Девятый талант, «Бумажный арсенал», являлся прямым развитием той самой способности «Клоуна» превращать обычный картон в метательные ножи. Теперь маг мог не только придавать листам бритвенную остроту, но и на краткий миг наделять их плотностью дубинки, кирпича или любого другого увесистого оружия.

Вот они, девять столпов боевой мощи «Фокусника». И пусть в этом арсенале не сыскать ни сокрушительных атакующих заклятий, ни абсолютной, непробиваемой защиты, да и по части леденящей душу жути они уступали многим другим, их истинная сила крылась в потрясающей гибкости и многообразии. Благодаря им боевой потенциал Клейна взлетел на совершенно новый уровень, а уж в искусстве спасать собственную шкуру и виртуозно делать ноги ему теперь и вовсе не было равных.

Вдобавок ко всему, «Фокусник» владел даром молниеносного сотворения чар. Потусторонним этой ступени не требовалось ни чеканить мантры, ни по капле вливать духовность. Достаточно было лишь одного легкого, отработанного жеста — и нужное заклинание или способность выстреливали без малейшей заминки.

Помимо этого, зелье одарило его и целой россыпью мелких балаганных фокусов, однако реальной пользы в бою от них не было ни на грош.

«Теперь-то меня с горем пополам можно назвать настоящим, весьма недурным Потусторонним…» — беззвучно выдохнул юноша.

Он уже собирался было выйти на прогулку и заодно заглянуть в бар «Храбрец», чтобы разжиться новым револьвером и свинцом, как вдруг струящийся сквозь эркерное окно багряный лунный свет, вступающий в причудливую игру с заревом газовых фонарей, резко сгустился и налился тяжелой, кровавой густотой!

Клейн ошарашенно вскинул голову. Застилавшие небосвод рваные тучи и жидкий туман рассеялись без следа, обнажив неестественно разбухший диск красной луны, уже переваливший за фазу полумесяца.

Контуры светила стремительно наливались полнотой. Не прошло и пары жалких секунд, как оно обратилось абсолютным, идеальным диском — полной луной, красной, словно свежая кровь!

А ведь с минувшего полнолуния едва минуло какие-то две недели!

Согласно обыденному календарю и законам астрономии, следующая полная луна должна была взойти лишь дней через десять!

«Кровавая луна?» — губы Клейна едва заметно дрогнули, и он с легким облегчением прошептал это себе под нос.

— В этом мире лунные фазы подчинялись строгим правилам, но в то же время напрочь ломали любые законы логики.

В обычные дни спутник вел себя в точности так же, как и на Земле из прошлой жизни Клейна. Однако несколько раз в году он имел свойство внезапно раздуваться до идеального шара, наливаясь пугающим багрянцем. Подобные аномалии происходили абсолютно стихийно: порой феномен являл себя лишь однажды за год, а порой — и добрых четыре-пять раз.

Будь то маститые астрономы или прожженные оккультисты — никто так и не смог разгадать природу этого явления. Вывести хоть какую-то математическую модель не удавалось, поэтому ученым мужам оставалось лишь стыдливо закрывать на это глаза, списав аномалию на неразрешимые загадки мироздания. В кулуарах же частенько шутили, мол, у Богини просто резко портится настроение, а женские капризы, как известно, никакой логике не поддаются.

Разумеется, неспособность докопаться до истины вовсе не мешала собирать статистику и делать выводы. В кругах мистиков этот феномен окрестили «Кровавой луной». Считалось, что подобное свечение служит мощнейшим катализатором для всплеска агрессии и низменных страстей. Под багровыми лучами грань истончалась, а мощь подземного мира и духовных сфер возрастала настолько, что покойники вполне могли восстать из могил даже без всякого постороннего призыва.

«Кажется, в этом году это уже второй раз?» — застыв у эркерного окна, Клейн безмятежно созерцал очистившийся, кристально ясный небосвод и этот идеальный, сочащийся кровавой густотой лунный диск. Как ни странно, чувствовал он себя в этот миг просто превосходно.

…………

В одном из особняков района Джовуд.

Форс Уолл, задержавшись на ночной сходке и так и не успев вернуться в свою двухкомнатную квартирку в районе Святого Георга, сидела по-турецки на диване в гостиной. С растрепанной копной волос она рассеянно жевала новомодный сэндвич с мясом и зеленью, отчаянно вымучивая сюжет для своего грядущего романа.

Внезапно её лицо болезненно скривилось, а пальцы разжались, отшвырнув прочь и еду, и перьевую ручку.

Льющийся сквозь окно лунный свет становился всё гуще, наливаясь багрянцем, а гримаса на лице Форс искажалась всё более невыносимой мукой.

Каждое полнолуние ее рассудок разрывал на части этот сводящий с ума, дьявольский шепот!

Бух!

Девушка кулём свалилась с дивана, конвульсивно, до гротеска изламываясь и катаясь по полу.

Спустя пару минут она в исступлении, с треском вырвала у себя целый клок волос. Вот только эта физическая боль ни на йоту не заглушила ощущение того, что череп вот-вот взорвется изнутри. И уж тем более не уняла ту всепоглощающую, дикую жажду всадить себе нож в сердце и покончить со всем разом.

— Снова началось… — сдавленно просипела Форс. Её ноги забились в жестокой судороге и вытянулись струной.

Превозмогая адские муки, она принялась хрипло чеканить почетное имя своего божества, отчаянно моля о спасении:

— Великий Бог Пара и Машин…

— Ты — воплощение самой Сути…

— Ты — покровитель ремесленников…

— Ты — сияние механизмов и технологий…

Девушка раз за разом повторяла эту мольбу, однако боль не отступала. Напротив, агония лишь накатывала с новой, всё более сокрушительной силой.

Бам!

В очередном приступе диких метаний она наотмашь снесла чайный столик. Дерево рухнуло с глухим стуком, усеяв ковер россыпью разлетевшихся книг.

Окончательно обезумев от невыносимой пытки, Форс принялась остервенело, до крови вгрызаться ногтями в деревянные ножки столика. Она оставляла после себя глубокие, рваные борозды, извлекая из дерева мерзкий, сводящий скулы скрип.

Хрусть!

Ее ногти с треском обломились о жесткую древесину!

Ее волосы тем временем с пугающей, жуткой скоростью продолжали неестественно расти!

В этот миг Форс кристально ясно осознала: сегодня ночью она окончательно сорвется в бездну безумия и обернется чудовищем. Все ее недавние истовые мольбы, обращенные к божествам, так и остались гласом вопиющего в пустыне — небеса не даровали ей спасения.

— Умираю… я умираю… — корчась в мучительных судорогах и катаясь по полу, она внезапно зацепилась взглядом за обрывок бумаги, испещренный словами на древнем гермесе.

То была та самая таинственная мантра, которую Сио выудила из недр «Истории аристократии Королевства Лоэн»!

Тот самый текст, чье беззвучное чтение едва не навлекло на подругу визит некоего могущественного злого духа!

«Пусть даже… злой дух… Лишь бы помог… Я приму… любую цену…» — эти обрывочные, лихорадочные мысли вихрем пронеслись в ее угасающем, затуманенном агонией рассудке.

Превозмогая чудовищную боль, девушка из последних сил сфокусировала взгляд на строчках и едва слышно, отдавая словам жалкие остатки воли, зашептала:

— Шут, что не принадлежит этой эпохе…

— Таинственный Владыка над серым туманом…

— Король Желтого и Черного, в чьих руках удача…

— Спасите… молю, спасите меня…

Глава 297

Шепот полнолуния

Клейн только-только накинул двубортный сюртук, подхватил шелковый полуцилиндр и направился к двери, как вдруг слух уловил многократно отдающийся эхом призрачный голос, взывающий с мольбой.

«Кто это?» — слегка нахмурившись, юноша прислушался. Удалось разобрать лишь то, что голос принадлежал женщине: прерывистый, срывающийся на хрип, он был насквозь пропитан невыносимой мукой.

Рассудив, что никаких сверхсрочных дел не предвидится, новоиспеченный «Фокусник» небрежным, но выверенным броском отправил полуцилиндр точно на крючок вешалки. Вернувшись в спальню, он отчеканил четыре шага против часовой стрелки и воспарил в монументальные чертоги.

На этот раз ни одна из иллюзорных звезд не пульсировала привычным багрянцем. Однако в самом конце древнего, изъеденного патиной длинного бронзового стола, совсем рядом с почетным креслом Шута, по пространству расходились расплывающиеся круги кристально чистого света.

«Мольба от кого-то, кто не состоит в Клубе Таро… Сио, или та самая дама со слегка вьющимися каштановыми волосами?» — строя догадки, Клейн опустился на свое законное место.

Поскольку анонимный счет был уже подчистую выгреблен, мысль о дерзком воре, покушающемся на богатства, даже не пришла в голову.

Вальяжно откинувшись на спинку кресла, юноша выпустил из левой руки незримые щупальца духовности, мягко касаясь этой сияющей ряби.

Декорации перед мысленным взором мгновенно сменились. Сквозь зыбкую пелену проступили очертания опрокинутого кофейного столика, покосившегося дивана, усеянного книгами и бумагами пола, а также бьющейся в предсмертной агонии шатенки.

Одновременно с этим стали отчетливо слышны и сами слова мольбы:

— Шут, что не принадлежит… этой эпохе…

— Таинственный Владыка… над серым туманом…

— Король Желтого и Черного… в чьих руках удача…

— Спасите… молю, спасите меня…

«Спасти? Да она же явно балансирует на грани потери контроля! Волосы растут с пугающей скоростью, кожа покрылась какой-то зловещей белесой коркой… И как, прикажете, ее спасать?» — скрупулезно изучая картину на протяжении нескольких секунд, с нескрываемой досадой пробормотал про себя хозяин чертогов.

И в этот самый момент, сквозь пропитанный болью голос незнакомки, слух выхватил едва уловимый, призрачный и неясный шепот.

«Да, именно шепот!»

По своей сути он до боли напоминал тот леденящий душу бред, что разрывал рассудок перед вознесением над серой мглой. Однако в этих отголосках не чувствовалось ни капли безумия, ни грамма порочности, ни даже малейшего намека на скрытую враждебность.

«Похоже, эта дама оказалась на краю гибели именно из-за того, что услышала этот шепот… Быть может, если оградить ее от голоса, рассудок прояснится и наступит улучшение?» — погрузившись в раздумья, Клейн потянулся к непрерывно пульсирующему сияющему ореолу.

Не теряя ни секунды, он позволил собственной духовности безумным потоком хлынуть наружу, выстраивая прочную, незримую мистическую связь.

— После прорыва на ступень «Фокусника» духовный резерв заметно возрос, отчего подобная нагрузка больше не казалась неподъемным бременем.

…………

Разум Форс всё больше тонул в вязком мареве. Казалось, мысли бурлят словно крутой кипяток, изрыгая лопающиеся пузыри и отчаянно пытаясь разорвать черепную коробку изнутри.

«Неужели это конец?.. Я не хочу… не хочу становиться монстром…» — едва эта горькая, обреченная мысль промелькнула в угасающем сознании, как девушку с головой захлестнула сокрушительная волна агонии.

И вдруг рассудок пронзила кристальная ясность. Вся та въевшаяся в кости боль, раздирающее безумие, паника и беспросветное отчаяние испарились без следа, словно их никогда и не было, будто всё это оказалось лишь дурным наваждением.

«Неужто сегодня всё закончилось так быстро? Разве в кровавую луну пытка не должна длиться дольше?» — недоумевая, Форс распахнула судорожно зажмуренные глаза. К своему безмерному изумлению, она обнаружила, что парит над бескрайней пеленой серо-белой мглы, а прямо перед ней раскинулся древний, изъеденный патиной бронзовый стол.

«Где я?» Ошарашенно озираясь по сторонам, девушка узрела уходящие ввысь исполинские каменные колонны и монументальный дворец, покоящийся на их могучих плечах.

В следующую секунду взгляд прикипел к противоположному концу длинного стола. Там, укутанная в густые клубы серого тумана, возвышалась непостижимая, таинственная фигура, взирающая на всё сущее с недосягаемой высоты.

«Что это за место? И кто он такой?» — душа Форс сжалась от первобытного страха и настороженности.

А затем память молниеносно услужила картиной того, что она сделала буквально пару мгновений назад!

Обезумев от невыносимой муки, она принялась отчаянно шептать ту самую загадочную мантру, которую Сио выудила из «Истории аристократии Королевства Лоэн». Заклинание, которое, по всем признакам, вело прямиком к какому-то злому духу!

«Нет, это явно не просто злой дух! Раз уж ему под силу оградить меня от этого сводящего с ума шепота… да еще и затащить в это фантастическое измерение… Это…» Титаническим усилием воли подавив рвущийся наружу ужас, Форс приподнялась и учтиво поклонилась:

— Позвольте узнать, кто вы…

И в этот самый момент в голове всплыл точный текст вознесенной мольбы, и она на одном дыхании выпалила:

— Вы — Шут! Э-э… мистер.

— Вы — Его Превосходительство Шут?

Клейн с легкой улыбкой кивнул:

— Достаточно просто господина Шута.

Произнося эти слова, он краем глаза подметил, как на высокой спинке кресла, в котором сидела гостья, ослепительные искры пришли в стремительное движение, переплетаясь в новую вязь мистических символов и узоров.

За какие-то жалкие пару секунд там соткались очертания врат. И это была не простая створка, а уходящая в бесконечную глубину анфилада, словно мириады призрачных дверей наложились друг на друга, образуя единый монолит!

«Двери?» Стоило разглядеть этот символ, как в памяти молниеносно всплыл тот самый мистер «Дверь», о котором упоминал в своих дневниках великий император Рассел.

Тот самый загадочный пленник, что каждое полнолуние приближался к реальному миру, отчаянно взывая о спасении!

«Неужто тот сводящий с ума шепот исходил от мистера „Двери“? Хм… сегодня кровавая луна — эдакая усиленная версия полнолуния… А символ этой дамы — „Дверь“, тогда как у той девчонки Сио на кресле высечен знак, до боли напоминающий „Меч Правосудия“…» — Клейн едва заметно, почти невидимо кивнул собственным мыслям.

Теперь он был кристально уверен в одном: стоит лишь наладить прочную, стабильную связь с Потусторонним, как узор на спинке соответствующего кресла мгновенно перестроится, отражая истинную суть гостя. И для этого совершенно не обязательно официально вступать в Клуб Таро или становиться постоянным посетителем чертогов над серой мглой.