Он прекрасно знал, что Королевство Лоэн уже спустило на воду свои эпохальные броненосцы, однако совершенно не опасался наткнуться на них в этих водах. С того момента минуло от силы четыре месяца, а разрекламированная властями «непобедимая армада» всё еще остро нуждалась в пополнении стального флота, слаженной поддержке эскортных судов иных классов и, что самое главное, в дотошной муштре офицеров, матросов и канониров. Чтобы сколотить из всего этого подлинную, сокрушительную боевую мощь, ушел бы год, никак не меньше.

Именно в этот миг, когда мысли Элджера лениво блуждали вдали, толпу пиратов в гавани и на палубах кораблей внезапно прошил единый вопль ужаса. Корсары словно с цепи сорвались: одни в слепой панике рванули вглубь острова, другие же кинулись к штурвалам, отчаянно уводя свои посудины подальше от пирсов, будто спасаясь от самого дьявола или смертоносной чумы.

Каких-то пара минут — и от былого бушующего кутежа не осталось и следа. Гавань погрузилась в гнетущую, усыпанную брошенным хламом тишину.

Элджер резко повернул голову к океану. Его взору предстал выкрашенный в непроницаемо-черный цвет корабль, на чьей мачте хищно хлопало на ветру исполинское белое полотнище с вышитым черепом.

Череп скалился с угольно-черного фона, а в глубоких провалах его глазниц полыхало жуткое, лазурное пламя.

— «Черная Смерть»… — едва слышно, сквозь стиснутые зубы процедил Элджер.

Теперь паника, охватившая пиратскую братию секундой ранее, обрела для него предельно ясный смысл.

Везде, где пролегал курс «вице-адмирала Болезни» Трейси, люди неизменно валились с ног, пораженные внезапными, необъяснимыми хворями!

«Черная Смерть» плавно, словно крадучись, подошла к причалу. На носу корабля выросла фигура, облаченная в легкую белоснежную сорочку из льна и накинутый поверх темно-красный камзол.

Это была невероятно прекрасная леди, всем своим видом источающая неукротимую, пышущую силой грацию.

Смоляные, соблазнительно вьющиеся локоны были стянуты в высокий пучок и небрежно перехвачены белоснежной банданой. Строгие бежевые брюки безупречно подчеркивали стройные, точеные ноги, а вся фигура в целом поражала изяществом линий и пленительной гибкостью.

Однако сильнее всего взгляд приковывали ее брови — прямые, вразлет, и пронзительные, обжигающе-яркие лазурные глаза.

То и дело, скользя взором по округе, ее глаза словно теряли фокус, подергиваясь мутной, пьянящей пеленой, что придавало лицу воистину гипнотическую, непреодолимую притягательность.

Какой-то затесавшийся в ряды корсаров бродячий бард, неведомо как очутившийся на самом краю того же утеса, издал надрывный, похожий на стон вздох:

— Она — само воплощение вечной юности.

— Воистину, она несет с собой заразу… Ох, я тоже слег. Мой рассудок болен ею, она выжгла все прочие мысли!

Часть разбежавшихся было пиратов начала робко стягиваться обратно. Околдованные, они жадными, остекленевшими глазами пожирали «Деву Болезней» Трейси.

Элджер, с трудом подавив рвущееся наружу презрение, скользнул взглядом по слюнявой толпе и мысленно фыркнул:

«Жалкий сброд, лишенный капли воли и перспектив. Минуту назад рвали когти в слепом животном страхе, а теперь пускают слюни, одурманенные смазливой мордашкой».

«Да, эта „дева“ чертовски хороша собой, но явно не настолько, чтобы доводить бывалых головорезов до подобного экстаза… Хм… Неужто пустила в ход Потусторонние чары обольщения?»

Пока моряк ломал голову, «вице-адмирал Болезнь» Трейси легкой поступью сошла с палубы «Черной Смерти» и направилась в самые недра острова, к возвышающемуся там мрачному, выкрашенному в черный цвет дворцу.

В этот самый момент на горизонте вырос силуэт еще одного исполинского парусника. На его мачте гордо реяло знамя, изображающее окруженный венцом из десяти звезд глаз — глаз, напрочь лишенный ресниц.

— «Адмирал Звезд» Катлея… — едва заметно кивнув, беззвучно пробормотал Элджер.

Поскольку причалы были под завязку забиты «Черной Смертью» и прочим разномастным флотом, громадный парусник не стал подходить к берегу. Обогнув мыс, он благополучно бросил якорь под прикрытием высокой скалы, спасаясь от ветров.

В следующую секунду хмурый, затянутый свинцом небосвод внезапно озарился светом. Мириады ослепительных звездных искр хлынули вниз, сплетаясь в воздухе в эфемерный, прозрачный мост, что протянулся от палубы левиафана прямиком к дворцу в глубине острова.

На этот сотканный из света мост ступила женская фигура и неспешно, словно прогуливаясь по парку, зашагала прямо по воздуху.

Незнакомка была облачена в строгую черную мантию древнего кроя, густо испещренную россыпью диковинных магических символов и рун. Самым броским узором на ткани оставался всё тот же загадочный, лишенный ресниц глаз.

На ее поясе причудливо позвякивали астролябия, короткий жезл и прочая оккультная утварь. Всем своим видом она напоминала могущественную чародейку из мрачных сказаний, что когда-то вершили судьбы мира в Четвертую Эпоху.

Элджер долгим взглядом провожал ее парящий силуэт, как вдруг его брови изумленно сдвинулись к переносице. В душе моряка зародилось жгучее подозрение:

«А ведь эта астролябия на ее поясе кажется мне до боли знакомой…»

«Да это же точь-в-точь как тот самый… тот диковинный стеклянный флакон непонятного назначения, что попал ко мне в руки! Тот самый, который разлетелся вдребезги аккурат после того, как господин Шут впервые затянул меня на собрание своего клуба!»

…………

В северном предместье района Императрицы Одри в сопровождении горничных и крупной золотистой ретриверши Сьюзи переступила порог своего собственного загородного поместья.

— Мисс, груз, доставленный из порта Энмат, дожидается вас чуть впереди, — с почтительным поклоном доложил управляющий.

— Замечательно, — едва заметно кивнув, Одри с легкой усмешкой обратилась к идущей рядом собаке: — Сьюзи, а вот и твой подарок.

За этими разговорами они обогнули поворот аллеи и наконец-то узрели этот самый обещанный презент.

Взору предстали исполинские ящеровидные драконы, чья шкура безостановочно переливалась и меняла оттенки под лучами света. В длину эти монстры достигали добрых трех метров, и даже мирно распластавшись на брюхе, возвышались аккурат вровень с коленями юной аристократки.

Это были два поистине чудовищных левиафана — твари настолько жуткие, что одного их вида с лихвой хватило бы, чтобы довести любого ребенка до истерики!

— Гав? — издала растерянный, полный искреннего недоумения звук Сьюзи. Собака повернула морду к хозяйке и с удивлением обнаружила, что на лице девушки застыло абсолютно такое же ошарашенное выражение. Совершенно очевидно, что и сама Одри даже в мыслях не допускала, что её «подарочек» окажется настолько гротескно огромным.

Глава 295

Все материалы собраны

В глубине души Одри всегда жило негласное убеждение: семицветный ящеровидный дракон равен гипофизу семицветного ящеровидного дракона. То есть, это Потусторонний материал размером с ладонь, с мягкой, испещренной бороздками поверхностью, безостановочно переливающийся всеми мыслимыми цветами.

Так какое же отношение эта аккуратная картинка имела к громоздящимся перед ней исполинским, трехметровым в длину и достигающим колена в высоту монстрам⁈

На какое-то мгновение девушка впала в ступор. Лишь услышав лай Сьюзи, она пришла в себя и, напустив на лицо маску удовлетворения, обратилась к управляющему:

— Это именно те чучела животных, которые мне требовались.

— Хм… Разве что они оказались чуточку, самую малость крупнее, чем я себе воображала.

— Возьмите слуг и перенесите их в кладовую. Я займусь их изучением, когда выдастся свободная минутка.

— Слушаюсь, мисс! — управляющий тут же принялся раздавать указания лакеям, которые до этого украдкой поглядывали на хозяйку.

Одри окинула присутствующих невозмутимым взглядом и, не проронив больше ни слова, в сопровождении Сьюзи направилась прямиком в кабинет главного особняка. Сославшись на то, что ей нужно сосредоточиться на ответном письме брату, она благоразумно оставила всю свиту горничных за дверью.

«Как только я их препарирую, на руках окажутся целых два гипофиза семицветного ящеровидного дракона… Один пойдет на обмен, чтобы раздобыть спинномозговую жидкость кролика Фальсмана, и тогда ингредиентов как раз хватит на порцию зелья „Телепата“…» — мало-помалу стряхнув с себя остатки недавней растерянности, девушка переключилась на насущную проблему: как именно организовать возвышение для своей питомицы.

И в этот самый миг её осенило. Всплыла одна критически важная, пугающая деталь.

Она ведь понятия не имела, усвоила ли Сьюзи свой предыдущий эликсир!

«Если остаточная скверна еще не выветрилась, попытка проглотить зелье „Телепата“ почти наверняка обернется потерей контроля… Она ведь не человек, ей будет куда сложнее выстоять на одной лишь силе воли… Хотя постойте-ка, первый-то раз она именно так и выкарабкалась! Да и соображает она сейчас не хуже десятилетнего ребенка. Она… она же вовсю учит лоэнские слова! Сама просила дать ей газеты, журналы и книги для чтения…» — погрузившись в молчание на несколько секунд, Одри искоса посмотрела на сидящую рядом золотистую ретривершу, которая совершенно не понимала, что происходит:

— Сьюзи, ты уже полностью усвоила зелье?

— Усвоила? — с безупречной дикцией, но неподдельным недоумением переспросила собака.

Разумеется, Одри уже давно просветила питомицу, что та выпила именно магический эликсир. Она строго-настрого наказала держать это в тайне как от людей, так и от прочих наделенных зачатками разума гавкающих и мяукающих созданий.

Девушка медленно, с расстановкой кивнула:

— Это совершенно особенное, ни с чем не сравнимое чувство. Кажется, будто внутри тебя с хрустом рассыпается нечто эфемерное, сливаясь с самим духом воедино. Перед мысленным взором смутно проступают призрачные звезды, и ты понимаешь, что сама являешься одной из них. Эти светила неумолимо тянутся друг к другу, словно стремясь слиться в монолитный абсолют.

Сьюзи внимательно выслушала хозяйку и бойко отозвалась:

— Значит, я уже переварила его без остатка. Я точно чувствовала нечто подобное.

«Что⁈ Сьюзи полностью усвоила зелье „Зрителя“⁈ Но… но ведь никто и никогда не обучал ее методу „отыгрыша“! Я лишь изредка подкидывала ей советы побольше наблюдать и сохранять спокойствие…» — ошеломленно хлопая ресницами, Одри выпалила:

— И когда же это случилось?

— В прошлом месяце… или в позапрошлом… а может, и того раньше… — собака напрягла извилины, отчаянно силясь вспомнить. Заметив, как лицо хозяйки вытягивается всё сильнее, она заискивающе завиляла хвостом и робко добавила: — Извини, всё вылетело из головы… В конце концов, я всего лишь собака, я не привыкла целенаправленно фиксировать такие мелочи в памяти, гав.

«Всего лишь собака… А ведь по скорости усвоения ты отстала от меня буквально на шаг… Неужели в будущем, общаясь с другими Потусторонними, мне придется заявлять: „Знаете, в делах переваривания эликсиров я чуточку превосхожу собаку“⁈ Тьфу ты, Одри, что за бред лезет тебе в голову!» — титаническим усилием воли удержав на губах элегантную улыбку, юная аристократка выдала положенную по этикету похвалу:

— Прекрасно. Я хотела сказать, что в деле усвоения зелья ты показала поистине выдающийся результат.

…………

Вернувшись от Репарда, Клейн с наслаждением позволил себе неторопливый послеобеденный сон.

Увы, долго нежиться в постели не вышло. Его грубо вырвал из царства грез наслаивающийся друг на друга, сводящий с ума иллюзорный шепот чужих мольб.

«Мужской голос? Господин Повешенный, или же юноша Солнце? Неужто мне наконец-то перепадет один из стержневых ингредиентов для эликсира?» — потратив пару секунд на распознавание зова, Клейн мгновенно позабыл о раздражении от прерванного сна. Пулей вскочив с кровати, он отчеканил четыре шага против часовой стрелки и воспарил в таинственные чертоги над серой мглой.

Обнаружив, что глубокая темно-красная звезда, символизирующая «Повешенного», безостановочно пульсирует, то съеживаясь, то раздуваясь, юноша плавно вытянул руку и, выпустив незримые щупальца духовности, коснулся её.

После дежурного перечисления почетных титулов Шута, Элджер озвучил свою просьбу:

— … Я успешно раздобыл и спинномозговую жидкость порочной черной пантеры, и медуллярные кристаллы из Источника Эльфов. Умоляю, дозвольте мне провести ритуал жертвоприношения, дабы вы милостиво передали их господину «Миру».

«А работает он на редкость расторопно… Повешенный как-то обмолвился, что в ближайшее время намечается грандиозная пиратская сходка. Выходит, это „ближайшее время“ наступило прямо сейчас… Ох уж эта его привычка вечно темнить и недоговаривать…» — Клейн ответил едва заметным, царственным кивком:

— Дозволяю.

Завершив нехитрый обряд жертвоприношения, Элджер титаническим усилием воли подавил рвущийся наружу порыв. Он так и не осмелился поинтересоваться у господина Шута, имеет ли Тот какое-либо отношение к загадочной армиллярной сфере, замеченной подле «Адмирала Звезд» Катлеи.

Клейн же тем временем благополучно выбросил моряка из головы, всецело поглощенный созерцанием двух Потусторонних материалов, покоящихся на поверхности изъеденного патиной бронзового стола.

Спинномозговая жидкость порочной черной пантеры покоилась в стеклянной колбе, на первый взгляд казаясь абсолютно прозрачной. Однако, приглядевшись, можно было заметить причудливое расслоение: чем ближе ко дну, тем кристальнее становилась влага. Эти четкие, безупречно ровные слои сливались в идеальную градацию, способную привести в неописуемый восторг любого перфекциониста.

Медуллярные кристаллы из Источника Эльфов до боли напоминали выцветшие птичьи яйца. Скорлупа казалась настолько истонченной, что грозила рассыпаться в пыль от малейшего касания, а изнутри — даже без всякой тряски — доносилось отчетливое, завораживающее журчание текущей воды.