Немного похлопотав с прорицанием и убедившись, что риск вполне приемлем, юноша провел нужный ритуал и благополучно выудил бумажную поделку из таинственных чертогов обратно в реальный мир.

Пожалуй, именно благодаря тому, что оригами вышло из-под рук «Змея Судьбы» первой Последовательности, долгое пребывание в объятиях серой мглы никак не исказило его суть. Журавлик не обрел никаких пугающих аномалий, оставаясь всё таким же заурядным, ничем не примечательным клочком бумаги.

«Остается лишь уповать на то, что аура серого тумана не выжгла его первозданные свойства, иначе Уилл Осептин попросту не сможет взять след… Хм… Ступень, предшествующая „Змею Судьбы“ — это „Пророк“. Выходит, всё, что я намереваюсь сейчас провернуть, вполне может оказаться частью Его собственного предвидения?»

«А что, если Его выбор пал на доктора Аарона в роли будущего отца исключительно потому, что хирург — мой приятель? Неужто Он рассчитывал таким извилистым путем наладить связь именно со мной? Не слишком ли завышенное у меня самомнение?..»

«Впрочем, здесь кроется еще одна вопиющая странность. Сумев вычислить Аарона через бумажного журавлика, Уилл Осептин мог бы просто тихонько „перевоплотиться“, и дело с концом. С какой стати Ему понадобилось изводить бедолагу-врача бесконечными кошмарами? Да еще и вплетать в эти сны явные намеки на грызню между „Змеями Судьбы“? Для заурядного смертного, бесконечно далекого от мистики, подобные видения — пустой звук, он ничем не сможет помочь в этой битве богов. Это же всё равно что строить глазки слепому!»

«Неужели те кошмары, срежиссированные Уиллом Осептином, изначально предназначались для моих глаз?»

Клейн слегка нахмурился, чувствуя, как в голове мало-помалу выстраивается вполне логичная догадка.

Задвинув сомнения подальше, он вооружился пузатой перьевой ручкой, щедро набрал чернил и задумался над тем, какое бы послание оставить на крыльях журавлика, дабы гарантированно привлечь внимание этого «Змея Судьбы».

Что бы такое написать? Воскресив в памяти россказни Арродеса о злоключениях Школы Жизни, Клейн нащупал одну-единственную фразу, которая идеально била в яблочко — предельно емкую, бьющую наотмашь и пропитанную бьющими через край эмоциями.

Эта фразу гласила:

«Ваш дом взлетел на воздух!»

«Слишком уж вульгарно и в лоб, никакой деликатности… Да и далеко не факт, что Уилл Осептин действительно председательствует в Парламенте Судьбы Школы Жизни…» — поразмыслив, Клейн всё же слегка разгладил грани бумажной птицы и аккуратно вывел на них разные слова, сплетая их в одно короткое, но веское предложение:

«Рой Кинг схвачен».

Покончив с писаниной, сыщик отложил ручку и бережно спрятал журавлика в свой кожаный бумажник — в точности так же, как в свое время поступил доктор Аарон.

…………

Где-то на задворках архипелага Ротсид, далеко в стороне от оживленных торговых путей, на исполинском острове, надежно укутанном густой пеленой тумана.

Под истошный, пронзительный клекот синяя хищная птица, стремительная словно тень, камнем рухнула с небес. С тяжелым, глухим стуком она впечаталась в землю, взметнув во все стороны комья сырой грязи и веер алых брызг.

Элджер Уилсон, ни на йоту не теряя бдительности, застыл поодаль. Вскинув левую руку, он нацелил на этого жуткого паранормального хищника — синекрылого сапсана — черное железное кольцо, покоящееся на большом пальце.

Венцом этого перстня служил острый, словно шип, выступ, густо перепачканный въевшейся, застарелой кровью. От артефакта так и веяло первобытной древностью и леденящей душу, извращенной скверной.

То была мистическая реликвия, которую он приобрел у одного «Ремесленника», пустив в ход казенную награду за голову «Стального» Маквити. Для отвода глаз он распускал слухи, будто вещица обошлась ему в баснословные пять тысяч двести фунтов, хотя на деле расстался всего с тремя тысячами ста монетами.

Перстень носил имя «Плеть Разума» и славился способностью обрушивать на врагов сокрушительный, практически не отразимый ментальный урон. За вычетом этого козыря, кольцо лишь слегка обостряло навыки Элджера во владении всевозможным оружием, а потому реальный ценник на него отнюдь не пробивал потолок.

В тот раз у «Ремесленника» и его компаньонов на руках оказалось ровно два мистических артефакта: «Плеть Разума» и «Кольцо Шамана». Последнее щеголяло куда более пестрым арсеналом талантов, превосходно адаптировалось к любым передрягам и при этом стоило почти столько же. Казалось бы — выбор очевиден. Однако Элджер, скрупулезно взвесив все за и против, всё же отдал предпочтение «Плети Разума». Моряк резонно рассудил, что без этой конкретной уловки охота на синекрылого сапсана обернулась бы сущим кошмаром, ведь эта тварь — крылатый Потусторонний монстр. И, как показала практика, его расчет оказался безупречным.

Ради этого триумфа Элджер был готов безропотно сносить сводящую с ума, пульсирующую мигрень, от которой порой хотелось с разбегу впечататься головой в глухую стену.

Выждав пару томительных минут и убедившись, что над тушей синекрылого сапсана заплясали светящиеся искры, которые вскоре вылепили на крыльях шесть кристаллических перьев, Элджер с облегчением выдохнул и неспешно приблизился к добыче.

Его лоб стягивала грубая льняная повязка, в центре которой полыхал кроваво-красный самоцвет, источающий мягкое, холодное сияние, подобное лунному свету.

Эта реликвия — наследие вампира-барона — по праву должна была перейти в руки Эмлина Уайта. Однако Элджер не стал пороть горячку и торопиться с закрытием сделки. Пользуясь тем, что артефакт поддавался примитивному, базовому использованию, моряк благоразумно решил прихватить его с собой в качестве надежной страховки на время охоты.

«Порой выступать в роли посредника чертовски выгодно…» — беззвучно констатировал Элджер, сноровисто собирая шесть кристаллических перьев.

Выпрямившись во весь рост, он устремил взор на исполинскую, уходящую в небеса горную гряду в самом сердце этого первобытного острова и на густые, непролазные джунгли у ее подножия. Обостренная интуиция настойчиво твердила: эти чащи кишмя кишат невообразимыми, леденящими кровь угрозами.

«С моим нынешним рангом соваться в эти дебри — чистой воды самоубийство…» — моряк отвел взгляд и неспешным шагом двинулся к побережью, ни на секунду не ослабляя бдительности и зорко высматривая, не рыщут ли поблизости иные «охотники».

Добравшись до края, он с разбегу ласточкой нырнул в ревущие волны. Пустив в ход таланты «Мореплавателя», Элджер играючи поплыл в открытое море. Где-то там, вдалеке, на волнах мирно покачивался его корабль-призрак, а вся команда по-прежнему видела десятые сны, наглухо усыпленная газом вампиров.

Чтобы подобраться к этому затерянному первобытному острову, судну надлежало круто сойти с безопасных фарватеров. Предстояло как минимум шесть часов кряду продираться сквозь бушующие штормы и воды, кишащие морскими чудовищами, ежесекундно балансируя на грани гибели. Лишь прожженный, знающий маршрут как свои пять пальцев «Мореплаватель» мог провести посудину сквозь этот ад.

…………

На город опустилась глубокая ночь. Вдоволь отдохнувший за день Клейн отложил прочитанную газету и юркнул под теплое одеяло.

Уже на самом пороге сна в его голове внезапно всплыла одна занятная мысль.

«Даниц укатил обратно на свою „Золотую Мечту“. Не слишком ли жирно мне одному снимать такие роскошные, просторные апартаменты? Какое вопиющее расточительство…» — Клейн едва заметно кивнул собственным мыслям, твердо решив с первыми лучами солнца сдать номер и перебраться в гостиницу попроще.

Уладив эту дилемму, он быстро провалился в сон, однако посреди зыбкого марева грез внезапно обрел кристальную ясность рассудка.

Юноша безошибочно почуял: в его сновидение нагло вторглась чужая, посторонняя сила!

«Суметь засечь вторжение самого „Змея Судьбы“… А я и впрямь чертовски крут. Хотя нет, это серая мгла чертовски крута…» — Клейн огляделся по сторонам и обнаружил, что стоит посреди бескрайней, выжженной пустоши, погруженной в кромешный мрак. А неподалеку в небо вонзалась монументальная черная башня.

Этот пейзаж был ему до боли знаком: в точности такую же картину он воочию зрел в кошмарах доктора Аарона. Вот только на сей раз шпиль башни пустовал — исполинская, отливающая серебром мистическая змея бесследно исчезла.

Сыщик задумчиво кивнул и, прибавив шагу, переступил порог черной башни. Внутри всё так же веяло затхлой древностью и тленом, а архитектура бросала вызов любому здравому смыслу: винтовые лестницы то упрямо карабкались ввысь, то внезапно, под дикими углами обрывались в подземелья. Комнаты громоздились в полнейшем хаосе — одни стояли как положено, другие зависли вверх тормашками, а третьи и вовсе были причудливо впаяны в глухие стены.

Просачиваясь сквозь череду скрипучих дверей и проходя прямо сквозь каменные преграды, Клейн в очередной раз очутился в самом сердце этой зловещей башни.

Пол здесь был щедро усеян россыпью карт Таро, которые плотным веером окаймляли слегка приподнятый пятачок в самом центре зала.

На этом возвышении красовался портрет вкупе с короткой строчкой, выведенной ослепительно серебристыми буквами.

С картины взирал не кто иной, как тот самый пухлый знахарь, а серебристые слова сплетались в лаконичное послание:

«Сообщи Дарквеллу».

«Стало быть, пухлого Аптекаря зовут Дарквелл… Уилл Осептин и впрямь оказался тем самым „Змеем Судьбы“ из Школы Жизни. А моя дерзкая теория подтвердилась: с помощью бумажного журавлика я действительно могу навести с ним мосты прямо через сновидения…» — выждав пару минут и убедившись, что новых откровений не предвидится, Клейн покинул мир грез и благополучно провалился в обычный сон.

…………

С первыми лучами солнца Клейн, скрупулезно уточнив, что при выселении до полудня с него не сдерут лишней платы за номер, водрузил на голову шляпу, поймал экипаж и покатил прямиком к «Красному театру».

К этому часу прославленный на весь город бордель пребывал в самом сонном, безлюдном запустении, источая пугающую, могильную тишину, достойную заправского дома с привидениями.

Мазнув по фасаду беглым взглядом, сыщик свернул в проулок по диагонали и вскоре застыл перед вывеской той самой лавки народных снадобий, где заправлял Дарквелл.

Обостренная интуиция внезапно резанула тревожным предчувствием. Вскинув голову, Клейн устремил взор на крышу и обнаружил там тучную, пучеглазую сову, которая неотрывно, словно пригвожденная, сверлила его взглядом.

«Кажется, этот пухлый Аптекарь еще тогда обмолвился, что пытается приручить Потустороннюю тварь…» — Клейн глубокомысленно кивнул и решительно забарабанил в дверь.

Тук-тук-тук! Тук-тук-тук!

Спустя короткую паузу створка с недовольным скрипом отворилась, и на пороге возник сам Дарквелл, отчаянно протирающий заспанные глаза.

— … Да ты же не болен, — после долгого, оценивающего взгляда констатировал Аптекарь.

Клейн, безупречно удерживая на лице ледяную маску Германа Воробья, лишь вежливо, одними уголками губ изобразил подобие улыбки:

— Доброе утро, мистер Аптекарь.

— Я нашел вашего наставника.

— Да неужели? — с нескрываемым недоверием переспросил пухлый Аптекарь Дарквелл. — Вы ведь только позавчера взялись за это поручение…

Глава 592

Три повышения за неделю

«Разве есть какая-то связь между тем, что я взял заказ лишь позавчера, и тем, как быстро нашел нужного человека? Не потрать я целый день в ожидании, пока „Змей Судьбы“ Уилл Осептин соизволит выдать координаты, управился бы еще на сутки раньше… Вот что значит истинный профессионализм!» — мысленно хмыкнув, Клейн ответил с ледяным, абсолютным спокойствием:

— Можешь не слушать, дело твое.

Очередная порция возмущений намертво застряла у пухлого Аптекаря Дарквелла в горле. Его лицевые мышцы нервно дернулись, и он выдавил:

— Говори уже.

Сыщик ровным, лишенным малейших эмоций тоном отчеканил:

— До меня дошли слухи, что Рой Кинг тайно схвачен военными и нынче томится в казематах резиденции генерал-губернатора.

«Слухи, выуженные прямиком из волшебного зеркала Арродеса…» — мысленно добавил он про себя.

— Да ладно⁈ — Дарквелл вновь не совладал с эмоциями. Округлив глаза, он недоверчиво выпалил свой вопрос.

Юноша ответил едва заметным кивком:

— Мой источник кристально надежен.

— Но как мне это проверить?.. — с явной заминкой пробормотал Аптекарь.

— В деле замешан критически важный запечатанный артефакт «Школы Жизни», — без обиняков, прямо в лоб ударил Клейн.

Знахаря словно громом поразило. Вздрогнув и попятившись на пару шагов, он принялся затравленно озираться по сторонам, до смерти боясь, что эту фразу мог подслушать кто-то лишний.

«Кто же в здравом уме орет о таком прямо посреди улицы⁈ Он доподлинно знает о нашей принадлежности к „Школе Жизни“ и в курсе, что старик вляпался в историю с ценной реликвией… Да я и сам прознал об этом лишь во время нашей последней связки…» Мало-помалу Дарквелл начал проникаться доверием к агентурным сводкам этого авантюриста.

Скользнув взглядом по пучеглазой сове, которая только что бесшумно спикировала с крыши и угнездилась на плече толстяка, Клейн произнес:

— Можешь отстегивать гонорар.

— Я же сказал, проверить это невозможно! Не могу же я верить каждому твоему слову просто так… — упрямо заартачился Дарквелл.

И в следующее мгновение он увидел, как взгляд стоящего напротив авантюриста наливается пугающим, леденящим душу холодом.

Пухлого знахаря пробрал мороз по коже, и он суетливо забормотал:

— Ладно, ладно, будем считать, что ты худо-бедно справился с поручением.

С нескрываемой душевной болью он выудил из потайного кармана своего балахона, смахивающего на наряд деревенского шамана, увесистую пачку наличных и, скрупулезно отсчитав ровно сто фунтов разношерстными купюрами, всучил их сыщику.