С игривой улыбкой он шагнул в зал, целенаправленно направляясь к совсем юной, угловатой девчушке лет пятнадцати-шестнадцати, не больше.

«Это он истинное лицо показал, или просто в роль виртуозно вжился?» — Клейн, слегка опешив от такой метаморфозы, на автомате пристроился следом за репортером.

— Убитой Сибелле едва исполнилось шестнадцать. Логично предположить, что ее ровесницы водили с ней куда более тесную дружбу и могут знать больше, — вполголоса пояснил Майк, не оборачиваясь.

В следующую секунду он многозначительно поиграл своими редкими бровями и, вернувшись к нормальной громкости, бросил:

— Ну как, присмотрел себе кого-нибудь?

— Я здесь исключительно в роли вашего телохранителя, — ответил Клейн, строго придерживаясь оговоренной легенды.

Майк едва заметно кивнул и вдруг рассмеялся:

— Знаешь, когда я предаюсь утехам, чужие глаза мне совершенно ни к чему.

— Я буду нести вахту за дверью, — Клейн мгновенно уловил намек и напустил на себя вид предельно сурового, сосредоточенного профессионала.

Не став больше разглагольствовать, Майк приблизился к юной особе, галантно склонился и протянул руку, приглашая на танец.

«Подумать только, продавать себя в таком нежном возрасте… Баклунд воистину соткан из слепящего блеска и непроглядной грязи… Ого, а вон там, глядите-ка, весьма импозантный джентльмен в летах пожаловал. Седина уже виски тронула, а туда же…» — Клейн вытянулся по стойке смирно, опустив руки по швам, и безучастно наблюдал, как Майк с девчушкой медленно скользят в вальсе по центру зала.

Спустя пару минут Майк вернулся обратно. Слегка раздосадованный, он бросил Клейну:

— Ценник кусается.

Поравнявшись с сыщиком, он тут же добавил шепотом:

— Девчонка действительно знала Сибеллу. Вот только здешняя заправила, мадам Лопес, под страхом жесточайшей расправы запретила им даже заикаться об этом деле. Боже, при одном лишь упоминании наказания бедняжку начала бить крупная дрожь. Страшно даже представить, какими пытками их тут запугали.

Клейн, проникшись искренним сочувствием, но будучи не в силах ничем помочь, лишь тяжело вздохнул и тихо спросил:

— И каков ваш план?

— Не хочу навлекать на этих бедняжек еще большую беду. Пойду напрямик к мадам Лопес, — Майк похлопал сыщика по плечу. — Смотри в оба и прикрой мне спину!

Развернувшись вполоборота, Клейн с предельной серьезностью предупредил:

— Если запахнет жареным, вы будете беспрекословно подчиняться моим приказам.

— Уяснили? Никакой самодеятельности!

— Договорились, договорились, — Майк примирительно вскинул руки на уровень плеч, торопливо закивав.

Бросив это, репортер решительно зашагал к одиночному креслу в дальнем углу. Там восседала весьма обольстительная особа в кричаще-ярком платье, с густым, бросающимся в глаза макияжем.

— Если не желаешь опростоволоситься перед дамами, отказываясь после танца из-за нехватки монет, советую для начала перекинуться парой слов с мадам Лопес и прояснить прейскурант, — нарочито громко произнес Майк.

Услышав их перепалку, женщина повернула голову. Плавно поднявшись навстречу, она натянула на лицо профессиональную улыбку:

— Добрый день, джентльмен. Я и есть Лопес. Присмотрели себе кого-нибудь по вкусу?

— Присмотрели, — Майк внезапно смерил ее долгим, оценивающим взглядом с ног до головы и, тихонько хмыкнув, выдал: — Вы мне чертовски импонируете.

«Вы мне тоже чертовски импонируете… Держитесь в борделе так непринужденно, словно к себе домой зашли…» — уголок губ Клейна предательски дернулся.

На лице Лопес на мгновение проступило оцепенение, но она тут же выдавила из себя фальшивую усмешку:

— Прошу простить великодушно, но я сегодня не в форме. Сами понимаете, у дам раз в месяц бывают свои деликатные недомогания.

Поняв, что утащить бандеровшу в номера для задушевной беседы не выйдет, Майк помолчал пару секунд, а затем резко отбросил шутливый тон:

— Мадам Лопес, я репортер. И я пришел выведать у вас всё, что касается Сибеллы. Вот мое удостоверение.

Лицо женщины вмиг потемнело, налившись свинцовой мрачностью, и она раздраженно отрезала:

— Всё, что мне известно, я уже выложила легавым. К ним и обращайтесь!

— Сибелла была уличной бродяжкой, сиротой, которую я приютила. В тот злополучный вечер она приняла предложение клиента и отправилась к нему на ночь. А поутру, на обратном пути, встретила свою смерть. Вот и всё.

— А теперь будьте любезны, очистите помещение! Либо идите танцевать с девочками!

Бросив это, Лопес нетерпеливым жестом подозвала двоих околачивающихся неподалеку вышибал.

Клейн, не теряя ни секунды, шагнул вперед, заслонив собой Майка Джозефа. Прикрывая нанимателя, он начал оттеснять его обратно к центру зала. Вышибалы, оценив габариты и уверенность сыщика, благоразумно не стали лезть на рожон и распускать руки.

Отойдя на пару шагов, Клейн едва слышно процедил:

— Она врет.

— А? — Майк изумленно повернул голову.

— Глаза бегают, в упор смотреть боится, но при этом то и дело зыркает исподтишка. Верный признак того, что она врет и лихорадочно оценивает, проглотили вы наживку или нет. Да и поза у нее глухая, закрытая — так стоят те, кто ждет удара. И нервозность просто хлещет через край, — невозмутимо, ледяным тоном разложил по полочкам сыщик.

Репортер приоткрыл рот и лишь спустя пару секунд с восхищением выдохнул:

— Вы и впрямь сыщик от бога. Лишь сплав поистине дьявольской наблюдательности и блестящей дедукции способен выхватить такие мелочи.

«Это лишь оттого, что я незаметно активировал духовное зрение и срисовал ее полыхающую ложью эмоциональную ауру… А вся эта дедукция — так, ширма для отвода глаз…» — с легкой улыбкой Клейн ответил:

— Благодарю за столь лестный отзыв. А теперь нам пора уносить ноги.

Майк Джозеф оглянулся на Лопес и заметил, что женщина решительно направляется к боковой двери — судя по всему, в свои личные покои. Эта дверь ютилась в самом глухом, слепом углу зала. Место было донельзя безлюдным, из большинства точек холла обзор туда напрочь перекрывался, а вход стерегли еще двое громил.

— А что, если мы сядем ей на хвост и посмотрим, как она запоет вдали от лишних глаз? Такая паника просто обязана вылиться в какие-то действия… — Майк внезапно повернулся к Клейну. — Справитесь с этими двумя увальнями, причем молниеносно?

— Сэр, в мои обязанности входит исключительно ваша защита. И к тому же, это прямое нарушение закона, — с безупречной, вежливой улыбкой парировал Клейн.

— Я накину сверху! По тарифу «с мордобоем» — итого пять фунтов! А если при отходе придется пробиваться с боем — отвалю все десять! — сквозь стиснутые зубы процедил Майк Джозеф.

— По рукам! — Клейн сам решительно протянул ладонь, скрепляя сделку крепким рукопожатием.

Сделав изрядный крюк, дабы миновать давешних вышибал, напарники бесшумно подобрались к боковой двери.

— Посторонним вход воспрещен, проваливайте, — один из громил шагнул вперед, преграждая путь Клейну и Майку Джозефу.

— Прошу прощения, мы уже уходим… — с безупречной вежливостью отозвался Клейн, примирительно склонив голову.

И в этот самый миг его правый кулак молниеносно выстрелил вперед, сокрушительно впечатавшись прямо в живот ближайшего вышибалы.

Громила на одних инстинктах схватился за живот, скрутившись пополам. А Клейн, вновь выпрямившись, тут же вскинул левую ладонь и хлестким, рубящим ударом огрел бедолагу по затылку.

Хрясь!

Поверженный охранник кулем рухнул на пол, мгновенно провалившись в глубокий нокаут. Его напарник, явно не ожидавший подобной прыти, так и застыл с отвисшей челюстью, безнадежно упустив драгоценные секунды для маневра.

Клейн скользящим шагом сократил дистанцию. Правая ладонь намертво зажала разинутый рот уцелевшего вышибалы, а левый кулак с размаху вонзился ему под дых.

Бум!

Второй вышибала тоже резко согнулся пополам, исторгая из себя еще не переваренный обед, однако Клейн вовремя отдернул правую руку и нанес очередной рубящий удар ребром ладони.

Одновременно с этим он подхватил обмякающее тело левой рукой, позволив громиле плавно опуститься на пол без малейшего стука.

Обменявшись короткими взглядами, напарники приступили к делу: Клейн провернул ручку, толкнул дверь и рыбкой скользнул внутрь. Майк Джозеф, пригнувшись, проворной тенью устремился следом.

«И откуда у тебя такая дьявольская сноровка… Ты же просто репортер!» — мысленно поразился Клейн. Ступая легко, но пугающе быстро, он зашагал по выстланному деревом коридору.

Внезапно их слух уловил голос Лопес:

— Передайте Капину: пусть пока никого сюда не присылает!

«Капину? Присылает?» — Клейн скосил глаза на шагающего рядом Майка и заметил на его лице точно такое же неподдельное недоумение.

И в этот самый миг раздался гулкий стук каблуков — хозяйка заведения явно направлялась в их сторону.

— Уходим! — сыщик рванул Майка за рукав и, даже не думая оборачиваться, пулей бросился к выходу.

На бегу он успел захлопнуть за собой створку и легким движением сломать замок, чтобы обитатели коридора не смогли вырваться наружу по горячим следам.

Затем, мастерски сделав вид, будто ровным счетом ничего не произошло, они быстрым шагом пересекли холл и приблизились к парадным дверям. Под приглушенные, яростные вопли из глубины борделя напарники благополучно выскользнули на улицу.

Оказавшись на свежем воздухе, Майк с шумом выдохнул и с искренним восхищением произнес:

— Доводилось мне бывать в подобных передрягах, но клянусь, еще ни разу всё не проходило так гладко и играючи.

— Премного благодарен. А теперь мне пора возвращаться и наводить справки об этом загадочном Капине.

С этими словами репортер выудил бумажник, нехотя отсчитал пятифунтовую банкноту и проворчал:

— Но, скажу как на духу, ценник у вас поистине грабительский. Это же добрая половина моего недельного жалованья!

— Зато вы можете списать это на казенные расходы, не так ли? — уголки губ Клейна поползли вверх, однако в следующую секунду он с затаенной тревогой поинтересовался: — Вы не боитесь, что Лопес по вашему удостоверению вычислит редакцию и натравит на вас полицию?

— Документы были фальшивыми, — с заученной небрежностью развел руками Майк Джозеф.

«…» — Клейн лишь безмолвно снял перед ним шляпу, проникшись искренним восхищением.

Проводив взглядом умчавшийся экипаж нанимателя, он перешел на противоположную сторону улицы дожидаться общественного омнибуса, попутно зорко сканируя вход в бордель на случай возможной погони.

В этот самый миг к обочине неспешно подкатила наемная карета и затормозила прямо перед ним.

Из салона вышел немолодой мужчина, облаченный в плотное черное пальто, и едва заметно кивнул сыщику.

Глубокие синие глаза, худощавое лицо и обильная седина на висках — это был тот самый импозантный джентльмен в летах, которого Клейн приметил в «Золотой розе».

«Он вовсе не завсегдатай борделя… Он был там с той же целью, что и мы…» — в голове юноши словно вспыхнула лампочка.

— Добрый вечер, я Айзенгер Стентон, детектив, помогающий полиции в расследовании этого дела. Не уделите ли мне пару минут? — произнес пожилой джентльмен, указывая на экипаж.

Глава 272

Взаимное наблюдение

«Сыщик? Значит, коллега… Впрочем, раз уж он помогает полиции в расследовании столь громкого дела, перед нами поистине именитый детектив, чей авторитет как минимум в застенках Сивирас-Ярда не подвергается сомнению… Стоп, но ведь эта серия убийств насквозь пропахла дьяволопоклонничеством! Разве такие дела не должны автоматически перекочевать к Ночным Ястребам, Уполномоченным Карателям или Сердцу Механизмов? Копам здесь отводится лишь роль на подхвате, так с какой стати им понадобилось нанимать частного сыщика со стороны?»

«Хм, одиннадцать растерзанных жертв кряду наверняка подняли в городе немыслимую шумиху. Сивирас-Ярд оказался под колоссальным давлением и попросту не мог позволить себе роскошь сидеть сложа руки в томительном ожидании?»

Пока эти мысли вихрем проносились в голове Клейна, на его лице расцвела дежурная, вежливая улыбка:

— Хорошо.

Юноша забрался в арендованный Айзенгером Стентоном экипаж и тут же приметил внутри еще одного пассажира — собранного, деловитого молодого человека с каштановыми волосами.

— Это мой помощник, — коротко представил спутника Айзенгер, чье худощавое лицо отличалось резкими, рублеными чертами. — Присаживайтесь.

Дверь кареты так и осталась распахнутой, а кучеру не поступило приказа трогать — всё это недвусмысленно демонстрировало отсутствие у хозяина дурных намерений.

Клейн, мастерски разыгрывая легкую скованность, опустился на сиденье и с ноткой тревоги в голосе поинтересовался:

— Мистер Стентон, о чем именно вы желали со мной переговорить?

Айзенгер неспешно извлек темную курительную трубку и произнес: — Я жажду узнать, какие плоды принесла ваша слежка за мадам Лопес. Что вам удалось подслушать или выведать?

— Видите ли… будучи вашим коллегой по цеху, я связан узами конфиденциальности. Вы и сами прекрасно знаете негласные правила нашей профессии, — с напускной заминкой отозвался Клейн.

— Мой вопрос исходит от лица Сивирас-Ярда, а в таких делах любые клятвы о неразглашении теряют свою силу, — Айзенгер принялся неторопливо поглаживать трубку большим пальцем. — Один фунт. Хм… а как насчет двух?

Наученный горьким опытом недавней стычки с Мерсо и прекрасно понимая, что скрывать здесь по сути нечего, Клейн без малейших колебаний выдал:

— Договорились.

— Вот и славно, — с легкой улыбкой старый сыщик выудил из кармана две однофунтовые банкноты.

Сделав вид, будто погрузился в воспоминания, Клейн с обезоруживающей откровенностью поведал: — До наших ушей долетела лишь одна-единственная фраза: мадам Лопес намеревалась послать одного из своих людей к Капину с требованием, чтобы тот временно прекратил поставлять им живой товар.