Получив вполне обнадеживающий ответ, парень подошел к стене, вдоль которой выстроилась вереница свечей, и приставил древний латунный артефакт прямо к каменной кладке.

Щедрый влив духовности, легкий поворот ключа — и мир перед глазами Клейна внезапно поплыл, чтобы в следующую долю секунды обрести кристальную резкость.

Больше не было ни мерцающих огней алтаря, ни строгих рядов деревянных скамей, ни глухих стен. Взору предстала лишь чахлая, пожухлая трава да усеянная случайным мусором грязь, а чуть поодаль сиротливо возвышался газовый фонарь.

— И впрямь оказался на улице, — удовлетворенно кивнул сыщик. Круто развернувшись, он вновь пустил в ход «Универсальный ключ» и благополучно шагнул обратно под своды храма.

Прождав еще с десяток секунд, он услышал тяжелую поступь Утравски. Исполин вернулся, сжимая в руке свернутый в трубку желтовато-бурый пергамент.

— Можешь отдать его на проверку экспертам. Если всплывут нестыковки — я всегда здесь, в Церкви Урожая, — с этими словами епископ-«гигант» вручил рецепт «Аптекаря» Клейну.

«Стержневые ингредиенты: рог взрослого рогатого пегаса, три грамма ядовитых кристаллов венценосной медузы…» Бегло пробежавшись взглядом по строчкам, юноша с легкой улыбкой отозвался:

— Непременно удостоверюсь в его подлинности.

«К примеру, раскину карты над серой мглой…» — мысленно добавил он.

Епископ Утравски едва заметно кивнул и, не проронив больше ни звука, развернулся, неспешно направляясь прямиком к Священной Эмблеме Жизни Матери-Земли.

Широко раскинув руки, он затянул низким, рокочущим басом:

— Благодарю Тебя, о Источник Жизни!

— Хвала Тебе, о Матерь всего сущего!

……

Пряча «Универсальный ключ» и формулу «Аптекаря» по карманам, Клейн дождался, пока Утравски закончит свою молитву, и с легкой усмешкой бросил:

— Неужто и мой визит сюда был подстроен по воле Матери-Земли?

«А иначе с какой стати вы возносите Ей такие благодарности?» — мысленно, с долей иронии поцокал языком фальшивый прихожанин Богини Вечной Ночи.

— Воистину так. Всё это — ниспосланный Матерью замысел. Иначе слухи о моих поисках ни за что не достигли бы твоих ушей, я бы никогда не ступил на земли Баклунда и не разжился бы той самой «Свечой душевного кошмара», — мягко, без малейшей тени недовольства отозвался епископ Утравски.

Безупречная, непробиваемая логика истинного фанатика, вот только… Клейн внезапно осознал, что дискутировать с подобными людьми попросту бессмысленно. Приложив руку к груди, он учтиво поклонился:

— Премного благодарен за вашу щедрость. Мне пора откланяться.

Выпрямившись, сыщик стремительно попятился назад, в мгновение ока растворившись сначала в сумраке церковного зала, а затем и на улице Роз.

Спустя добрых десять минут он вновь вынырнул к фасаду, упершись взглядом в до боли знакомые золотистые стены Церкви Урожая — только уже с совершенно другой стороны. Уголок его губ предательски дернулся.

«Неужто без гадания я теперь вообще домой не доберусь?» — беззвучно пробурчал юноша, всем своим упрямством желая доказать, что способен побороть этот топографический кретинизм своими силами.

Однако руки оказались куда расторопнее голоса гордости: они уже успели отломить ветку от ближайшего придорожного дерева, соорудив из нее импровизированную лозу.

«Метод лозоходства» ведь годится не только для поиска людей или утерянных вещиц, но и для нахождения верного пути!

На этот раз Клейн наконец-то без приключений добрался до дома, после чего немедленно воспарил в чертоги над серой мглой, дабы железобетонно удостовериться в подлинности рецепта и оценить масштаб скрытых изъянов «Универсального ключа».

…………

На следующее утро, аккурат на рассвете воскресенья.

Проснувшийся и посвежевший Клейн с аппетитом расправился с завтраком. Достав бумагу и перо, он настрочил весточку Айзенгеру Стентону с просьбой дернуть связи в полиции и пробить свежие данные по тем самым подозреваемым из дела о серийном маньяке четырехлетней давности — того самого, чьими мишенями становились падшие женщины-одиночки с одним ребенком.

Аккуратно свернув письмо и запечатав его в конверт, юноша наклеил черную почтовую марку достоинством в один пенни. Накинув верхнюю одежду, водрузив на голову шляпу и перехватив трость, он шагнул за порог, намереваясь сбросить корреспонденцию в почтовый ящик на углу улицы.

В этот самый миг его взгляд зацепился за соседку, миссис Старлин Саммер, которая в компании своего супруга, мистера Люка, как раз выходила из дома при полном параде, щеголяя откровенно роскошными нарядами.

У их парадного крыльца уже дожидался наемный экипаж.

— Доброе утро. Спешите на светский прием в столь ранний час? — с легким, искренним недоумением поинтересовался Клейн.

Люк добродушно хохотнул:

— Не столько пировать, сколько подсобить с организацией.

Миссис Старлин, слегка вздернув точеный подбородок, поспешила внести ясность:

— Наша Мэри с триумфом вошла в состав Комиссии по расследованию загрязнения атмосферы Королевства. В честь этого события сегодня вечером закатывают грандиозный бал, вот мы и едем пораньше, чтобы помочь с хлопотами.

«Значит, мадам Мэри всё-таки добилась своего? А у нее воистину бульдожья хватка…» — мысленно восхитившись, Клейн расплылся в вежливой улыбке:

— В таком случае, прошу передать мадам Мэри мои глубочайшие поздравления.

Люк Саммер довольно кивнул и добавил:

— Держу пари, вы еще не успели пролистать утренние газеты? Там уже вовсю красуются списки всех утвержденных членов комиссии.

— Возглавил её сэр Дес Шоу, а кресло главного секретаря досталось мистеру Хибберту Холлу.

Глава 310

Комиссия по расследованию загрязнения атмосферы

«Сэр Дес Шоу? Мистер Хибберт Холл? Кто все эти люди, понятия не имею…» — Клейн сделал вид, будто у него не возникло ни малейших вопросов, и полушутя произнес:

— Искренне надеюсь, что они сумеют вернуть Баклунду голубое небо и ясное солнце.

— Истинно так. Разумеется, топить свой камин чем заблагорассудится — это личная свобода и законное право каждого, однако чистые небеса и солнечный свет куда более желанны, — с чувством отозвался Люк Саммер, видный деятель Общества по сокращению угольной копоти. Указав на нанятый экипаж, он добавил: — Нам пора. Мэри сейчас отчаянно нуждается в лишних рабочих руках.

Старлин Саммер, напустив на себя жеманно-сдержанный вид, вставила:

— Не исключено, что бал почтят своим присутствием члены парламента. Как знать, из столичной епархии Баклунда или даже всего Королевства.

— Могу лишь вообразить весь размах этого торжества, — вежливо польстил им Клейн, провожая взглядом садящихся в карету супругов Саммер.

Едва он развернулся, намереваясь дойти до почтового ящика на углу улицы, как к дому подкатила повозка. Почтальон, облаченный в темно-зеленый мундир, ловко опустил письмо прямо в его почтовый ящик.

«Письмо для меня?» — Клейн выудил связку ключей и не глядя выбрал тот самый, что отличался архаичной формой и отливал тусклой латунью.

Щелк!

«Универсальный ключ» играючи справился с замком почтового ящика.

«Пожалуй, впредь можно будет выходить из дома только с ним…» — буркнул себе под нос сыщик, извлекая свежую прессу и только что доставленный конверт.

Послание пришло от Айзенгера Стентона.

Вчера маститый сыщик тоже с головой зарылся в пыльные архивы нераскрытых серийных убийств. Вычленив парочку наиболее многообещающих дел и дернув свои связи в полиции, он навел свежие справки о судьбах бывших подозреваемых. Теперь же он разослал письма Клейну, Каслане и прочим коллегам по цеху, изъявившим желание копать в этом направлении, дабы щедро поделиться плодами своих изысканий.

И, по счастливому стечению обстоятельств, в этот список аккурат затесались те самые два дела, на которые Клейн обратил самое пристальное внимание.

«Гениальные умы мыслят в одном направлении… Выходит, свое письмо я только что накатал впустую…» — самоиронично усмехнувшись, Клейн вернулся в гостиную.

Если верить выкладкам Айзенгера, в деле о случайных расправах над припозднившимися горожанами легавые в свое время перетрясли прорву народа, но так и не смогли ни за кого зацепиться. Спустя столько лет пытаться выудить свежий след из этого висяка — задача из разряда фантастики, надежд на успех практически нет.

Что же до второго дела, то среди четверки подозреваемых затесался один юнец. Его мать как раз и стала жертвой маньяка: путана, мать-одиночка с единственным ребенком. Парень, годами терпевший от нее жестокие побои, вырос замкнутым и озлобленным, отчего копы тут же взяли его в оборот первым. Увы, не прошло и полугода после той резни, как мальчишка угодил в мясорубку бандитских разборок в Восточном районе. Изрешеченного, его доставили в благотворительную больницу, где он и испустил дух прямо на хирургическом столе.

Его останки кремировали в присутствии свидетелей, а прах благополучно предали земле на кладбище.

При таком раскладе этот кандидат стопроцентно отпадал и никак не мог быть причастен к нынешней кровавой бане.

«Не сожги они его дотла, я бы непременно наведался с лопатой на погост, чтобы убедиться лично…» — сам недавно восставший из мертвых, Клейн на полном серьезе прикидывал шансы на чужое воскрешение.

Из оставшейся троицы подозреваемых один за эти годы успел сменить кучу адресов, так что легавые окончательно потеряли его из виду — на розыск уйдет уйма времени. Второй погорел на бизнесе, обанкротился и скатился из Северного района на самое дно Восточного. Третий же так и пустил корни на старом месте, по сей день торгуя всякой всячиной в своей бакалейной лавке на той же самой улице.

Клейн, выудив чистый лист бумаги, первым делом обстоятельно обрисовал ситуацию, а затем поручил адресату установить негласную слежку за двумя фигурантами, чьи координаты были известны. При этом он сделал особый акцент:

«Потрошитель, стоящий за этой серией убийств — тварь жестокая, свирепая и крайне агрессивная. Прошу вас, соблюдайте предельную осторожность. Держите дистанцию, ни в коем случае не лезьте на рожон. Наблюдайте исподволь, словно вы самый обычный, ничем не примечательный сосед».

«Меня интересует исключительно их эмоциональный фон за последнее время. К примеру: не страдают ли они от вспышек неконтролируемого гнева? Не запираются ли в четырех стенах, избегая чужого общества? И не были ли замечены в рукоприкладстве?»

Эти критерии он выудил из недавних откровений «Солнца». После каждой кровавой жатвы «Демон», повинуясь жутким законам ритуала, пожирал внутренности своих жертв, отчего его рассудок неизбежно скатывался в пучину перманентной, жаждущей крови ярости. Эта маниакальная тяга калечить и убивать не отпускала его вплоть до появления новой жертвы.

Еще раз настоятельно напомнив о необходимости беречь собственную шкуру, Клейн аккуратно свернул исписанный лист и запечатал его в новый конверт, наклеив поверх черную марку.

Затем он уверенно вывел имя получателя:

«Детективу Стюарту».

…………

Район Императрицы, роскошная вилла графа Холла.

Сьюзи вальяжно разлеглась в углу кабинета, с напускной скукой оглядывая книжные стеллажи.

Слегка отяжелевший с годами граф Холл с наслаждением затянулся трубкой и обратился к стоящему перед ним старшему сыну:

— Хибберт, ты хоть понимаешь, почему я так настаивал на том, чтобы протолкнуть тебя в эту Комиссию по расследованию загрязнения атмосферы?

Хибберт Холл, явно обдумавший этот вопрос заранее, без запинки ответил:

— Вы рассчитываете, что я смогу повлиять на грядущие законопроекты и политический курс?

— Отнюдь. Да, я держу второй по величине пакет акций Констонского угольно-металлургического синдиката, но эта проблема меня мало заботит. Я уже давно настоятельно советую им перестраивать работу. Забота об экологии и очищение воздуха — это неизбежный вектор грядущей эпохи. В этом я не сомневаюсь ни на йоту.

— Хибберт, наш род прочно закрепил за собой место в Палате лордов, и рано или поздно ты займешь это кресло. Но задайся вопросом: если не брать в расчет спикера и прочие специфические фигуры, почему среди равных по статусу пэров одни аристократы обладают поистине колоссальным влиянием, а другие остаются пустым местом?

Хибберт на секунду задумался:

— Высокий титул, баснословные капиталы, вес в коммерческих кругах, а также связи в правительстве и армейских штабах?

— Это лишь верхушка айсберга. Подлинный стержень — твоя личная деловая хватка. Люди всегда тянутся к тем, кто прошел горнило реальных дел и скопил богатый багаж опыта. Если ты метишь высоко и жаждешь оставить след в политике, одного лишь наследного кресла мало. Тебе жизненно необходимо лезть в гущу событий, блистать талантами и мало-помалу примелькаться в глазах лордов и министров. Они должны исподволь проникнуться к тебе доверием. Вот из чего куется твой личный, незыблемый авторитет.

— Хибберт, взгляни на ту же Республику Интис. Посмотри, в какую лужу там села местная аристократия. Время и социальный прогресс неумолимы: явные, кричащие привилегии будут безжалостно урезаться. Титулы мало-помалу превратятся в пустые, хоть и громкие слова. Твоим главным козырем должны стать железная хватка в коммерции и твой собственный, личный авторитет. — Граф Холл принялся методично, по полочкам раскладывать сыну политические реалии.

— А если мне придется столкнуться с тем, в чем я полный профан? — с тяжелым вздохом поинтересовался Хибберт.

— Тогда создай безупречную иллюзию, будто ты контролируешь ситуацию. Плевать на расходы — не жалей фунтов, найми лучших умов, сколоти первоклассную команду профи. Впитывай их аналитику, а уж затем с умным видом принимай решения. Нет человека, который был бы всеведущ. Воистину всесильны лишь деньги, — поставил точку граф.

На Хибберта словно снизошло озарение, и он ответил:

— Я вас понял, отец.