Хрусть!

Под режущий слух скрежет суставов Ланевус, чьи ноги по-прежнему смотрели строго вперед, внезапно изломал позвоночник. Его верхняя часть туловища резко развернулась на сто восемьдесят градусов, обратив лицо прямо к преследователю.

В этой леденящей кровь позе аферист молниеносно выбросил кулак, метя юноше точно в голову. Удар был настолько чудовищным, что воздух взорвался оглушительным, пугающим хлопком.

Бум!

Его кулак сокрушил лишь пустоту, застыв в жалких двадцати-тридцати сантиметрах от лица Клейна.

Шквальный порыв ветра от взмаха растрепал волосы юноши. Однако парень не стал использовать эту секундную уязвимость врага для ответной атаки. Вместо этого он низким, вибрирующим шепотом выплюнул слово на древнем гермесе:

— Багрянец!

«Амулет⁈» — висок Ланевуса нервно дернулся. Аферист молниеносно отпрыгнул в сторону, отчаянно пытаясь уйти с линии поражения.

Вот только Клейн так ничего и не бросил. Намертво сжав левый кулак, он словно привязанный метнулся следом за врагом.

Он точно так же ушел в перекат, и разделявшая их дистанция увеличилась лишь на самую малость.

«Он меня дурит⁈» — эта мысль лишь успела мелькнуть в сознании Ланевуса, как в его глазах кристально ясно отразились вздернутые в издевательской усмешке уголки губ клоунской маски. А в зажатом левом кулаке преследователя уже вовсю полыхало темно-красное пламя.

«Это же…» — взгляд афериста мгновенно заледенел.

Тишину разорвала череда тихих, потрескивающих хлопков. Глубокая, умиротворяющая безмятежность стремительно расползлась во все стороны, в одночасье накрыв плотным коконом и его самого, и Клейна.

«Чего он добивается? Хочет, чтобы мы оба… провалились в сон… и тогда подоспевшие… Ночные Ястребы и армейцы… схватят меня…» — веки Ланевуса налились свинцом и неумолимо поползли вниз. Сдерживаемые до этого усталость и истощение теперь обрушились на него с удвоенной, непреодолимой силой.

Титаническим усилием воли он боролся с накатывающей дремотой, отчаянно уповая на то, что нынешняя гротескная мутация его плоти поможет пережить самый пик усыпляющих чар.

Клейн же, напротив, даже не думал сопротивляться, мгновенно провалившись в глубокое забытье.

Однако всякий раз, когда его разум подвергался неестественному, насильственному усыплению, инстинкты мгновенно били в набат, пробуждая его!

Именно в этом и крылась его абсолютная, уникальная защита против любого спиритизма и чужих вторжений в сны!

Тот самый козырь, благодаря которому ему чудом удалось вырвать свою жизнь из гибельных лап мадам Шарон!

Еще в самом начале заварушки, осознав тщетность карточных лезвий, Клейн незаметно выудил «Амулет Сна» и намертво зажал его в ладони. Он терпеливо, хладнокровно выжидал идеального момента — того самого шанса, когда сможет накрыть чарами и врага, и самого себя!

Не прошло и мгновения, как сохранивший внутри грез ледяную ясность рассудка юноша с треском разорвал путы сна. Распахнув глаза, он вперил безжалостный взор в отчаянно шатающегося, одурманенного Ланевуса.

Фух! Клейн внезапно обрел абсолютное, ледяное спокойствие, словно перед ним находилась не живая угроза, а обычная тренировочная мишень.

Шумно втянув воздух, он резко довернул корпус, подал плечо и выбросил кулак вперед. Сокрушительный удар, в который он вложил всю свою силу без остатка!

Бум! Хрясь!

Кулак с чудовищной силой впечатался прямо в горло Ланевуса, разрывая плоть и сминая хрящи. Под оглушительный хруст ломающихся костей во все стороны брызнули кровавые ошметки.

Отброшенный этим ударом, аферист отшатнулся на пару шагов назад и тяжело впечатался спиной в стену.

Пронзившая тело дикая агония наконец-то вырвала его из цепких лап сновидения, однако покрывавшая кожу защитная железная чешуя стремительно истаяла без следа.

Клейн же, едва завершив свой смертоносный выпад, уже успел запустить левую руку в карман и молниеносно выхватить две карты.

Вжих! Вжих!

Острые картонные лезвия Таро с ювелирной точностью вонзились прямо в глаза Ланевуса. По его лицу в то же мгновение заструились густые кровавые ручейки.

Уму непостижимо, но Ланевус сумел стерпеть даже эту выворачивающую наизнанку боль. Не издав ни единого стона, он хищным, отчаянным рывком бросился вперед, вкладывая все остатки сил в предсмертную атаку!

Юноша не стал развивать успех лобовым столкновением. Словно заранее предугадав этот маневр, он плавно развернулся боком и скользнул на шаг назад.

И в то же мгновение, пока ослепленный враг прошивал пустоту, Клейн в два стремительных шага оказался у него за спиной. Вскинув руки, он намертво обхватил и сдавил шею афериста.

Хрусть!

Вложив в рывок всю мощь своих рук и резко довернув корпус, Клейн безжалостно, одним слитным движением свернул Ланевусу шею!

Покончив с этим, парень отступил на пару шагов, неотрывно глядя на поверженного врага.

Изуродованные картами глаза Ланевуса бессмысленно уставились в пустоту. Его обмякшее тело начало медленно оседать на землю, пока сам он, снедаемый неподдельным недоумением, прерывисто, сдавленно хрипел:

— Почему…

— Ты… убил… меня…

Скрывающий лицо под маской клоуна Клейн взирал на своего заклятого врага с абсолютным, ледяным равнодушием и лаконично отозвался:

— Просто так.

— Нет… — глаза Ланевуса до предела распахнулись от невыносимой, жгучей обиды. Так и не смирившись с подобным финалом, он окончательно рухнул на грязный бетон канализации, испустив свой последний вздох.

И в этот самый миг казавшийся невозмутимым Клейн хищно шагнул вперед. До звона в суставах напрягши правую ногу, он вложил всю ярость и мощь в сокрушительный пинок, обрушив его прямо на голову Ланевуса.

Бум!

И без того превращенная в кровавое месиво и лишенная целых костей шея не выдержала столь чудовищного напора. Голова афериста, словно пущенный футбольный мяч, оторвалась от тела и с глухим стуком впечаталась в стену, оставив после себя лишь мерзкую кляксу из багрового и белого!

Глядя на эту кровавую развязку, Клейн внезапно согнулся пополам.

— Ха-ха-ха, ха-ха-ха.

— Ха-ха-ха-ха-ха-ха.

Он зашелся в диком, безумном, сдавленном хохоте, и натянутая на его лицо маска «Клоуна» казалась в этот миг воплощением абсолютного, безграничного счастья.

Гротескно вздернутые уголки нарисованных губ, ярко-красный нос и мертвенно-белый фон — всё это источало невероятное веселье.

— Ха-ха, ха-ха… ха-ха-ха… — юноша хохотал до рези в легких, задыхаясь, и его смех звучал куда надрывнее и горше любых рыданий.

Спустя несколько секунд он наконец-то сумел взять себя в руки. Медленно выпрямившись, парень лукаво подмигнул левым глазом самому глухому, чернильному мраку канализации. Слегка приподняв уголки губ, он беззвучно прошептал:

«Капитан…»

«Посмотрите, мы в очередной раз спасли Лоэн…»

Кристально чистые, горячие капли одна за другой беззвучно скатились по щекам, разбиваясь о его воротник.

И в это самое мгновение Клейн физически ощутил: эликсир «Клоуна» внутри него усвоился без остатка.

Глава 288

Исполненное глубокого символизма место преступления

В лишенной даже крохотного лучика света канализации Клейн отер шею и вновь устремил взор на расколотый череп Ланевуса и его обезглавленный труп, а затем — на две карты Таро, намертво вонзившиеся прямо в глаза убитого.

Изначально юноша намеревался собрать все свои импровизированные «метательные ножи» до единого, чтобы подчистую замести следы, однако внезапно столкнулся с весьма насущной и серьезной проблемой.

Он был напрочь лишен ночного зрения.

Вся эта бешеная гонка по кромешному мраку сточных туннелей и ожесточенная схватка с аферистом увенчались успехом исключительно благодаря его духовному зрению!

Он безошибочно фиксировал цвета ауры Ланевуса и духовное свечение прочих обитателей подземелья, едва уловимо нащупывая те крохи пространства, что они «подсвечивали», и лишь так прокладывал себе путь.

Увы, та колода Таро, что сейчас находилась в его арсенале, разительно отличалась от выданной в свое время Ночными Ястребами. На ней не было ни серебряных нитей, напоенных духовностью, ни каких-либо иных особенностей — самый что ни на есть заурядный, грошовый картон.

В подобной кромешной тьме Клейн с горем пополам мог различать очертания предметов в микроскопическом радиусе вокруг себя, полагаясь на свечение собственной ауры. Но вот высмотреть с расстояния разбросанные по всему туннелю, вонзившиеся в стены и пол картонки было задачей невыполнимой — как-никак, их бойня не ограничилась каким-то одним тесным пятачком, а растянулась на изрядную дистанцию.

Разумеется, сыщик ни на йоту не сомневался: будь у него в запасе хотя бы четверть часа, собрать все раскиданные карты не составило бы особого труда. Загвоздка крылась в ином — идущие по следу Ланевуса Ночные Ястребы и армейские ищейки с дирижаблей могли нагрянуть сюда буквально с минуты на минуту!

«Рисковать сейчас — чистой воды самоубийство… Всю дорогу я орудовал в перчатках… Да и колоду эту прикупил еще до приезда в Баклунд, самая ходовая модель по всей стране… Я ей толком и не пользовался… А даже если и таскал с собой, то обычно она валялась в одном кармане с медным свистком мистера Азика… При всем желании, какими бы ухищрениями они ни воспользовались, выйти по этим картонкам на меня будет архисложно. В худшем случае лишь восстановят картину боя. Но лицо-то у меня скрыто под маской, а рост изменен специальными стельками…» — вихрь мыслей пронесся в голове Клейна, и решение созрело молниеносно.

Развернувшись к обезглавленной туше Ланевуса, он опустился на корточки и, орудуя затянутой в черную перчатку правой рукой, сноровисто принялся обшаривать карманы мертвеца.

Прибегать к спиритизму Клейн даже не помышлял. Во-первых, недавнее чудовищное ощущение сошествия злого бога намертво врезалось в память, напрочь отбивая охоту бездумно ковыряться в душе Ланевуса без спасительной страховки чертогов над серой мглой. А во-вторых, с висящими на хвосте инквизиторами и вояками у него банально не оставалось времени, чтобы обустроить алтарь, провести ритуал призыва самого себя с ответным откликом и уже оттуда вытягивать тайны мертвеца.

«Из двух зол всегда выбирают меньшее…» — беззвучно резюмировал Клейн, отдергивая руку от остывающего тела.

Этот обезумевший аферист спасался бегством в такой дикой спешке, что не прихватил с собой ни гроша наличных, ни горстки ингредиентов, ни единого амулета. На теле обнаружился лишь спрятанный у самого сердца крошечный, размером с глазное яблоко значок, от которого исходило слабое, едва уловимое духовное свечение.

Угроза того, что по этой вещице его смогут выследить, Клейна совершенно не заботила — он всё равно намеревался зашвырнуть ее в таинственное измерение над серой мглой для детального, безопасного изучения. Поднявшись на ноги, сыщик небрежным жестом сунул значок в карман.

Окинув труп долгим взглядом и не став дожидаться, пока выделится Потусторонняя характеристика, он извлек из-за пазухи зажатую в левой перчатке оставшуюся колоду Таро.

Вытянув руку вперед, он занес ладонь с картами ровно над бездыханными останками Ланевуса.

В следующее мгновение пальцы Клейна разжались. Картонные прямоугольники пестрым водопадом хлынули вниз, усеяв изуродованную тушу, словно опавшая осенняя листва. Одни легли рубашкой вниз, явив свету причудливые рисунки и цифры, другие же смотрели вверх темно-красными, испещренными неясным узором спинками.

Завершив эту инсценировку, юноша выудил из кармана медный свисток Азика. Несколько раз легонько подбросив артефакт в руке, он круто развернулся и, не оглядываясь, устремился в самые недра зловонного лабиринта.

Не прошло и пары минут, как из мрака вынырнула вереница силуэтов. Часть прибывших была облачена в плотные черные плащи, тогда как остальные щеголяли в безупречно скроенных, стильных костюмах армейского образца.

Возглавлял отряд не кто иной, как Крестей Сесима, сжимающий в руке безупречно-белый священный костяной клинок. Его красные перчатки густо покрывал слой пыли, а на суровом, высеченном словно из камня лице читалась нескрываемая свинцовая усталость и истощение.

Отрезав путь в паре метров от останков, оперативники, полагаясь на свое ночное зрение, наконец-то разглядели распластавшийся труп Ланевуса и отброшенную к стене голову.

В пустые глазницы черепа намертво вонзились две карты Таро: «Император» и «Колесо Фортуны».

Обезглавленное тело покоилось под целым ворохом рассыпанных карт. С картона взирали «Победоносная Колесница», «Отшельник в мантии с фонарем» и «Смерть в доспехах на белом коне», вперемешку с россыпью номерных арканов масти Чаш и Жезлов.

А вокруг, устилая пол и въевшись в кирпичную кладку, пестрели «Дьявол», «Солнце», «Правосудие» и множество других символов.

Вся эта гротескная картина до боли напоминала алтарь для некоего жуткого, извращенного ритуала, где Ланевусу отводилась незавидная роль обреченной жертвы.

Крестей Сесима беззвучно втянул спертый воздух канализации, а его брови сурово сошлись на переносице. Стоящие у него за спиной Потусторонние, подавленные этой леденящей душу, мистической постановкой во мраке подземелья, застыли в полнейшем ступоре.

…………

Оставив кровавую развязку далеко позади, Клейн без труда отыскал ближайший выход на поверхность. Сорвав с лица клоунскую маску, он скользнул в густые тени газовых фонарей и быстрым, уверенным шагом направился в сторону Восточного района.

Стоит отметить, что он предусмотрительно вычистил подошвы ботинок еще до того, как выбраться наружу.

Лишь благополучно миновав границу Восточного района и добравшись до улицы Черной Пальмы, юноша позволил себе выдохнуть. Оказавшись в своей тайной съемной каморке, он сноровисто провел ритуал призыва самого себя с ответным откликом.

Обернувшись призрачным эфирным духом, Клейн перетащил всю перепачканную одежду, остатки амулетов, целебных трав и эфирных экстрактов, а заодно и ту самую добычу с тела Ланевуса прямиком в чертоги над серой мглой. Там он пустил в ход пламя духовности, безжалостно выжигая дотла все потенциальные улики.