— Ты вообще кто такой?

Но Эмлин не торопился с ответом. Вместо этого он лениво обвел округу взглядом и с цоканьем протянул:

— И впрямь впечатляет, я даже пискнуть не успел, как меня уволокли в мир грез.

Впрочем, вырываться из иллюзии он совершенно не спешил. Под налитым свинцовой тяжестью, пронзительным взором Леонарда Митчелла вампир невозмутимо выудил из кармана тот самый миниатюрный значок, что всучил ему «Мир».

Мазнув по реликвии глазами, Леонард слегка расслабил лицевые мышцы. Чуть склонив голову набок, он застыл в безмолвии на пару долгих секунд.

Абсолютно бесшумно Эмлин Уайт воочию узрел, как окружающие декорации стремительно покрываются трещинами и осыпаются в прах, словно мириады зеркальных осколков, разбитых единым сокрушительным ударом.

Леонард издал тихий смешок и кивком указал в глубь прихожей:

— Заходи, там и потолкуем.

Глава 610

Бросок кости

Услышав приглашение Леонарда Митчелла, Эмлин ничуть не стушевался. Сжимая в руках шелковый цилиндр и пряча на губах едва уловимую улыбку, он уверенно шагнул в дом.

Снимать верхнюю одежду вампир не стал. Как-никак, «Профессор Зельеварения» всегда таскал при себе целую прорву всевозможных вспомогательных склянок и порошков, и без надежного укрытия полы сюртука выглядели бы не слишком эстетично.

Устроившись на стуле прямо в безупречно отутюженном фраке, Эмлин вальяжно откинулся на спинку и неспешно произнес:

— На самом деле, к чему все эти сложности?

— Если нужная вещь имеется — просто назови цену. Если нет — так и скажи.

— Впрочем, я ни на йоту не сомневаюсь, что она у тебя есть.

Издав тихий смешок, он устремил свои алые глаза на Леонарда Митчелла, в зрачках явственно отразился небрежный, совершенно не пекущийся об опрятности наряда силуэт поэта.

Подобный расклад — когда ты насквозь видишь чужие тайны, а собеседник не ведает о тебе ровным счетом ничего — наполнял душу Эмлина поистине пьянящим чувством превосходства и безмятежности.

Леонард привычным жестом взъерошил свои темные волосы и непринужденно опустился в кресло напротив. На его лице не дрогнуло ни тени паники или замешательства, лишь заиграла легкая улыбка:

— Полагаю, я имею право знать, кому понадобилась эта вещица.

— Возможно, мне. А возможно, одному моему приятелю, — изящно приподняв подбородок, с аристократической грацией усмехнулся Эмлин.

Леонард слегка прищурился и склонил голову набок, словно погрузившись в тяжелые раздумья.

Спустя мгновение он тихонько рассмеялся:

— Что ж, раз уж ты явился сюда с этим значком, буду с тобой предельно откровенен.

— В моих руках действительно имеется мистический артефакт, дарующий власть похищать чужие Потусторонние таланты. И он у меня всего один.

— Если желаешь его выкупить — семь тысяч фунтов. И никакого торга.

Семь тысяч фунтов⁈ С какой стати подобная безделушка стоит таких баснословных денег? И пусть расплачиваться предстояло не из собственного кармана, Эмлин всё равно изрядно опешил, едва не растеряв всю свою хваленую вампирскую невозмутимость.

Разум кровососа тут же, на одних инстинктах, принялся переводить эту астрономическую сумму в количество вожделенных кукол и роскошных нарядов для них.

Выдержав пару секунд звенящей тишины, Эмлин выдавил из себя улыбку:

— Мне нужно всё взвесить. Жди ответа на днях.

— Договорились, — уголки губ Леонарда Митчелла едва заметно дрогнули.

Покинув особняк номер семь по улице Пинстер, Эмлин напустил на себя вид полнейшего безразличия, словно ровным счетом ничего не стряслось. Наняв экипаж, он добрался до станции паровой подземки в Северном районе и благополучно доехал до Южного района Баклундского моста.

Сняв цилиндр и бросив прощальный взгляд на снующую по мостовой толпу и проезжающие мимо кареты, вампир издал тихий смешок и уверенно переступил порог Церкви Урожая.

А тем временем снаружи, прямо меж раскидистого уличного дерева и чугунного столба газового фонаря, густая тень внезапно пошла рябью. Из мрака бесшумно вынырнул обладатель смоляных волос и изумрудных глаз — Леонард Митчелл.

Поэт соткался настолько незаметно, что ни один из прохожих даже не повел ухом.

«Прихвостень Церкви Матери-Земли?» — Леонард слегка свел брови на переносице, едва слышно пробормотав себе под нос.

Замерев на месте на пару секунд, он развернулся и покинул улицу Роз, где возвышалась Церковь Урожая.

…………

«Семь тысяч фунтов⁈ Да почему бы ему просто не выйти на большую дорогу с кистенем⁈» — восседающий над серой мглой Клейн, едва услышав отчет «Луны» Эмлина, чуть было не выпалил эти слова вслух.

Помнится, будучи в шкуре Германа Воробья, он уже бросался подобными фразочками. Вот только тогда и сейчас эмоции на душе бушевали совершенно разные.

Опираясь на казенную награду за голову третьего помощника с «Золотой Мечты», «Цветочного галстука-бабочки» Йордсена, Клейн резонно полагал, что красная цена такому мистическому артефакту — тысяч пять, ну, в крайнем случае, с грабительской наценкой — шесть. Кто бы мог подумать, что этот прохвост Леонард Митчелл с ходу заломит все семь тысяч фунтов!

«Неужто это реликвия от мастера еще более высокой Последовательности, а кража чужих Потусторонних талантов — лишь один из ее фокусов? Нет, чушь. Будь это так, ценник бы стартовал от десяти тысяч, не меньше… Эх, дружище поэт, и когда это ты успел заделаться таким прожженным барыгой? А ведь всегда корчил из себя такого возвышенного, плюющего на мирские богатства романтика…» — Клейн не удержался от парочки горьких мысленных вздохов.

Впрочем, раз уж зацепка найдена, надежда замаячила на горизонте, а проблему можно банально залить деньгами, Клейн благоразумно решил не метаться по другим каналам, дабы не навлечь на свою голову лишних бед.

Сноровисто прикинув в уме свои активы, сыщик с облегчением констатировал: потянуть такую сумму ему вполне по силам:

'Если сплюсовать три сотни аванса от Аптекаря, баснословный куш в 5400 фунтов за голову «Краснобая» и всю ту мелочь, что я выгреб из его карманов, а затем вычесть двести фунтов гонорара для мисс Фокусник, то в сухом остатке у меня набегает 12767 фунтов наличными вкупе с пятью золотыми соверенами. И это я еще не беру в расчет звонкую мелочь в три суля и восемь пенни.

К тому же, до конца этой недели мисс Справедливость должна погасить свой старый должок в две тысячи фунтов и отстегнуть 1800 за Потустороннюю характеристику «Психиатра». Да я, погляжу, сказочно богат! С такими капиталами даже по меркам столичного Баклунда я вполне сойду за зажиточного богача!'

Шумно втянув воздух, Клейн отбросил последние сомнения. Повинуясь его мысленному импульсу, пухлые пачки банкнот выпорхнули с вершины кучи оккультного хлама и послушно легли на бронзовую столешницу.

Юноша скрупулезно, купюра за купюра, отсчитал ровно 7500 фунтов наличными и отложил их в сторонку. Семь тысяч предназначались для оплаты артефакта, а пять сотен шли как компенсация «за риск» для Эмлина.

«Эх, горбатился, копил-копил эти десятки тысяч, и вот одним махом спускаю львиную долю…» Клейн соткал из тумана марионетку «Мира» и, заставив двойника принять благоговейную позу молящегося, передал Эмлину весточку: всё в ажуре, жди. Ровно через четверть часа проводи ритуал и принимай дары через транзит господина Шута.

Вдобавок Клейн не забыл устами «Мира» строго-настрого наказать «Луне» Эмлину: как только наличность окажется на руках, не сметь пороть горячку! Сделка должна состояться не раньше завтрашнего дня. Парень до смерти боялся, что тот самый ангел из семейства Сороастр, угнездившийся в теле Леонарда Митчелла, унюхает на банкнотах въевшуюся ауру серой мглы. Деньгам требовалось время на «проветривание» — точь-в-точь как тому значку, что он передал вампиру ранее.

Спустя четверть часа Клейн бросил тоскливый взгляд на изрядно похудевшую, растаявшую больше чем наполовину стопку золотых фунтов, тяжело вздохнул и рухнул обратно в материальный мир.

На часах значилось десять сорок утра пятницы. До прибытия лайнера на остров Олави оставалось порядка восьми часов.

«Пора в очередной раз устроить взбучку этой „Кости Вероятностей“…» — едва слышно пробормотал Клейн. Сноровисто проведя ритуал, он выудил из небытия тот самый железный портсигар с «Полностью черным оком».

Юноша прекрасно понимал, что пухлый Аптекарь Дарквелл наверняка питает жгучие подозрения на этот счет, а потому благоразумно утащил кубик для «профилактики» в умывальную комнату.

Убедившись, что «Кость Вероятностей» вновь стала шелковой, Клейн проворно упаковал «Полностью черное око» обратно в портсигар и с облегчением выдохнул, прикидывая в уме тайминги:

«Этого заряда покорности с лихвой хватит, чтобы без эксцессов сбагрить дрянь связному Дарквелла. Больше нянчиться с ней не придется».

Но стоило ему успокоиться, как на смену пришла другая, куда более грызущая тревога:

'«Полностью черное око» в свое время засветилось прямо перед ликом «Истинного Творца», да и скверны Его там хоть отбавляй. Если я буду дергать его туда-сюда каждые пару часов, этот злой бог вполне может нащупать мой след и натравить на меня своих цепных псов.

Впрочем, я достаю его от силы на минутку-другую, так что беда не должна грянуть. Даже если Они что-то и почуют, точные координаты срисовать не успеют. Эх, когда в деле замешан «Истинный Творец», прорицание становится бесполезным куском дерьма, остается лишь держать ухо востро. Хвала небесам, это был последний сеанс, а до суши плыть каких-то жалких семь-восемь часов… Дерьмо, и на кой черт я сам себе каркаю под руку⁈ Тьфу-тьфу-тьфу, будем считать, что я вообще ни о чем таком не думал!'

Подхватив «Кость Вероятностей», Клейн вернулся в гостиную. Его взору предстал совершенно вымотанный, обмякший в кресле пухлый Аптекарь, в то время как сова Гарри лучилась пугающей бодростью, словно сон был ей вообще без надобности.

«Выходит, разные биологические виды, заглотнув одно и то же зелье, мутируют по-своему? Помнится, мисс Справедливость ни словом не обмолвилась, что стала страдать от бессонницы… Неужто всё дело в физиологии сов? Эх, маловато у меня познаний в орнитологии. Вот он, удел диванного эксперта: знаю обо всем понемногу, а копни глубже — и по нулям…» — рассуждая про себя, Клейн опустился на диван и спрятал молочно-белый кубик в футляр для колец, приготовившись терпеливо дожидаться сумерек и захода в порт.

Время неумолимо утекало сквозь пальцы. Ослепительное солнце в вышине плавно клонилось к западу, опускаясь всё ниже.

И вдруг Клейн, безмятежно клюющий носом с прикрытыми глазами, резко выпрямился как натянутая струна. Его окатило леденящим, пробирающим до костей предчувствием надвигающейся катастрофы!

Этот тревожный звон на голову превосходил и духовную интуицию «Провидца», и паучье чутье «Клоуна». Казалось, сама незримая серая мгла, вечно клубящаяся вокруг него, внезапно пошла густой, пугающей рябью.

«Враги! Неужто „Пожиратель хвоста“ Уроборос собственной персоной, или кто-то из святых Ордена Авроры⁈» — распахнув глаза, юноша с ледяной, предельной суровостью принялся лихорадочно соображать, как выпутаться из этого капкана.

В такой заварушке малейшая, ничтожная оплошность означала лишь одно: ему придется на полном серьезе обмозговывать нюансы собственного воскрешения из мертвых.

Что же до пухлого Аптекаря Дарквелла и его пучеглазой совы Гарри — эту парочку гарантированно пустят в расход, без единого шанса на спасение!

Поначалу он робко уповал на то, что преследователь нащупал лишь размытый пеленг и кружит где-то поблизости, совершенно не обязательно целясь именно в него или в «Кость Вероятностей». Но, здраво рассудив, что они болтаются на пассажирской посудине посреди безлюдных, бескрайних морских просторов, сыщик с горечью признал: вычислить их не составит никакого труда. Стоит врагу подобраться ближе — и беда грянет с утроенной силой. Пришлось благоразумно отмести эту иллюзию.

В это самое мгновение прямо над лайнером ткань реальности с оглушительным треском разорвалась. В пустоте призрачно проступили очертания незримых врат, сплошь испещренных хитроумной вязью мистических символов.

Из узкой щели вынырнули две мертвенно-бледные кисти. Резким, властным рывком они раздвинули створки, позволив своему обладателю шагнуть в этот мир.

Незнакомец щеголял в излюбленной стариками черной мягкой шляпе и классической темной мантии, однако на вид ему нельзя было дать и сорока. Слегка вьющиеся каштановые волосы придавали его облику какую-то пугающую, непоколебимую жесткость.

В бездонном мраке его глазниц, казалось, вечно кружились мириады призрачных теней, словно там таились целые пласты хаотичных, безумных миров.

Интуиция Клейна завыла с такой чудовищной, первобытной силой, что от одной лишь резкой перемены в его лице Дарквелл и сова Гарри оцепенели от ужаса, не смея даже пикнуть.

Отбросив любые колебания и действуя строго по заготовленному на такие форс-мажоры плану, юноша подался вперед и намертво сжал в ладони ту самую «Кость Вероятностей».

— Провести проверку действий только что прибывшего недоброжелателя. Мне нужна единица! — глухим, вибрирующим шепотом отчеканил Клейн и метнул молочно-белый кубик на стол. Одновременно он на одних инстинктах вознес мысленную молитву Богине, отчаянно уповая на то, что кубик, получивший недавнюю взбучку, проявит покорность и сыграет как надо.

При этом юноша виртуозно удерживал на лице маску ледяного, абсолютного хладнокровия, дабы артефакт не уловил его внутреннюю дрожь и не воспользовался слабиной для очередной злой шутки.

Под звонкий, сухой перестук «Кость Вероятностей» совершила несколько резких кувырков по столешнице и намертво застыла. Вверх горделиво смотрела кроваво-красная единица.

Тем временем высоко над лайнером в бездонных зрачках того самого незнакомца в черной мантии, не разменявшего еще и пятый десяток, уже кристально ясно отразился весь корабль.