«Фух…» — с шумом выдохнув, сыщик наконец-то выкроил минутку, чтобы как следует рассмотреть трофей, снятый с мертвого афериста.

Крошечный, не больше глазного яблока значок на аверсе был испещрен причудливыми символами, олицетворяющими судьбу и сокрытые тайны. А на реверсе по кругу вилась тончайшая, едва различимая вязь рун на древнем гермесе:

«Владеющему сим даруется право вступления».

«И что бы это значило? Неужто Ланевус затесался в ряды еще какой-то тайной ложи?» — массируя ноющий лоб, подумал Клейн. Ввиду чудовищного физического и морального истощения, да и сама обстановка явно не располагала к глубоким изысканиям, он благоразумно отложил разгадку в долгий ящик, решив вернуться к значку после грядущего собрания Клуба Таро.

Стремительно покинув таинственное измерение над серым туманом, парень переоделся в свежий костюм, окончательно сбросив с себя остатки маскировки.

Впрочем, мчаться посреди ночи обратно на улица Минск он не собирался. Куда разумнее было завалиться спать и дождаться утра: шататься по безлюдным улицам в предрассветные часы — верный способ нарваться на патрульных, тем более после такой-то грандиозной заварушки в городе.

Откинувшись на подушки, Клейн устремил взор за окно, где в сгущающемся мраке медленно таял багрянец луны. Его истерзанная душа мало-помалу обретала долгожданный покой.

Свершив этот первый, но столь важный шаг своей вендетты, он физически ощутил, как с плеч рухнула свинцовая, удушающая глыба. Гнетущее напряжение последних недель рассеялось без следа, а разум наполнился небывалой, звенящей ясностью.

«Инс Зангвилл и тот проклятый запечатанный артефакт „0–08“ — птицы совершенно иного полета. Пропасть между нами колоссальна, мне пока до них как до луны пешком. Чтобы хотя бы попытаться вклиниться в их игры, требуется стать Потусторонним высших эшелонов, возвыситься до уровня „полубога-получеловека“… До тех пор, пока не прорвусь на 4-ю Последовательность, буду прикидываться ветошью, словно их вообще не существует в природе…»

«Что ж, значит, на обозримое будущее мой план прост и прагматичен — безостановочно наращивать собственную мощь. Эликсир „Клоуна“ переварен без остатка. Как только раздобуду нужные Потусторонние материалы, тут же шагну на ступень „Фокусника“».

«А там уже рукой подать до „Безликого“ и „Марионеточника“… Ну и, разумеется, до той самой, пока безымянной для меня 4-й Последовательности».

«А в свободное от мистики время буду обычным, заурядным частным сыщиком».

Пребывая в состоянии абсолютного штиля, Клейн лениво перебирал в уме планы на грядущие дни. Из его мыслей напрочь исчезли былая суета и изматывающее отчаяние.

Вскоре на его губах заиграла легкая, искренняя улыбка, и он беззвучно, одними губами прошептал:

«Капитан, Бенсон, Мелисса… Уверен, вам бы такой я пришелся куда больше по душе…»

…………

Едва первые лучи утренней зари тронули горизонт, как у дверей общежития Профсоюза докеров выросла целая делегация. Люди в медицинских колпаках и белоснежных масках всем своим видом походили на квалифицированных докторов.

Возглавляющий процессию седовласый старец, чей облик буквально источал солидный врачебный опыт, обратился к заспанной, ошарашенной толпе работяг:

— Довожу до вашего сведения, что в этих стенах выявлен очаг крайне опасной инфекции. Один из постояльцев, некий Кевин, уже стал жертвой этой хвори и скоропостижно скончался.

— Наша организация берет на себя все расходы по бесплатному лечению. Против этой заразы уже разработано эффективное противоядие. Примете его без промедления — и вашей жизни ничто не будет угрожать.

«Кевин?» — по толпе постояльцев прокатился недоуменный гул. Мужики принялись растерянно озираться, отчаянно выискивая в своих рядах того самого товарища, но их попытки не увенчались успехом.

Именно под этим вымышленным именем здесь скрывался Ланевус.

Убедившись, что процессию «благотворителей в белых халатах» сопровождают до боли знакомые патрульные копы, работяги отбросили последние сомнения. Снедаемые липким страхом, они послушно выстроились в очередь за спасительной панацеей.

Первым к раздаче шагнул бородатый, крепко сбитый мужчина средних лет. Трясясь как осиновый лист, он засыпал медиков градом вопросов, до смерти боясь, что одного жалкого пузырька не хватит, чтобы побороть столь жуткую заразу.

Лишь когда на лицах врачей проступило явное, нескрываемое раздражение, он скрепя сердце запрокинул голову и залпом осушил флакончик с лазурной жидкостью.

Тотчас же чьи-то крепкие руки подхватили его под локти и отволокли в сторону, заставив наклониться и прижаться ртом к зияющему отверстию.

Бле-е! Бле-е! Бле-е!

Желудок работяги скрутило мгновенным, чудовищным спазмом. Согнувшись пополам, он в жесточайшем приступе рвоты исторгнул из себя склизкий, смердящий кислотой и кровью комок.

Бедолага попытался было приподняться и скосить глаза, чтобы разглядеть, какая дрянь вышла из его нутра, но двое дюжих медбратов тут же бесцеремонно оттащили его прочь.

То самое отверстие, едва превышающее размером раскрытый рот, зияло в крышке массивного, выкрашенного в глухой черный цвет железного чана. Недра бочки терялись в кромешном мраке, куда не проникал ни единый лучик света.

А там, на самом дне, в луже мерзкой желто-зеленой жижи мирно покоился крошечный, сочащийся кровью кусок плоти. И весь он был сплошь покрыт густой порослью отвратительных, жестких черных волосков!

Бле-е! Бле-е! Бле-е!

Один за другим постояльцы глотали лекарство и, содрогаясь в агонии, изливали содержимое своих желудков в расставленные железные бочки.

…………

Район Императрицы. Роскошная резиденция графа Холла.

— С чего это вы вдруг решили нанести визит в столь ранний час? — поинтересовалась Одри, бросив взгляд сперва на утреннее небо за окном, а затем на сидящего перед ней виконта Глейнта.

Глейнт воровато огляделся по сторонам и, не обнаружив никого, кроме мирно сидящей поодаль крупной золотистой ретриверши, заговорщицки понизил голос:

— Признаться честно, я направлялся на ипподром, но по пути пересекся с Консом. И он поведал мне одну донельзя любопытную историю… Просто потрясающую! Подумав, что всё равно буду проезжать мимо, я решил непременно заглянуть и поделиться с вами.

— И что же это за история? — с искренним интересом спросила Одри.

Виконт, совершенно не утруждая себя светской фильтрацией выражений, выпалил:

— Вы ведь наверняка наслышаны об ордене Авроры? О той самой ложе, что не так давно прикончила интисского посла. Так вот, этих фанатиков наконец-то прижали к ногтю! Несколько ключевых фигур отправились на тот свет, а их грандиозный, масштабный заговор рухнул с треском.

«А я-то грешным делом подумала, что речь пойдет о той самой крупице божественности „Истинного Творца“. Сио с Форс еще вчера на закате передали весточку куда следует, так что ночная облава пришлась как нельзя кстати… Погодите-ка, так ведь орден Авроры как раз и поклоняется „Истинному Творцу“!» — глаза девушки радостно вспыхнули, но она всё же удержала маску светской сдержанности и уточнила:

— Что еще за заговор?

— Понятия не имею, Конс наотрез отказался вдаваться в подробности. Шепнул лишь, что за всеми этими махинациями стоял какой-то беглый аферист, давно висевший в розыске. Ланевус, кажется, так его звали, — Глейнт с легкой досадой развел руками.

«Так я и знала…» — Одри едва заметно, почти невидимо кивнула и, больше не скрывая жгучего любопытства, спросила:

— И что, этого мерзавца схватили?

— Он мертв. Но добили его отнюдь не наши ищейки, — виконт выдержал драматичную паузу. — Вот тут-то и начинается самое интересное! Когда его хладный труп обнаружили, он был с ног до головы усеян картами Таро. Ими было усыпано всё вокруг. Вы только вообразите себе эту гротескную картину…

«Таро? Труп, усыпанный картами Таро?» — Одри на долю секунды опешила, но следом на нее снизошло кристально ясное озарение:

«Да это же почерк нашего Клуба Таро!»

«Это дело рук избранника господина Шута!»

Глава 289

Догадки и расследование

Одри, свято уверовавшая в то, что разгадала истину, не смогла удержаться и принялась живо представлять ту самую сцену, описанную виконтом Глейнтом:

Ланевус, распростертый во мраке и грязи, сплошь усыпанный картами Таро. С картона взирали «Шут», «Справедливость», «Повешенный», «Солнце» и «Мир», вперемешку с прочими Старшими Арканами и россыпью номерных карт. Одни легли в прямом положении, другие — в перевернутом, а некоторые и вовсе остались лежать рубашкой вверх, отчего вся эта жуткая картина до боли напоминала какой-то масштабный, гротескный сеанс гадания.

Зрелище, вне всяких сомнений, было поистине ошеломляющим!

«Интересно, а куда именно упала карта „Справедливости“?..»

«И как же расценят это происшествие агенты МИ-9 и инквизиторы Церкви? Не решат ли они, что на мировой арене объявилась некая совершенно новая, доселе невиданная тайная ложа?»

«Ланевус нес в себе крупицу божественности „Истинного Творца“. Заговор, который он сплел на пару с орденом Авроры, наверняка был поистине грандиозным. Увенчайся он успехом — и на Баклунд, да и на всё Королевство, обрушилась бы немыслимая, кровавая катастрофа. Но этот дьявольский замысел оказался разрушен столь изящно и буднично! Оборван одним-единственным, пустяковым поручением от господина Шута!»

«Так вот как выглядит противостояние на уровне самих божеств?»

«Значит ли это, что господин Шут и „Истинный Творец“ — заклятые враги?»

«Немудрено, что Он презрительно величает Его „Падшим Творцом“…»

……

Пока эти мысли молнией проносились в голове юной аристократки, по ее телу пробежала легкая, едва уловимая дрожь благоговения.

— Вы о чем-то задумались? — не выдержав затянувшегося молчания, с любопытством поинтересовался сидящий напротив виконт Глейнт.

Одри резко вынырнула из раздумий. Слегка склонив голову набок, она очаровательно улыбнулась:

— Вы ведь сами предложили мне вообразить этот усыпанный картами Таро труп, не так ли?

— Ха-ха, — неловко рассмеялся Глейнт, после чего восхищенно вздохнул: — Одному богу известно, член какой тайной ложи прикончил этого Ланевуса. Но, клянусь, это просто идеальное, безупречное воплощение того, как должны вершиться подобные дела! Это невероятно эффектно!

«Это наш Клуб Таро!» — беззвучно, с бьющей через край гордостью ответила Одри, а вслух с легкой усмешкой произнесла:

— А что, если за этим не стоит никакая организация? Вдруг это дело рук какого-нибудь могущественного вольного Потустороннего, привыкшего действовать в одиночку?

— Как бы там ни было, подобный стиль мне чертовски по душе! — с горящими глазами воскликнул виконт. — Кстати, вы бы не могли поторопить Сио и Форс? Когда они уже раздобудут рецепт моего «Аптекаря»?

Одри слегка распахнула глаза и, воровато оглядевшись по сторонам, заговорщицки зашипела:

— Тише! Сбавьте тон!

— Как вы вообще смеете болтать о формулах зелий в таком месте?

Глейнт лишь беспечно отмахнулся: — Успокойтесь, всё под контролем. Я уже всё перепроверил: кроме нас с вами, здесь нет ни единой живой души, лишь собака.

Крупная золотистая ретриверша Сьюзи, сидевшая поодаль, инстинктивно и с явной неловкостью сменила позу.

…………

Северный район Баклунда. В одной из потаенных комнат глубоко под собором Святого Самюэля.

Облаченная в черную мантию с накинутым на голову капюшоном, Дейли — чьи веки украшали яркие синие тени, а на щеках горел румянец, придавая ее облику гротескную, пугающую и леденящую кровь красоту — небрежно опустилась на свободное место и подхватила со стола папку с отчетами.

Едва пробежавшись глазами по сухим строчкам, она застыла как вкопанная. Ее взгляд остекленел, а брови резко сошлись на переносице. Подавляя бушующую внутри ярость, женщина процедила:

— Ланевус?

— С какой стати я ни сном ни духом не ведала об этом?

— Какого дьявола меня не привлекли ко вчерашней ночной облаве?

Восседающий во главе стола Крестей Сесима, вновь спрятавший подбородок и губы за неестественно высоким, стоячим воротником своего плаща, ответил низким, обволакивающим баритоном:

— Я всерьез опасался, что ты не сумеешь совладать с эмоциями. Подобный срыв мог поставить под удар всю операцию и породить совершенно излишние риски. Именно поэтому я запретил докладывать тебе.

— Твои чувства мне прекрасно понятны. Один из оперативников тингенского отряда сейчас как раз проходит инструктаж в Священном Соборе, готовясь примкнуть к «Красным перчаткам», и его реакция мало чем отличалась от твоей. Однако, будучи руководителем этой облавы и старшим дьяконом Ночных Ястребов, я был обязан безжалостно отсечь любые нестабильные переменные.

Дейли окинула тяжелым взглядом остальных созванных капитанов Ночных Ястребов и дьяконов, после чего издала язвительный смешок:

— И с чего вы вообще взяли, что у меня снесет крышу? Да я само хладнокровие! Я бы ни за что не сорвалась!

— Вся моя ярость вырвалась бы наружу лишь после того, как Ланевус оказался бы закованным в кандалы! В этом и кроется профессионализм матерого Ночного Ястреба и дьякона Церкви!

— Скрути я этого ублюдка лично, я бы вмиг популярно объяснила ему, насколько хрупким может быть мужское тело! Я бы приставила к его заду ледяной, смердящий гнилью, но чертовски твердый труп, а перед носом усадила бы усеянный шипами, зловонный скелет! Клянусь, мои маленькие призрачные твари пробрались бы в каждую дырку его поганого тела!

— Проклятье! И вы просто позволили ему вот так бездарно сдохнуть!

Крестей Сесима встретил этот выплеск ярости абсолютно невозмутимым, ледяным взглядом. Молча дослушав Дейли до конца, он тяжело вздохнул:

— И как долго ты копила в себе эту грязь?

Женщина на миг опешила. Вся ее былая ярость мигом испарилась, словно из проткнутого воздушного шара выпустили воздух. Удрученно понурив голову, она едва слышно пробормотала: