Видя, что Азик Эггерс никак не отреагировал на её слова, Катарина отвела глаза и обратилась к Трейси своим дивным, льющимся словно песня голосом:

— Варись в котле собственных страданий. Быть может, для тебя это обернется лишь благом.

Следом она с непорочным, исполненным святости величием посмотрела на Азика:

— Насколько я помню, в тех манускриптах описывались бесчисленные попытки Баламской королевской династии воскресить бога Смерти. Увы, все их потуги пошли прахом. В конце концов они, судя по всему, всерьез подумывали о создании искусственного божества.

— Тебе это всё еще интересно?

«Искусственный бог Смерти? Это как вообще? Если не брать в расчет „Уникальность“ и Потусторонние характеристики, иных путей попросту не существует. Чай, не капусту на грядке выращивают… Что былая Баламская империя, что нынешний Спиритический культ — они там все разом с катушек слетели?» — беззвучно проворчал Клейн, благоразумно не встревая в беседу полубогов.

Азик выдержал двухсекундную паузу и вновь спросил:

— Какую плату ты потребуешь взамен?

На лице Катарины расцвела лучезарная, совсем девичья улыбка:

— О нет, никакой платы не нужно.

— Я тут поразмыслила и пришла к выводу: помочь тебе по крупицам воскресить память, вернуть прошлое и вновь вознестись до статуса Консула Смерти — затея воистину увлекательная. Это неминуемо встряхнет наш мир, добавив в него новых красок и веселья.

«Рассуждает точь-в-точь как взбалмошная девчонка-бунтарка… Выходит, „Нестареющая Демонесса“ сохраняет юность не только плоти, но и самого рассудка?» — Клейн окончательно потерял нить логики этой загадочной особы.

«Наверное, раскусить ее по силам лишь мастеру Пути „Зрителя“ уровня так шестого, пятого, а то и четвертого…» — на одних инстинктах прикинул сыщик.

Азик коротко кивнул. Едва он протянул правую руку, как листы бумаги и перьевая ручка сами собой вспорхнули со стола и легли прямо в его ладонь, словно принесенные незримыми духами-прислужниками.

Черкнув пару строк, мужчина небрежно перебросил записку ведьме:

— Можешь вызвать моего посланника.

«Так тот медный свисток существует в единственном экземпляре… Сохранить свою мощь сквозь тысячелетие — воистину, не заурядная безделушка…» — Клейн инстинктивно порывался пощупать артефакт в своем кармане, но титаническим усилием воли подавил этот порыв.

«Нестареющая Демонесса» Катарина поймала листок. Мельком пробежавшись по тексту, она прикрыла рот ладошкой и с усмешкой произнесла:

— А я-то грешным делом думала, ты с ходу выложишь мне координаты Подземного царства.

Вскинув голову, она с непередаваемой нежностью в бездонно-лазурных глазах мягко добавила:

— В моей памяти всё еще жив образ того самого господина Консула Смерти — владыки немыслимой мощи и леденящей душу жестокости. Он оставил в моей душе поистине неизгладимый след.

— Мне до смерти любопытно: с какой стати сейчас твое сердце стало настолько мягким?

Азик приставил сжатый кулак к губам и с горькой усмешкой покачал головой:

— Я лишь неумирающий, но отнюдь не нестареющий. А старея, человек неминуемо становится мягче.

— Вовсе нет, — без тени лукавства возразила Катарина, а в ее взоре промелькнула бездонная глубина. — Я с нетерпением предвкушаю тот день, когда твоя память восстановится без остатка. До смерти хочу поглядеть, как ты тогдашний оценишь себя нынешнего.

С этими словами уголки ее губ лукаво поползли вверх, и она игриво подмигнула Клейну:

— Кто знает, быть может, прямо сейчас мы спускаем с цепи нечто куда более зловещее и первобытно-пугающее, чем сам дьявол.

«…Да это же чистой воды провокация…» — беззвучно констатировал Клейн. Впрочем, в его памяти тут же всплыла та самая «Бледная катастрофа», вписанная кровью в страницы исторических хроник и церковных трактатов. Бедствие, выкосившее мириады жизней и превратившее Северный континент в зияющий филиал ада. И у руля этой бойни стояли не кто иные, как бог Смерти и Изначальная Демонесса вкупе со своей паствой с Южного континента и адептами Секты Демонессы. И в этом чудовищном спектакле мистер Азик, носящий титул Консула Смерти, неминуемо играл далеко не последнюю скрипку…

Азик промолчал. Спустя пару секунд он крепко ухватил Клейна за плечо и, пронзив завесу, утянул его прямиком в мир духов. Как только их силуэты растаяли, в капитанских покоях «Черной смерти» остались лишь «Нестареющая Демонесса» Катарина Пелле да «Вице-адмирал Болезнь» Трейси.

Пиратка долго, неотрывно сверлила взглядом то самое место, где исчезли гости. И лишь когда оцепенение немного отступило, она сквозь зубы выплюнула:

— Я этого так не оставлю!

Катарина вновь напустила на себя вид непорочной святой и с мягкой улыбкой произнесла:

— Варись в своей агонии. Чем глубже боль, тем острее ты осознаешь собственное ничтожество. Лишь когда страдания достигнут апогея, жажда переродиться вспыхнет с такой силой, что поможет тебе обуздать зелье, обрести божественность в горниле ритуала и вознестись до полубога…

Услышав это, «Вице-адмирал Болезнь» Трейси вдруг изменилась в лице. Словно пораженная внезапной догадкой, она на одном дыхании выпалила:

— Элен сумела сбежать с «Черной смерти» только потому, что…

Катарина лишь легко, безмятежно улыбнулась:

— Ты мое самое младшее дитя, но именно в тебе кроется наибольший потенциал шагнуть на ступень полубогов. Как твоя мать, я просто обязана была подсобить тебе.

Мышцы на лице Трейси свело судорогой, и она с исказившейся гримасой процедила:

— Ну как же, у меня ведь есть ты — мать, а вдобавок еще одна матушка…

— Отчего же ты с самого начала утаила от меня правду⁈ В твоих руках пылились ключи к низшим и средним Последовательностям сразу нескольких Путей!

Катарина плавно отвернулась. Подол ее белоснежного одеяния едва заметно колыхнулся, а голос зазвучал донельзя эфемерно:

— Наш удел — стремиться к слиянию с «Изначальной».

— Все мы — лишь Ее дети.

Пока эти слова таяли в воздухе, исполинский, в несколько десятков метров длиной парусник окутался ревущим, но пугающе безмолвным черным пламенем. Огонь жадно пожирал каждый дюйм пространства, не причиняя при этом ни малейшего вреда команде «Черной смерти», словно кто-то просто затеял грандиозную уборку, выметая вековую пыль.

…………

Многослойные, кричащие краски стремительно уносились прочь, а немыслимые, полупрозрачные силуэты таяли позади. Внезапно Клейн ощутил укол духовной интуиции: все до единого предметы, оброненные им на борту «Черной смерти», бесследно испарились.

«Воистину, оправдывает титул „Нестареющей Демонессы“…» — со вздохом подумал сыщик. Он уже приоткрыл было рот, как вдруг мир вновь ушел из-под ног: вместе с Азиком они стремительно пробили завесу и вывалились из мира духов.

Перед их взорами раскинулась живописная долина. Вдоль извилистой реки тянулись тучные пашни, а поодаль виднелись усадьбы и тихие деревушки, выстроенные в классическом лоэнском стиле.

Оглядевшись по сторонам, Клейн с удивлением обнаружил, что они приземлились прямо посреди заброшенного, заросшего мраком древнего погоста.

— Мистер Азик… — с легким недоумением позвал он наставника.

Азик неспешно приблизился к одной из могил, чей надгробный камень давно раскололся надвое и утонул в густом бурьяне. Глухим, тяжелым басом он произнес:

— Встреча с Катариной Пелле пробудила во мне еще кое-какие воспоминания.

— Помнится, я уже рассказывал: в одном из своих снов, в одной из прошлых жизней, у меня была дочь. Очаровательная девочка с шелковистыми черными волосами. Она обожала качаться на качелях, которые я сколотил для нее собственными руками, и вечно выпрашивала леденцы.

— И только что, прорываясь сквозь мир духов, я внезапно уловил тот самый, пробирающий до костей зов крови.

Ощутив свинцовую печаль наставника, Клейн тихо, с сочувствием спросил:

— Значит, это и есть ее…

Азик молча кивнул. Опустившись на корточки, он бережно провел ладонью по обломку камня. На его смуглом, отливающем бронзой лице причудливо сплелись бесконечная нежность, щемящая тоска и глухая, беспросветная растерянность:

— Это ее могила.

— Если мне не изменяет память, она мертва уже девятьсот двадцать шесть лет…

«Девятьсот двадцать шесть лет…» — Клейн уже приоткрыл было рот, собираясь сказать хоть слово утешения, но эта поистине бездонная пропасть времени наглухо отсекла любые попытки.

Не установи великие Церкви жестких правил, обязывающих предавать усопших земле исключительно на погостах под должным присмотром, и не избавь судьба Пятую Эпоху от тотальных, сметающих всё на своем пути войн — от этого захоронения и надгробия давно бы не осталось и следа.

Жизнь простого смертного — это какие-то жалкие несколько десятков лет. А здесь минуло целых девятьсот двадцать шесть.

Заброшенный погост надолго погрузился в глухое, звенящее безмолвие. Наконец Азик медленно выпрямился и твердой рукой ухватил Клейна за плечо:

— Для начала я верну тебя домой.

Спустя несколько минут стремительного скольжения сквозь мир духов Клейн вновь узрел перед собой белоснежные простыни и желтовато-коричневые половицы своей комнаты.

Азик привычным жестом поправил цилиндр и глухо, с тяжелой серьезностью произнес:

— Я продолжу свое путешествие, а ты — свое приключение.

Клейн коротко кивнул. Он уже собирался что-то ответить, как вдруг заметил, что уголки губ наставника едва заметно дрогнули, сложившись в мягкую усмешку:

— Небось втайне опасался, что, вернув себе память сполна, я обернусь таким же чудовищем, как та Ведьма?

Не дожидаясь ответа, мужчина тяжело вздохнул и продолжил:

— Я и сам этого до смерти страшусь.

— Но всё же я куда сильнее жажду обрести истинного себя.

С этими словами пространство вокруг него подернулось водянистой рябью, и силуэт Азика бесследно растаял в воздухе.

Клейн застыл посреди комнаты, надолго лишившись дара речи.

Спустя какое-то время он покачал головой и, словно пытаясь утешить самого себя, беззвучно рассмеялся:

«Кто знает, глядишь, к тому моменту я и сам вознесусь до ангельских высот. Отгрохаю лечебницу для пациентов с антисоциальными расстройствами, а мисс Справедливость назначу главным врачом…»

Усмирив блуждающие мысли, сыщик опустился в кресло. По своей неизменной, въевшейся в подкорку привычке он принялся скрупулезно препарировать прошедшую вылазку, проводя безжалостную работу над ошибками:

'Я-то грешным делом рассчитывал пустить на «выпас» Демонессу Страданий, а заодно вытрясти новые зацепки к манускриптам Смерти и делам о пропавших людях. И кто бы мог подумать, что всё пойдет наперекосяк, а результаты окажутся столь непредсказуемыми. По сути, удалось закрыть лишь самую примитивную, базовую задачу.

Эх, не мог же я подзуживать мистера Азика броситься в драку. Как-никак, силы к нему вернулись далеко не полностью, а по ту сторону стояла сама «Нестареющая Демонесса»… Всё-таки личное могущество решает всё, надеяться лучше только на себя. Хех, а если вдуматься, в большинстве случаев я и впрямь полагаюсь исключительно на молитвы самому себе…

Что до работорговли, то клубок можно распутать с другого конца — выйти на покупателя, того самого «Безумного капитана» Коннорса Виктора'.

Клейн поерзал, устраиваясь поудобнее, одобрительно кивнул собственным мыслям и мысленно прошептал:

'Впрочем, главный куш этой ночи — я наконец-то нащупал фундаментальный принцип «отыгрыша» Безликого. И слияние, и отстранение. Мне удалось перешагнуть через внутренние барьеры и вовремя осознать фатальную угрозу полного растворения в роли.

При таком раскладе эликсир, на переваривание которого ушли бы годы заурядной, банальной актерской игры, теперь вполне может усвоиться без остатка всего за три-четыре месяца, ну максимум за полгода…'

Покончив с самоанализом, Клейн твердо решил хорошенько выспаться. А уже с рассветом он планировал вытащить беспроводной телеграфный приемник из чертогов над серой мглой и навести мосты с волшебным зеркалом Арродесом.

Разумеется, при условии, что предварительное гадание на уровень угрозы в таинственном измерении даст зеленый свет.

Глава 590

Нижний предел Арродеса

Раннее утро, над серой мглой.

Клейн силой мысли материализовал перо и бумагу, после чего, тщательно взвешивая каждое слово, вывел фразу для прорицания:

«Использование беспроводного телеграфного приемника таит в себе угрозу».

Скрупулезно перепроверив написанное дважды, он отцепил спрятанный в левом рукаве маятник и приступил к гаданию.

В процессе таинства юноша сохранял предельную бдительность, приправленную легким трепетом, — точь-в-точь как мальчишка, который зажигает петарду, заранее зажав уши руками. Если в деле и впрямь замешаны «Истинный Творец» или «Изначальная Демонесса», само гадание неминуемо обернется смертоносным ударом. Любого другого Потустороннего это привело бы к мгновенной потере контроля или мучительной гибели, однако Клейна надежно укрывал барьер серого тумана, так что финал вряд ли оказался бы столь плачевным. Принять удар на себя здесь, в этих чертогах, было всяко безопаснее, чем искушать судьбу в реальном мире. Единственное, чего он всерьез опасался — так это того, что после пары-тройки подобных «взрывов» злые божества вычислят его координаты и решат заглянуть на огонек лично.

Сноровисто погрузившись в медитативный транс, сыщик принялся беззвучно чеканить заветную фразу.

Прокрутив ее в уме ровно семь раз, он даже не стал распахнуть глаза — ответ и так был кристально ясен. Как-никак, он всё еще благополучно восседал в кресле, не корчась от невыносимой, всепоглощающей агонии.

Опустив взгляд на цитриновый кристалл, Клейн убедился в своей правоте: маятник медленно выписывал круги против часовой стрелки.

Фух… С облегчением выдохнув, он тотчас же низвергся обратно в материальный мир. Там юноша закипел приготовлениями к ритуалу, благополучно выудив телеграфный приемник из таинственного измерения над серой мглой.