Впрочем, как ни крути, а его агентурная работа приносила поистине блестящие плоды, с лихвой окупая подобные мелкие прегрешения. Да и на коротком поводке у них он висел совсем недавно, а тот самый баснословный куш и вовсе проходил по статье честного распределения добычи… Иконсер медленно, с шумом выдохнул и продолжил рапорт:

— Вердикт таков: он абсолютно чист. Никаких тайных умыслов или кукловодов за его спиной не маячит. Да, его звериное чутье однажды подсказало ему о нависшей над поместьем Красной Розы угрозе, однако это классический пример того, как неверные выводы приводят к правильному результату. Он до смерти страшился оказаться меж молотом и наковальней в грызне королевского двора, оттого и саботировал расследование, откровенно валяя дурака. О чем, смею заметить, он благоразумно предупредил нас загодя.

— Какая досада, что эта трясина всё равно затянула его с головой. И всё же парень родился в рубашке: тот самый потомок бога Смерти, о котором он упоминал ранее, как раз вел негласную слежку за поместьем Красной Розы и успел вырвать сыщика прямо из-под обрушившихся метеоритов. Осмотр места побоища красноречиво вопит о том, что масштаб удара был поистине чудовищным. С высочайшей долей вероятности здесь замешана мощь артефакта «0–08».

В своем послании Клейн не преминул упомянуть Инса Зангвилла и реликвию «0–08». Что же до того, откуда простой сыщик мог ведать об отступнике-архиепископе и запечатанном артефакте нулевого класса, это никого особо не волновало. Находясь под крылом у Азика Эггерса, он без труда мог выудить эти тайны прямиком из уст своего спасителя. Именно этот вывод на чистых инстинктах рождался в умах казенных инквизиторов.

К тому же в вопросах, касающихся запечатанных артефактов нулевого и первого классов, семь великих Церквей всегда вели негласный обмен общими сводками, дабы поддерживать единый реестр и избегать путаницы в нумерации.

— … Впрочем, картина пока ясна отнюдь не до конца. В деле зияют три белых пятна, требующих прояснения. Во-первых, если верить откровениям «2–111», вырвавшись в чащу, Шерлок Мориарти не бросился бежать без оглядки. Напротив, он застыл как вкопанный, истово вознося кому-то мольбы. Во-вторых, так и не удалось установить, когда именно пересеклись пути сыщика и Азика Эггерса. И, наконец, в-третьих: каким непостижимым образом он вообще вырвался из тех подземных руин? С его-то жалкими силенками это было категорически не по зубам, однако в процессе он умудрился еще и пустить под откос ритуал пришествия ордена Авроры! — подвел черту под рапортом Иконсер.

Код «2–111» принадлежал не кому иному, как волшебному зеркалу по имени Арродес.

Хорамик Хайден, дослушав доклад в абсолютном безмолвии, вдруг тихо, словно обращаясь к самому себе, рассмеялся:

— Завысил смету расходов…

В ту же секунду старец деликатно прочистил горло:

— Как бы то ни было, отныне Шерлок Мориарти по праву может считаться подлинным героем Баклунда.

— Не сорви он тот дьявольский ритуал, смалодушничай он в тот критический миг и выбери побег — львиная доля сидящих в этой комнате давно бы уже обратилась в прах.

— Вдобавок, он делом доказал свою истовую веру в нашего Господа и искреннее благорасположение к нам. Покуда за его душой не кроется по-настоящему гнусных, фатальных прегрешений, на парочку мелких изъянов и безобидных секретов мы вполне можем закрыть глаза.

— Ваше Высокопреосвященство, именно к таким выводам пришли и мы, — с видимым облегчением выдохнул Иконсер. — Осмелюсь предположить, что и та мольба в лесу, и свист в медный артефакт служили для него каналами связи с Азиком Эггерсом. Вот только радиус и скорость отклика явно разнились. Загнанный в угол, он отчаянно хватался за любую соломинку, пытаясь спасти свою шкуру. Подобный вывод напрашивается сам собой, стоит лишь взглянуть на дальнейшее развитие событий.

— Ну, помимо спасения собственной шкуры, он вполне мог еще и завещание накропать, — ввернул язвительную шуточку другой дьякон «Сердца Механизмов», после чего тут же перешел к своей части доклада: — … Нам так и не удалось нащупать след тех самых подземных руин, о которых распинался Шерлок Мориарти. Даже прорицания с помощью «2–111» уперлись в глухую стену. Что же касается передвижений мастеров высших эшелонов из королевского двора в тот злополучный день, то тут мы тоже бессильны — эта информация пока за пределами нашей досягаемости.

— … Но одно можно утверждать железобетонно: Церковь Богини Вечной Ночи получила наводку раньше всех. Ниточки тянутся к графу Холлу, который дернул за свои секретные, одному ему ведомые связи. Иных деталей выудить не удалось.

— … Базы ордена Авроры в Баклунде практически сровняли с землей. Совместный, тотальный удар наших сил, Ночных Ястребов и Уполномоченных Карателей выжег эту скверну под корень. Однако меня не покидают стойкие подозрения, что эти фанатики всё еще таят в рукаве скрытые козыри…

— … В тот самый миг, когда грянула катастрофа, упомянутая Шерлоком Мориарти Трисси как раз направлялась в столицу. Вот только с тех пор ее следы обрываются в никуда. Если верить детективу, эта дамочка — ключевая, центровая фигура во всем этом заговоре, а ее новое имя звучит как Трисси Чик.

— … До сих пор ума не приложу, каким чудом ищейкам Церкви Ночи удалось скрутить «Демонессу Отчаяния» вкупе со старым дворецким Финкелем. Гадания в один голос твердят, что эти двое всё еще коптят небо, вот только свободой там и не пахнет.

……

Дьяконы и капитаны отрядов один за другим выкладывали на стол плоды своих изысканий. Хорамик Хайден, полуприкрыв глаза, слушал их в абсолютном безмолвии, явно погруженный в глубокие раздумья.

Спустя десяток звенящих секунд тишины старец разомкнул веки и размеренным, не терпящим суеты тоном изрек:

— Бросить все силы на поиски Трисси Чик. Разумеется, если она еще не испустила дух.

— Сбейте в единый список все те загадки, перед которыми спасовало гадание, и передайте мне. В закромах Церкви найдутся святые, поднаторевшие в подобных материях. И пусть их мощь не всегда превосходит таланты «2–111», попытка лишней не будет.

— Что же до слежки за мастерами высших эшелонов из королевского двора, можете смело выкладывать карты на стол. Тревожиться не о чем — они и так прекрасно осведомлены о наших телодвижениях. Пусть это послужит им эдаким негласным предостережением.

— Поиски тех самых подземных руин не сворачивать. Незамедлительно разослать телеграммы нашим коллегам из Церквей Ночи и Бури.

— Иконсер, твой черед выпытывать тайны у «2–111». Задай зеркалу вопрос: каким непостижимым образом Шерлок Мориарти выскользнул из катакомб, и когда именно он свел знакомство с Азиком Эггерсом.

Иконсер бросил затравленный взгляд сперва на архиепископа, затем на притихших сослуживцев, и, до хруста стиснув зубы, выдавил:

— Будет исполнено, Ваше Высокопреосвященство.

В этот самый миг он с леденящей тоской осознал: его позорная, дурная слава вот-вот выплеснется за пределы подконтрольных отрядов и расползется по всем рядам Потусторонних Церкви Пара в Баклунде.

Проведя уже отработанный до автоматизма ритуал активации, он сухо произнес:

— Многоуважаемый Арродес, мой вопрос таков: когда именно пересеклись пути Шерлока Мориарти и Азика Эггерса?

На серебряной глади древнего зеркала, чьи боковые инкрустации до жути напоминали живые глаза, мгновенно заплясали призрачные, водянистые разводы. Спустя секунду они сплелись в кристально четкую картину:

Шерлок Мориарти, застывший в обшарпанной комнатушке, неотрывно созерцает, как облезлая крыса с развороченным, гниющим брюхом карабкается по стене и юркает в нору. А за его спиной мнутся старый Колер вкупе с владельцем грошовой ночлежки.

— Они свели знакомство, когда детектив взялся за расследование заказа, мишенью в котором выступал Азик Эггерс. Розыск объявила МИ-9, и всё это было чистой воды абсурдной случайностью, вылившейся в конфликт, — безупречно считав подноготную видения, растолковал Иконсер.

Огласив свой вердикт, дьякон покорно принял условия равноценного обмена. Затаив дыхание, он приготовился к очередному, пронзающему душу насквозь унизительному вопросу от Арродеса.

Как и ожидалось, амальгама тут же налилась кроваво-красными буквами:

«Ведомо ли тебе то чувство, когда ты из кожи вон лезешь, пытаясь угодить человеку, а он берет и безжалостно бросает тебя позади?»

«Это… это что за детский лепет? Совершенно не похоже на привычный, безжалостный почерк Арродеса…» — Иконсер вдруг поймал себя на мысли, что сочащиеся кровью слова на стекле напрочь лишены того самого первобытного, леденящего ужаса. Они казались какими-то блеклыми, безжизненными, словно писались без малейшей искры злорадства.

Не став ломать голову над этой аномалией, дьякон поспешно выпалил ответ:

— Знаю!

«Мои поздравления, ответ верный», — проступили на серебряной глади новые слова, отливая блеклой, выцветшей белизной.

…………

Пятое января, девять часов утра.

Клейн, плотно обмотав шею серым шарфом и прихватив с собой саквояж вкупе с неизменной тростью, прибыл на причал Розы.

«Белый Агат» уже бросил там якорь. На фоне крошечных человеческих фигурок судно казалось настоящим исполином; поговаривали, что оно способно без труда взять на борт несколько сотен пассажиров.

Корабль всем своим видом кричал о принадлежности к нынешней эпохе: дымящие трубы здесь мирно соседствовали с высокими парусами, а по обоим бортам грозно щетинились по дюжине артиллерийских орудий вкупе с оборудованными позициями для канониров — суровая необходимость для защиты от пиратов и нечистых на руку конкурентов.

Повинуясь приказу капитана Элланда Кага, на пристани у самого трапа вытянулась в струнку шеренга самых крепких, отборных матросов. Некоторые из них нарочито, с показной небрежностью выставляли напоказ легальные револьверы, винтовки и абордажные сабли.

Подобное зрелище изрядно успокоило вереницу поднимающихся на борт путешественников, изгнав из их сердец последние крохи страха перед грядущим девятидневным плаванием.

Клейн замер у подножия, бросив долгий взгляд на возвышающийся корпус. Под мерный, успокаивающий плеск накатывающих лазурных волн юноша уверенно ступил на трап.

«Путешествие началось…» — делая первый шаг, беззвучно, с легким вздохом констатировал он.

Глава 492

Авантюрист

Едва ступив на палубу и еще не успев спуститься в каюту, Клейн краем глаза уловил какое-то движение: сквозь толпу прямо к нему уверенно пробирался чей-то силуэт.

Сохраняя на лице маску абсолютной беспечности, но внутренне напружинившись, юноша повернул голову. Навстречу ему шел мужчина лет тридцати, облаченный в длинный темный плащ и черный полуцилиндр.

Лицо незнакомца, изрезанное суровыми ветрами и невзгодами, отличалось грубоватой, но весьма притягательной мужественностью. В блекло-голубых, лишенных и тени улыбки глазах, казалось, застыла свинцовая тяжесть давно минувших лет.

«Смутно знакомая физиономия… Точно, это же тот самый тип, с которым мы вчера столкнулись в билетной конторе. Сдается мне, тоже из нашей братии, авантюристов… Январь месяц, открытое море, а он щеголяет в одном лишь легком плаще — здоровяк, ничего не скажешь…» — непринужденно приподняв трость и слегка оперев ее о палубу под углом, Клейн расплылся в приветливой улыбке:

— Доброе утро. Вот мы и встретились вновь.

Его тон звучал так, словно он приветствовал старого доброго приятеля.

Суровый незнакомец ничуть не удивился. Замерев на месте, он сдержанно кивнул:

— Клевис. Бывший авантюрист.

— А ты, приятель, стало быть, из наших?

— Смею полагать, вы догадались об этом еще вчера. Герман Воробей, — не стирая улыбки, представился сыщик.

Перекладывать трость в левую руку он не стал, давая понять, что обмениваться рукопожатиями не намерен.

— Оно и видно, — Клевис выдержал короткую паузу. — Авантюрист — ремесло отнюдь не из благодарных. Я вот решил сменить стезю и заделался телохранителем. Нынче сопровождаю семейство моего нанимателя в столицу архипелага Ротсид.

Развернувшись вполоборота, он кивком указал в дальний конец палубы.

Клейн проследил за его взглядом и выцепил в толпе кучкующихся особняком людей — человек десять, не меньше. Во главе этой свиты возвышался полноватый джентльмен средних лет: румяные щеки, цепкий взор, а на лацкане щегольского двубортного сюртука поблескивали золотая цепочка карманных часов и инкрустированная драгоценными камнями булавка для галстука.

Подле него стояла дама в изящной широкополой шляпке. Ее лицо надежно скрывала густая темно-синяя вуаль, а фигура всё еще сохраняла весьма привлекательные очертания.

Прямо перед четой вертелись двое отпрысков. Младший — мальчуган лет девяти, наряженный в миниатюрную копию взрослого фрака. Старшей же девчонке на вид можно было дать лет пятнадцать-шестнадцать: юная, так и пышущая свежестью барышня. Красавицей ее назвать было трудно, однако живые, озорные карие глаза, россыпь легких веснушек и пышный подол платья придавали ей очаровательную, задорную легкость.

Эту процессию облепили трое слуг — двое женщин и один мужчина, сгибающиеся под тяжестью саквояжей и шляпных картонок. Одна из горничных выделялась смугло-красной кожей, явно выдавая в себе уроженку Южного континента.

Охрану всего этого семейства обеспечивала парочка наемников: мужчина и женщина. Облаченные в донельзя практичную, лишенную изысков одежду — белые сорочки, тонкие свитера, темные куртки, плотные брюки и добротные кожаные сапоги — они выглядели предельно собранно.

Телохранители даже не пытались скрыть характерные бугры от кобур на поясах. Их цепкие, ледяные взгляды неотрывно сканировали снующих мимо пассажиров, источая абсолютную, пугающую бдительность.

— Трое слуг и трое охранников? — как бы невзначай поинтересовался Клейн.

«Весьма расточительный эскорт. Сразу видно, наниматель деньгами не обижен…» — на одних инстинктах констатировал юноша.