулоном.

Его тон оставался пугающе ровным и безмятежным. Всем своим видом он демонстрировал, будто доподлинно знает все секреты, а этот допрос — лишь формальность ради протокола.

Под лавиной этого невыразимого, удушающего ужаса и без того расшатанная психика Флайта Кена окончательно дала трещину. С глухим стуком рухнув на колени, он едва ли не в припадке истерики завопил:

— Оно… оно должно было осквернить вас!

— Стоило Синтии лишь проглотить стертую с него пыльцу и истово вознести молитву «Матери Древа Желаний», как семя любого мужчины, чье ложе она разделит и от кого понесет дитя, оказалось бы безнадежно отравлено!

— И тогда… тогда вы бы неизбежно переродились в фанатика «Матери Древа Желаний»! Стали бы Ее верным, безропотным избранником!

«Так вот где собака зарыта…» — мозаика в голове Клейна мгновенно сложилась в безупречную картину. Последние белые пятна в загадке сегодняшнего ночного кошмара растворились без следа.

Коварный замысел Секты Небесных Тел сводился к простому и изящному ходу: превратив «Ожерелье Размножения» в банальную, лишенную магии побрякушку и подсунув ее Синтии, они намеревались осквернить разум самого Эмириуса Ривельта. Превратить одного из самых влиятельных военачальников Лоэна в слепого пса «Матери Древа Желаний», дабы тот прикрывал их еретическую шарашку и осыпал её щедрыми благами.

И главным козырем в этой игре служила абсолютная, железобетонная конспирация. Никакой грубой силы, никаких кровопролитных налетов или первобытного ужаса — всё должно было выглядеть до скуки естественно и обыденно.

'Стало быть, получив от меня от ворот поворот целых три раза подряд, Синтия попросту не смогла выплеснуть накопившуюся внутри скверну. Яд «Ожерелья» бурлил в ее крови, пока не пробил критическую отметку, установив прямой, гибельный контакт с «Матерью Древа Желаний». И это обернулось той самой внезапной, чудовищной метаморфозой…

Выходит, и сама эта древоподобная тварь не несла в себе фатальной угрозы для подлинного Эмириуса Ривельта. Даже я, прибегнув к мощи амулета «Девятый закон», сумел стереть её в порошок без особых хлопот. В конце концов, еретикам совершенно не с руки было идти на открытый конфликт с могущественным полубогом, их целью был лишь тихий, бесшуный яд…' — Клейн незаметно, краем глаза скользнул по светловолосому секретарю.

Люэран, к этому моменту уже и сам смекнувший всю подноготную заговора, низко опустил голову и глухо, сдавленно произнес:

— Ваше превосходительство, вина за этот провал целиком и полностью лежит на нас.

— Мы взяли под плотный колпак саму мисс Синтию и местную прислугу, однако совершенно упустили из виду ее родню и круг общения.

— Я готов понести любую кару. Даже если вы прикажете отдать меня под трибунал.

Как бы на это отреагировал истинный флотоводец? Клейн молниеносно, без остатка растворился в шкуре Эмириуса, пропуская сквозь себя всю ту горечь, безысходность, скорбь и подавленную ярость, что терзали адмирала в последние дни.

Не дрогнув ни единым мускулом и сохранив безупречно ровную, властную выправку, сыщик сурово отчеканил:

— К этому разговору мы вернемся позже.

Скрытый подтекст читался предельно ясно: «Поглядим, как ты покажешь себя в деле».

Люэран на долю секунды оторопел. Секретарь решительно отказывался верить, что адмирал спустит ему столь вопиющий промах с рук так легко.

Полуприкрыв глаза, Клейн добавил низким, рокочущим баритоном:

— Мой отец, ныне покойный старый граф Ривельт, в свое время вбил мне в голову одно мудрое правило.

— Оно гласило: прощай своим людям их первую ошибку.

— И тебе, Люэран, равно как и всей адмиральской гвардии, стоит возносить хвалу небесам за его милосердие.

Взгляд блондина тревожно дрогнул. Бесшумно втянув воздух, секретарь сбросил с себя маску ледяного профессионализма и с неподдельной искренностью отозвался: