Незнакомец щедро расплескал во все стороны свою духовность, сканируя округу, а затем резко, хищно вскинул руку, ухватившись за саму пустоту, и с силой распахнул почти незримые, сотканные из воздуха врата.

Могущественный мастер сделал один уверенный шаг за порог и бесследно растворился в небытии, покинув этот мир.

В ту же секунду Клейн, затаившийся в каюте первого класса, спинным мозгом почуял, как давящая, смертоносная угроза стремительно отступает. Не в силах больше сдерживать напряжение, сыщик тихо, с колоссальным облегчением выдохнул.

Устремив пронзительный взор на покоящуюся на кофейном столике «Кость Вероятностей», он не удержался от восторженной мысленной тирады:

'Не будь у этого кубика таких чудовищных, фатальных побочных эффектов, цены бы ему не было. Настоящий божественный артефакт!

Воистину, не зря он носит клеймо запечатанного артефакта нулевого класса. И впрямь воплощенная «Уникальность» Пути «Монстра»…'

— Ч-что… что это сейчас было? — пухлый Аптекарь Дарквелл, к которому лишь теперь вернулись жалкие крохи смелости, задал вопрос дрожащим, сдавленным шепотом.

Клейн, ни на йоту не изменив своей вальяжной позы, ледяным тоном отрезал:

— Тебе совершенно ни к чему это знать.

— П-понимаю, прекрасно понимаю… Чем больше знаешь, тем ближе смерть, — судорожно закивал Дарквелл, торопливо утирая выступившую на лбу холодную испарину.

В последующие несколько часов судьба больше не подкидывала им никаких скверных сюрпризов. Лишь когда ослепительное солнце окончательно нырнуло за горизонт, а небеса укрылись густым вечерним мраком, Клейн наконец-то разглядел вдали возвышающийся, пронзающий тьму силуэт маяка.

Глава 611

Парламентарий Судьбы

Остров Олави лежал к северо-востоку от архипелага Ротсид. По прямой дистанция казалась пустяковой, однако безопасный судоходный фарватер безжалостно петлял, накручивая лишние сотни морских миль.

Изначально этот клочок суши представлял собой первобытную глушь, кишмя кишащую всевозможными паранормальными тварями, куда не ступала нога человека. Лишь на закате эпохи охоты Королевство Лоэн приспособило остров под колонию для каторжников, и мало-помалу здесь выросли первые деревеньки и городки.

Когда же колонизаторы шаг за шагом добрались до островов, лежащих еще дальше на восток, Олави, благодаря выгодному расположению на торговых путях и щедрым природным богатствам, стал магнитом для свежих переселенцев, обзаведясь весьма процветающим портовым городом.

В сгустившемся полумраке луч маяка вспыхнул настолько ярко и приветливо, что казался почти теплым. Повинуясь его путеводному свету, пассажирский лайнер неспешно втянулся в гавань и благополучно пришвартовался у причала.

— Ну наконец-то, хвала Багровой Луне и милости фортуны! — пухлый Аптекарь Дарквелл резво спрыгнул с последней ступеньки трапа, с облегчением ощутив под ногами твердый бетон.

«Будем откровенны, помимо фортуны, тебе стоило бы благодарить „Шута“ вкупе с „Морским богом“…» — Клейн, сжимая в одной руке кожаный саквояж, легонько пристукнул тростью по земле.

Дарквелл надежно припрятал футляр с «Костью Вероятностей» и, не теряя ни секунды, выведал адрес того самого звонаря по имени Кано. Наняв экипаж, он помчался прямиком к собору Святого Драко, уверенно шагнув под своды монументальной колокольни, чья архитектура щеголяла смелым сплетением красных, синих и желтых оттенков.

Внутри башни у звонаря имелась собственная крошечная каморка.

Тук-тук-тук! Дарквелл нетерпеливо забарабанил в дверь, сгорая от желания поскорее сбагрить с рук проклятую ношу.

С противным скрипом бурая деревянная створка отворилась, и на пороге возник весьма рослый, но слегка сутулый мужчина.

На вид ему было около сорока. По отдельности черты его лица не вызывали никаких нареканий, однако, будучи собранными воедино, они создавали пугающее, режущее глаз чувство дисгармонии.

Клейну хватило лишь беглого взгляда, чтобы подметить: один глаз звонаря сидел заметно выше другого, ноздри разительно отличались по размеру, а дряблые мышцы левой половины лица тянули уголок губ вниз, тогда как справа картина была диаметрально противоположной.

Ноги Кано тоже были разной длины, а одна рука оказалась массивной и литой, в то время как вторая — иссохшей и костлявой. Весь облик мужчины источал гротескную, уродливую асимметрию.

— Вы кто такие? — облаченный в черную мантию Кано смерил визитеров хмурым взглядом.

— Звонарь Кано? — настороженно вопросом на вопрос ответил пухлый Аптекарь.

Кано криво усмехнулся, продемонстрировав свою фирменную перекошенную ухмылку:

— Думаю, второго столь же уродливого бедолаги в мире не сыскать.

— Ваша правда, — с обезоруживающей прямотой кивнул Дарквелл, но тут же весело хмыкнул. — А духом вы, погляжу, не падаете. Будем откровенны: для мужика смазливая мордашка — дело десятое. Главное — чтобы в постели осечек не было!

«Ц-ц-ц, ты просто в жизни не встречал тех взбалмошных аристократок, что готовы удавиться ради красивого личика…» — Клейн, чье прошлое на Земле пришлось на эпоху поклонения смазливым поп-идолам, лишь мысленно фыркнул.

Лицо Кано мигом потемнело:

— Я не расположен обсуждать подобные вещи.

— Неужто и там проблемы? Ничего, пустяки! В моем арсенале полно всяких настоек, хоть одна да вернет мужскую силу… — не успел Аптекарь договорить, как Клейн, всерьез опасаясь, что болтуна прибьют прямо на месте, шагнул вперед, наполовину заслоняя тушу Дарквелла.

Сыщик произнес низким, ровным баритоном:

— Он ученик Роя Кинга.

— Я уже догадался. Рой описывал его повадки, — Кано отступил в сторону, жестом приглашая гостей внутрь.

Каморка оказалась донельзя тесной: скромная койка да тумба, заодно служившая обеденным столом. Что же до уборной, то она, судя по всему, располагалась на самом нижнем ярусе колокольни.

Выудив футляр для колец, Дарквелл сунул его в руки Кано, расплывшись в заискивающей улыбке:

— Наставник велел передать вам эту вещицу.

Кано откинул крышку. Убедившись, что на гранях кости краснеет четверка, он заметно выдохнул с облегчением и повернулся к Аптекарю:

— А ты оказался не таким уж и безнадежным болваном, каким тебя малевал учитель. Сразу видно: пустить ее в ход ты даже не пытался. Иначе бы эта дрянь пробудилась, смекнув, что старые печати пали.

— Э-э… — толстые щеки лекаря предательски вспыхнули, и он выдавил из себя правду: — Просто сейчас у нее период затишья. Пройдет час-другой, и она снова примется плясать по своей воле. Так что вам бы лучше поскорее сообразить, как запечатать ее обратно.

Лицевые мышцы звонаря нервно дернулись:

— Опять?

— Ну, тут такое дело… я случайно выронил её, и она… она как бы понемногу очнулась… — Дарквелл на одних инстинктах попытался скосить глаза на сову Гарри, ища поддержки, но вдруг сообразил, что пернатая тварь в каморку так и не впорхнула, благоразумно оставшись снаружи на карауле.

Глаза Кано округлились от шока, а сутулая спина едва не выпрямилась по струнке:

— И каким же чудом ты вообще добрался сюда живым⁈

Звонарь был свято убежден, что проклятый кубик должен был давно и изощренно угробить этого нерадивого ученика Роя Кинга.

Аптекарь поспешно ткнул пальцем в сторону Германа Воробья:

— Всё благодаря этому джентльмену! Он — невероятно могущественный авантюрист. Мало того, что обеспечил надежную охрану, так еще и нашел способ на время усмирять эту кость.

— Что за способ? — не сдержав любопытства, выпалил Кано.

Клейн лишь едва заметно улыбнулся:

— Коммерческая тайна.

Лицо Кано претерпело целую гамму сложных эмоций. В конце концов, прижав руку к груди, он отвесил учтивый поклон:

— От лица всей нашей ложи выражаю вам глубочайшую признательность за помощь.

Дарквелл, не упуская момента, вставил свои пять копеек:

— За услуги телохранителя он берет тысячу фунтов вкупе с одним условием: мы обязаны раздобыть для него мистический артефакт с убойной атакующей мощью и терпимыми побочными эффектами, за который он выложит справедливую рыночную цену.

— Э-э, в моих карманах болталось лишь три сотни с небольшим, так что авансом я отстегнул только это. Остальное ложится на ваши плечи…

Выслушав эту тираду в звенящей тишине, Кано скривил губы:

— А у меня и вовсе чуть больше сотни…

В каморке звонаря мгновенно повисло тягостное, глухое молчание. Лишь проникающий сквозь щели ветер со свистом врывался в комнатушку, обдувая лица троих мужчин.

Наконец Кано вновь подал голос:

— Быть может, у парламентария Ричарда найдется нужная сумма. Я провожу вас к нему.

«Видать, проникся к нам доверием. Как ни крути, а жизнь Парламентария Судьбы не идет ни в какое сравнение с ценностью „Кости Вероятностей“. Будь мы засланными казачками, ни за что бы не притащили артефакт с собой, рискуя упустить Уникальность в случае провала…» — рассуждал про себя Клейн, наблюдая, как звонарь выуживает из темного угла керосиновую лампу.

В этот самый миг сыщик незаметно активировал духовное зрение, бегло сканируя ауру Кано.

От увиденного брови юноши едва не поползли на лоб — цвета чужого биополя оказались донельзя причудливыми.

Оттенки, отвечающие за эмоции, ничем не выделялись, зато эфирное тело, отражающее физическую оболочку, выглядело кричаще неестественным. Зелень в области сердца, фиолетовые тона вокруг головы, желтизна пищеварительного тракта — всё это казалось грубо сшитым воедино лоскутным одеялом, источая ту самую вопиющую дисгармонию.

Точно такое же извращенное впечатление производило и само ментальное состояние звонаря.

«Франкенштейн во плоти?» — опираясь на свой богатый багаж оккультных знаний, Клейн выстроил предварительный вердикт.

Тем временем Кано, запалив фонарь, бросил взгляд на авантюриста Германа Воробья и с абсолютно непроницаемым лицом изрек:

— Я нутром чую чужое духовное зрение.

— Полагаю, вы уже успели подметить кое-какие аномалии. Я появился на свет вовсе не естественным путем. Я — плод алхимии человеческого тела, эксперимент Церкви Матери-Земли. Причем из числа откровенно бракованных. Вот почему мужской силой я обделен напрочь.

Последняя фраза предназначалась исключительно Дарквеллу.

Больше не проронив ни звука, Кано укутался в свою черную мантию и, сутуля массивные плечи, зашагал по ступеням вниз, рассеивая тусклым светом фонаря непроглядный мрак звенящей тишины колокольни.

«Плод алхимии от Церкви Матери-Земли? Но ведь собор Святого Драко безраздельно принадлежит Церкви Повелителя Бурь… Оказавшись бракованным экземпляром и не заслужив признания, Кано переметнулся в Школу Жизни? Звучит логично: обе эти фракции делят между собой Путь „Аптекаря“, а значит, точки соприкосновения у них неизбежны… Но с какой стати Школа Жизни засунула этого явно непростого кадра в звонари к инквизиторам Бури? Обычная конспирация, или же между ними есть какая-то тайная, незримая связь?» — Клейн, сохраняя внешнее ледяное спокойствие, послушно шагал следом за провожатым, пока они не покинули башню и не подошли к каменному мосту неподалеку.

Едва приблизившись к самому левому пролету моста, Клейн внезапно почуял неладное и вскинул голову, устремив взгляд куда-то по диагонали вверх.

Сова Гарри, бесшумно летевшая следом, как раз опустилась на одну из ветвей.

Хрясь!

Ветка с сухим треском обломилась. Гарри камнем рухнул вниз и лишь чудом, отчаянно замахав крыльями, сумел выровнять полет, избежав позорного падения на землю.

Дарквелл уже было открыл рот, чтобы возмутиться, но Кано опередил его, пояснив низким, глухим голосом:

— Парламентарий Ричард ранен, и его силы слегка вышли из-под контроля. Любой, кто окажется в определенном радиусе от него, неминуемо навлечет на себя порчу и неудачи.

С этими словами звонарь замер на месте и небрежно швырнул футляр с игральной костью прямо в зев мостового пролета:

— Господин парламентарий, ученик Роя Кинга доставил артефакт.

— Превосходно, — донеслось из непроглядного мрака подземелья хриплое, надтреснутое эхо.

Из кромешной темноты слепо вынырнула ладонь, местами покрытая серебристо-белой чешуей. Нащупав упавшую на сырую землю коробочку, пальцы намертво стиснули ее.

Щелкнув замком, невидимый собеседник выудил из футляра ту самую молочно-белую кость.

Следом из мрака вынырнула вторая рука, точно так же обезображенная серебристой чешуей. В ее ладони покоилось нечто похожее на свернутый из тонкой кожи бумажный свиток.

При ближайшем рассмотрении вещица напоминала полую трубку, чьи концы были наглухо спаяны воедино, образуя замкнутое кольцо. В тусклом свете багровой луны она отливала мертвенно-серым оттенком. Ее поверхность сплошь покрывала затейливая вязь оккультных символов, магических печатей и древнегерметических рун, недвусмысленно указывающих на «Змея Судьбы» Уилла Осептина.

«Парламентарий Судьбы» Ричард ловко разъединил концы этой диковинки, засунул внутрь «Кость Вероятностей» и вновь намертво сомкнул края.

«Замкнуть артефакт в крошечной, бесконечно повторяющейся петле судьбы, дабы тот навеки увяз в безмятежном сне? Как и ожидалось, „Змей Судьбы“ Уилл Осептин предвидел подобный расклад и загодя подстелил соломку…» — с облегчением выдохнув, Клейн отвел взор. В тишине вновь раздался хриплый бас Ричарда:

— Я уже осведомлен о вашем договоре, мистер Герман Воробей.

— Что касается мистического артефакта, я непременно займусь его поисками, как только оправлюсь от ран.

— А вот те семьсот фунтов… Прямо сейчас я одарю вас благословением фортуны. Прогуляйтесь по местным казино Олави и играючи сорвете свой куш. Но зарубите себе на носу: не смейте выносить из одного заведения больше двухсот монет, а общий улов не должен превысить порог в семь сотен.

«Иными словами, у тебя тоже ни гроша за душой… Впрочем, учитывая, что ты отсиживаешься в сырой яме, зализывая раны, пустые карманы — дело житейское…» — Клейн ответил едва заметным кивком: