Ятеру застыл в оцепенении, провожая взглядом удаляющуюся спину сыщика. Лишь спустя пару долгих мгновений до него дошло, что он остался в комнате совершенно один. Тусклый свет луны пробивался сквозь окно, превращая тени в причудливые, зловещие силуэты, словно во мраке таилось нечто незримое, неотрывно следящее за каждым его вздохом.
Парня пробил дикий, первобытный озноб, и он истошно завопил:
— Подождите меня!
Выпалив это, он пулей выскочил из умывальной и, словно привязанный, устремился вдогонку за Клейном.
«Раз страшно — значит, инстинкт самосохранения еще работает, пациент скорее жив…» — беззвучно пробурчал сыщик, пряча руки в карманы брюк.
Вернувшись в спальню, Стюарт так и не сообразил, что Ятеру пришел в себя. Гувернер по-прежнему трясся от собственных надуманных баек о призраках, сидя с каменным, пугающе-мрачным лицом и не смея даже шелохнуться.
Дождавшись, пока Ятеру вновь провалится в сон, Клейн выудил из кармана медный пенни, принявшись виртуозно, словно заправский фокусник, перекатывать монетку между пальцами.
Когда стрелки часов вплотную подобрались к без десяти три, он звонко подбросил медяк, безупречно поймал его и, поднявшись с места, вполголоса бросил Стюарту:
— Пойду на балкон, выкурю сигарету.
— Постарайтесь побыстрее, — с заметным напряжением в голосе напутствовал его Стюарт.
Клейн накинул свой длинный сюртук и неспешным шагом вышел за дверь. Добравшись до балкона в самом конце коридора, он растворился в густой тени.
Затем сыщик выудил из кармана довольно грубо вырезанного бумажного человечка.
Хлоп!
Резкий, хлесткий взмах кистью — и под звонкий треск бумаги фигурка начала стремительно раздуваться, прямо на глазах обретая человеческие очертания.
Получившийся двойник ни на дюйм не уступал своему создателю в росте, обладал абсолютно идентичными чертами лица и был облачен в точно такую же одежду. Издали его легко можно было принять за искусно вылепленную, невероятно реалистичную восковую фигуру.
В этом и заключалось одно из множества хитроумных применений заклинания «Бумажного двойника».
Следом парень предельно сконцентрировал духовность, сжал правую руку в кулак и легонько стукнул себя по груди.
Абсолютно беззвучно кукла вдруг обрела искру жизни. В уголках ее губ даже задымилась сигарета с тлеющим красным огоньком, распространяя вокруг терпкий табачный аромат.
«Опираясь на эту фальшивку, иллюзия продержится добрых полчаса… Воистину, настоящий фокусник!» — натягивая перчатки, мысленно усмехнулся парень. Опершись о перила, он бесшумной тенью соскользнул с балкона, виртуозно разминувшись с патрулирующей территорию охраной.
…………
За оградой Гриннского кладбища, в густой тени уединенной рощицы.
Клейн, надежно укрывшись в кроне раскидистого дерева, пристально вглядывался в относительно ровную, просторную поляну неподалеку.
Его окружали вечнозеленые листья и узловатые бурые ветви, сплошь покрытые толстым слоем серовато-белой пыли.
Там, куда падал его взор, семеро или восемь подростков обоего пола, облаченных в длинные черные балахоны, водили хоровод вокруг распростертого трупа. Они исполняли диковинный, дерганый и отдающий явным безумием танец.
Движения пульсировали четким, гипнотическим ритмом, тая в себе едва уловимый, первобытный мистический привкус.
Девушки неистово вскидывали длинные волосы, юноши падали на колени, простирая руки к небесам — всё это действо непостижимым образом, незримыми нитями сплеталось с окружающей природой.
Словно они поймали саму пульсацию мироздания.
Спустя три-четыре минуты этой безумной пляски всё пространство в радиусе доброго десятка метров пропиталось дикой, исступленной аурой. Атмосфера с каждой секундой становилась всё более зловещей, но при этом в ней сквозили странные, пугающие нотки извращенной святости.
«Без сомнений, это тот самый „спиритический танец“… Ритуальная магия, к которой могут приобщиться даже простые смертные…» — Клейн отвел взгляд от хоровода, переключив внимание на фигуру мужчины в черном одеянии. Тот стоял подле трупа и с закрытыми глазами глухо бормотал заклинания.
Именно он мгновением ранее наставлял этих глупых юнцов, как правильно отбивать ритмы этого обряда.
«Наверняка адепт Спиритического культа. И с высочайшей долей вероятности — Потусторонний…» — сыщик едва заметно кивнул, решив пока не лезть на рожон и просто понаблюдать, как именно этот негодяй собирается проворачивать воскрешение.
Тем временем танец достиг своего исступленного апогея. Взрослый сектант резко вскинул голову и сдернул парик, обнажив выбритый до блеска череп, испещренный пугающей, гротескной вязью татуировок.
Воздев обе руки к небесам, он истошно воззвал:
— Бог Смерти!
— О великий бог Смерти!
— Грядет Твое возвращение!
Едва эти слова разорвали ночную тишину, как пляска мгновенно оборвалась. Подростки замерли на своих местах, а на их лицах застыла дикая смесь затуманенного рассудка, жгучего предвкушения, неистового экстаза и первобытного ужаса.
Следом мужчина в черном балахоне наклонился, отворил стоящую у ног железную клетку и выудил оттуда некий темный, извивающийся комок.
Присмотревшись, Клейн с удивлением обнаружил, что это была самая обыкновенная черная кошка с изумрудными глазами.
«Серьезно? И так тоже можно?» — юноша на долю секунды опешил, но в памяти тут же всплыл ворох народных примет и поверий. К примеру, байки о том, что если черная кошка — символ нечистой силы и адский вестник — перепрыгнет через покойника, то тот неминуемо восстанет из мертвых.
Сыщику впервые доводилось воочию наблюдать, как подобные суеверия вплетаются в настоящую ритуальную магия.
Сектант шагнул вперед и, безжалостно подавив отчаянное сопротивление бьющегося в руках зверя, швырнул кошку прямо на бездыханное тело.
Мяу-у!
Угольно-черная кошка, чья шерсть встала дыбом, издала истошный вопль и пулей перемахнула через покойника.
В этот самый миг Клейну почудилось, будто он в совершенстве постиг кошачий язык. Парень мог поклясться всем святым, что животное проорало ровно три слова:
— Твою же мать!
Глава 301
Пробуждение
— Мяу!
Кошачий вопль гулким эхом разнесся по поляне, со всех сторон стиснутой глухим лесом. И взрослый мужчина в черном балахоне, и стайка подростков лет пятнадцати-шестнадцати — все как один неотрывно смотрели на распростертый в самом центре бездыханный труп.
Порыв пронизывающего, ледяного ветра взметнул опавшую листву. Черная кошка приземлилась на лапы и, нервно хлеща себя хвостом по бокам, вперила ненавидящий взгляд в того самого человека, который секундой ранее швырнул ее вперед.
Внезапно шерсть на ее загривке вновь встала дыбом. С силой оттолкнувшись задними лапами, животное взмыло в воздух и пулей метнулось прочь, стремясь как можно скорее унестись в противоположную сторону.
Увы, этот панический побег так никем и не был замечен. Всё внимание собравшихся было намертво приковано к неподвижному, остывающему телу.
Минуты тянулись одна за другой, однако мертвец так и не выказал ни малейших признаков долгожданного пробуждения.
— Опять провал? — один из пареньков робко приблизился, опустился на корточки и ткнул пальцем в бледную кожу трупа.
— Никакой реакции, — бросил он, вполоборота развернувшись к мужчине в черном и своим перепуганным сверстникам.
И в этот самый миг он вдруг почувствовал, как снизу вверх, прямо ему в лицо, дохнуло легким сквозняком.
Вшух! Мертвец резко, рывком сел!
Юноша вздрогнул от неожиданности, но тут же расплылся в улыбке и радостно завопил:
— Получилось! У нас получилось!..
Слова еще не успели сорваться с его губ, как покойник внезапно вскинул руки, мертвой хваткой вцепился парню в плечи и с силой рванул на себя. Распахнув челюсти, тварь с тошнотворным влажным хрустом впилась зубами в чужую плоть, разрывая мышцы и пуская фонтаны горячей крови.
— А-а-а! Помогите! — истошно заголосил подросток, отчаянно, изо всех сил силясь вырваться, но железные тиски нежити не поддавались ни на йоту.
Мертвец вскинул голову. Жуткий оскал обнажил мертвенно-белые зубы, между которыми застряли ошметки вырванного мяса, а по подбородку густыми, темными струями стекала свежая кровь.
Мужчина в черном балахоне на секунду опешил, но мигом пришел в себя. Выудив из складок одежды медный свисток, он прижал его к губам и резко дунул.
Следом он громогласно воззвал на гермесе:
— Именем бога Смерти, я повелеваю тебе!
Под гулкое эхо этого властного приказа ходячий труп прекратил терзать жертву и на мгновение застыл, словно парализованный.
Паренек, чьи шея и плечо превратились в сплошное кровавое месиво, безвольным кулем осел на землю. Казалось, душа покинула его истерзанное тело, а земля под ним стремительно темнела от расплывающейся лужи мочи.
— И впрямь работает… — с благоговейным восторгом прошептал сектант. Указав пальцем на покойника, он вновь отчеканил на гермесе: — Встать!
Нежить молниеносно взвилась на ноги. Резко взмахнув руками, тварь сорвалась с места и тяжелым, гулким галопом помчалась прямо в чащу глухого леса.
— Назад! — в панике рявкнул мужчина, с ужасом осознавая, что мертвец даже не думает тормозить.
Он торопливо дунул в свисток еще раз, попытавшись вложить в голос максимум суровой властности:
— Именем бога Смерти, я приказываю тебе вернуться!
Увы, заклинание растаяло в пустоте, а силуэт беглеца окончательно скрылся за плотной стеной древесных стволов.
— Я же велел тебе вернуться… — ошарашенно пробормотал сектант, застыв столбом в полнейшем ступоре.
Тем временем в чаще леса Клейн, сжимая в одной руке медный свисток мистера Азика и коробок, методично чиркал спичками. Резким взмахом кисти он тут же гасил огоньки, бросая обгоревшие деревяшки прямо себе под ноги.
Совершая этот нехитрый маневр, сыщик плавно, по широкой дуге отступал всё дальше во мрак.
Топ-топ-топ!
Мертвенно-бледный, источающий тошнотворное зловоние ходячий труп несся напролом. Его пустые, остекленевшие глаза были намертво прикованы к древнему изящному медному артефакту в руке Клейна.
Не сбавляя шага, юноша раздул щеки, взял несущуюся тварь на воображаемую мушку и сымитировал звук выстрела:
— Бах!
Мертвеца сильно шатнуло, а в его груди мгновенно расцвела зияющая сквозная дыра.
— Бах!
Клейн с силой выплюнул воздух, выпуская очередную воздушную пулю.
Хрясь! Почти половина гниющего черепа разлетелась вдребезги, и из образовавшегося пролома на землю закапала тошнотворная, вязкая жижа.
Однако для нежити подобные увечья были сродни комариным укусам. Тяжелый галоп прервался лишь на жалкую долю секунды, после чего монстр вновь устремился в атаку.
Оценив обстановку, Клейн отступил еще на шаг и звонко щелкнул пальцами.
Щелк!
Ослепительный столб пламени взревел прямо из-под земли, наглухо взяв мертвеца в огненное кольцо и мгновенно обратив его истлевшую одежду в ревущий факел.
Топ-топ-топ!
Нежить прошила огненную стену насквозь и, подобно ослепленному яростью быку, упрямо поперла вперед.
Щелк! Щелк! Щелк! Клейн принялся методично высекать искры, воздвигая на пути врага один багровый столб пламени за другим.
Напрочь лишенный болевых рецепторов, труп продирался сквозь это пекло. Его плоть всё сильнее охватывал огонь, разгораясь с такой неистовой силой, что создавалось жуткое, сюрреалистичное впечатление, будто это не человеческое тело, а стремительно тающая восковая свеча.
В конце концов, превратившийся в живой костер мертвец настиг Клейна и хищно выбросил вперед когтистую лапу.
В этот самый миг из-под земли вырвался очередной огненный смерч, поглотивший и монстра, и самого сыщика.
Мертвая хватка сомкнулась на плече юноши, вот только пальцы сжали лишь рассыпающийся сноп искр.
Силуэт Клейна бесследно растаял в багровом сиянии, материализовавшись в самом дальнем очаге, зажженном им во время отступления.
Ходячий труп же, казалось, окончательно выжег все свои внутренние резервы. Оставив попытки вырваться, тварь начала стремительно плавиться в объятиях отдающего жутковатой зеленью пламени, пока не обратилась лишь горсткой пепла да лужицей дурно пахнущего воска.
«А эта дрянь оказалась куда крепче всех тех мстительных духов и зомби, что мне доводилось встречать… Хм, разве что потомку мистера Азика она в подметки не годится… Не окажись меня рядом, вся эта компашка сегодня бы дружно легла в землю», — покачав головой, Клейн зашагал сквозь древесную чащу обратно к поляне.
К этому моменту мужчина в черном, почуяв неладное в лесу, благоразумно предпочел дать деру без малейших колебаний. Что же до стайки подростков, они сперва бросились врассыпную, но вскоре, осознав, что бегут во мраке в полном одиночестве, перепугались еще сильнее и пугливо сбились обратно в кучу на том же самом месте.
Пережив сцену жуткого воскрешения и кровавой трапезы, ни один из них не рискнул сунуться в густую ночную тьму в одиночку.
От одной мысли об этом по их спинам пробегал леденящий, пробирающий до самых костей холодок.
Переглядываясь, они в животном ужасе жались друг к другу. Никто так и не осмелился подойти и помочь истекающему кровью, изувеченному товарищу, до смерти боясь, что тот в любую секунду сам обратится в ходячего мертвеца.
В этой невыносимой, звенящей тишине, нарушаемой лишь бешеным стуком их собственных сердец, подростки остолбенели: из лесной чащи к ним неспешно выходил паяц, облаченный в вычурно-кричащий наряд, с лицом, густо размалеванным красно-желто-белым гримом.
Это была искусная иллюзия, сотворенная самим Клейном.
Окинув собравшихся ледяным взором и решив не тратить время на погоню за сбежавшим сектантом, он хрипло поинтересовался:
— Кто здесь заправлял ритуалом?
Кто? Подростки, всё еще пребывая в глубочайшем шоке, добрых несколько секунд пытались переварить вопрос. Наконец они вытолкнули вперед трясущегося как осиновый лист рослого паренька: