Проглотив последний кусок хлеба, парень вернулся к чтению:

«Обе палаты парламента утвердили билль об учреждении „Комиссии по расследованию загрязнения атмосферы Королевства“, наделив правительство полномочиями для формирования данного органа… Грядущий месяц обещает стать ареной ожесточенной борьбы за кресла комиссаров…»

«…Одобрено введение отдельной должности независимого щелочного инспектора. В его юрисдикцию войдет надзор за предприятиями, производящими кислоты и щелочи, с целью максимального снижения экологического ущерба».

«…На пятой полосе ни следа объявления от торгового дома Эрнст. Стало быть, завтрашним вечером о подпольной сходке Потусторонних можно не вспоминать…»

…………

Тинген, улица Нарциссов, дом 2.

Бенсон раз за разом, словно завороженный, перечитывал передовицу, напрочь позабыв об остывающем на тарелке завтраке.

— Билль о едином экзамене всё-таки прошел? — Мелисса, облаченная в длинное черное платье, с легким недоумением посмотрела на застывшего брата.

Пресса все последние дни только и делала, что трубила о грядущем голосовании, нагнетая атмосферу неизбежности.

Мужчина наконец нехотя оторвался от текста. Пригладив пятерней черные волосы, он медленно, с шумом выдохнул:

— Да.

На кухне повисло тяжелое, почти осязаемое молчание. Не было слышно даже привычного звона столовых приборов о фарфор.

Эту невыразимо густую, звенящую атмосферу разорвала лишь горничная Белла, вышедшая из кухонной зоны. Бенсон встрепенулся и выдавил улыбку:

— Исход был вполне предсказуем. По правде говоря, куда большего внимания заслуживает другая заметка.

— М-м? — лицо Мелиссы оставалось пугающе спокойным.

Откусив ломоть хлеба, брат с улыбкой пояснил:

— Новость о том, что Баклундский технический институт повысили в статусе, реорганизовав в полноценный университет.

— Первый набор студентов стартует уже в следующем году. И, что самое главное, они напрочь отказались от экзаменов по грамматике и классической литературе! Весь упор делается исключительно на профильные, технические дисциплины. Это просто идеальный шанс для выпускников и нынешних учеников технических школ со всей страны.

— Мелисса, сдается мне, тебе определенно стоит попытать счастья.

— Но… — на одних инстинктах попыталась возразить девушка.

Бенсон мягко перебил ее, продолжая улыбаться:

— Обучение там обойдется вдвое дешевле, чем в университетах Тингена, Перта, Хоя или Баклунда. Ценник на уровне Констонского индустриального университета из графства Мидси, да еще и квот на стипендии обещают в избытке! Мелисса, ты ведь души не чаешь в механизмах, шестеренках и паровых двигателях? Это твой лучший, поистине уникальный шанс прикоснуться к самым передовым знаниям эпохи!

— Почему бы не рискнуть? И даже не заикайся о пустой трате денег. Да, та… та сумма, что у нас есть, позволила бы нам до конца дней безбедно существовать, вообще не ударяя палец о палец. Но мы ведь молоды! Нельзя же ставить на себе крест и хоронить собственное будущее! Сама посмотри: по сравнению с тем, что было пару месяцев назад, моя грамматика шагнула далеко вперед.

— Хм… смена обстановки наверняка пойдет на пользу.

— Я прекрасно понимаю, как сильно ты привязана к Тингену, как тяжело тебе покидать родной дом. Поверь, однажды мы непременно сюда вернемся. Но только не сейчас, пока в нас кипит молодость.

Мелисса искоса посмотрела на россыпь металлических деталей, раскиданных по кофейному столику, и, неуверенно пожевав губу, тихо спросила:

— А как же Белла…

После трагической гибели Клейна она всерьез порывалась отказаться от услуг горничной, однако, живо представив, в какую пучину нищеты скатится уволенная Белла, скрепя сердце отступилась. В конце концов, жалкие пять сулей в неделю не играли никакой роли для семьи Моретти, чья ежегодная рента отныне составляла как минимум три сотни полновесных фунтов.

На это Бенсон лишь со смешком покачал головой:

— До отъезда еще уйма времени — добрых несколько месяцев. Белла без труда успеет подыскать себе новое место. А до тех пор мы исправно продолжим платить ей жалованье и не выгоним на улицу. К тому же ее кулинарные навыки изрядно подросли: с такой хваткой она вполне может претендовать на должность семейной кухарки. Эх, какая досада… Хе-хе, впрочем, всё это обретет смысл лишь в том случае, если ты блестяще сдашь вступительные экзамены в Баклундский технический университет.

Он уже было хотел сболтнуть, как жаль, что Белле так и не довелось перенять кулинарное мастерство у Клейна, но, поймав потухший, полный скорби взгляд сестры, спешно прикусил язык, уводя разговор в безопасное русло.

Не дав ей вставить и слова, мужчина с улыбкой провел ладонью по волосам:

— А я, пожалуй, завтра же подам прошение об отставке. Пора с головой уходить в зубрежку. Раз уж львиная доля вакансий придется на столицу, туда я и буду метить. Искренне уповаю, что мы покорим Баклунд вместе.

Мелисса погрузилась в тяжелое молчание и лишь спустя целую вечность медленно, едва заметно кивнула.

Аккуратно отложив приборы и промокнув губы салфеткой, она тихо произнесла:

— Я отойду в уборную.

— Конечно, — Бенсон безмолвно проводил взглядом поднявшуюся сестру, и дежурная улыбка мгновенно сползла с его лица, уступив место беспросветной тоске.

Сунув руку в карман, он извлек на свет те самые серебряные карманные часы с изящным растительным узором. Долго и неотрывно глядя на них, он издал тяжелый, едва слышный вздох.

…………

Весь воскресный день Клейн мотался по публичным библиотекам района Джовуд, словно заведенный. Юноша отчаянно пытался раскопать хоть какие-то архивы, проливающие свет на род виконта Паунда. Увы, эта аристократическая династия так и не удостоилась ни собственной летописи, ни даже сколь-нибудь серьезного интереса со стороны историков.

Редкие крупицы сведений о них были хаотично разбросаны по самым пыльным углам исторических хроник. Лишенный привычного функционала земных поисковиков, сыщик, столкнувшись лоб в лоб с этим бездонным, необъятным океаном фолиантов и диссертаций, чувствовал лишь, как виски сводит пульсирующей, безжалостной болью.

Убив на шуршание страницами добрых шесть часов и перелопатив гору литературы, он так и не выудил ни единой полезной зацепки.

— Придется искать подмогу у спеца, досконально разбирающегося в дворянских родословных. Или же банально дать на лапу кому-нибудь из полицейского управления, чтобы пробить нынешние координаты баронета Паунда. Как-никак, он всё еще аристократ, а значит, в казенных картотеках его след точно имеется — дворян в столице не так уж и много, — вернувшись в квартиру, вполголоса рассуждал Клейн, стоя перед зеркалом в умывальной и обращаясь в пустоту.

На гладкой поверхности амальгамы молниеносно соткался знакомый силуэт: черное готическое дворцовое платье и крошечная мягкая шляпка.

Телохранительница едва заметно, почти призрачно кивнула, явно одобряя подобный прагматичный подход.

Вслед за этим ее бесплотный, плывущий голос скользнул по комнате:

— Срок контракта истек.

«Прекрасно понимаю, оговоренные трое суток подошли к концу…» — поразмыслив пару секунд, отозвался Клейн:

— Если мне удастся раскопать хоть какие-то зацепки касательно рода Паундов, пожелаете ли вы о них узнать?

Телохранительница не проронила ни звука, лишь едва заметно кивнула.

— Хм… передать весточку через Марича? — уточнил сыщик.

Получив в ответ еще один кивок, девушка изящно склонилась, приподняла подол платья и отвесила учтивый реверанс.

Ее призрачный силуэт стремительно растаял без следа. Амальгама вновь отражала лишь привычное, ничем не примечательное убранство комнаты.

Окинув спальню цепким взглядом, Клейн не спешил расслабляться. Спустившись вниз, он методично, словно ничего и не произошло, приготовил ужин и плотно набил желудок.

Лишь дождавшись, пока дом погрузится в глухую ночную тишину, парень вернулся в спальню. Наглухо задернув шторы, он выудил железный портсигар и прикоснулся к оставленному Росаго «Полностью черному оку».

Разум мгновенно затопила какофония призрачных, диких воплей, грозящих разорвать сознание в клочья и обратить мысли в первобытный хаос.

Титаническим усилием воли превозмогая эту чудовищную, разрывающую череп на части боль, Клейн вновь узрел мириады черных нитей, тянущихся от каждого дюйма его плоти.

Эти пугающие, эфемерные щупальца сплетались в густую сеть и уходили куда-то в недосягаемую, непостижимую бесконечность.

Скрупулезно просканировав всё пространство вокруг и не обнаружив ни единой чужой нити, юноша наконец-то окончательно удостоверился: телохранительница действительно ушла.

Резко отдернув руку и вырвавшись из-под гибельного влияния артефакта, он судорожно хватал ртом воздух. Потребовалось несколько десятков секунд, чтобы остатки дурноты окончательно отступили.

«Фух… Теперь можно со спокойной душой вознестись над серой мглой и проверить на практике ту самую внезапную идею…» — беззвучно пробормотал парень. Сноровисто обустроив алтарь, он привычно провел парадоксальный ритуал призыва самого себя, лично же на него откликнувшись.

Обернувшись эфирным духом и прихватив медный свисток мистера Азика, он сгреб в охапку железный портсигар и воспарил в таинственное измерение.

Восседая на почетном месте во главе изъеденного патиной длинного стола, Клейн щелчком пальцев высек бледное пламя духовности. Призрачный огонь мигом поглотил лежащие в углу окровавленные бумаги и прочий, более не нужный мусор.

Покончив с уборкой, юноша откинул крышку портсигара. Как он и предполагал, «Полностью черное око» здесь, над туманом, вело себя смирно. Из него больше не хлестало первобытное безумие, однако сама гнилостная скверна и чужеродное влияние никуда не делись. Они лишь осели в самых недрах реликвии, погрузившись в подобие глубокой спячки.

«Извлечь её напрямую и впрямь не выйдет…» — прошептал Клейн. Повинуясь его мысленному приказу, на стуле в противоположном конце бронзового стола соткался силуэт мужчины, облаченного в глухой балахон с капюшоном.

Как и в прошлые попытки сотворить двойника, этот болванчик оставался донельзя деревянным и безжизненным. Любой с первого взгляда раскусил бы подделку, так что пустить пыль в глаза членам Клуба Таро подобным образом не вышло бы при всем желании.

Впрочем, на этот счет у парня уже созрел весьма дерзкий план.

Протянув руку, он смело стиснул в пальцах «Полностью черное око». Никакой разрывающей рассудок какофонии не последовало — в ушах царила всё та же звенящая, мертвая тишина серой мглы.

Вобрав в себя мощь этой Потусторонней характеристики, Клейн увидел, как от сидящей напротив куклы точно так же тянутся во все стороны мириады незримых черных нитей.

Затаив дыхание, юноша с ювелирной осторожностью направил свою духовность сквозь проклятый глаз, заставляя её дотянуться до этих эфемерных щупалец.

В то же мгновение его пальцы прошило четкое, физически осязаемое чувство захвата.

Стоило ему лишь слегка, на одних инстинктах потянуть за эти струны, как безжизненный болванчик послушно вскинул руку.

«Работает! И впрямь работает! Опираясь на таланты „Марионеточника“, я без труда вылеплю себе „левого“ участника для Клуба Таро! Вот только жрет этот фокус немерено сил, на второго болванчика меня точно не хватит… Хм, узор на спинке кресла под него, само собой, не подстроится, но „Справедливость“ с „Повешенным“ его всё равно не увидят из-за тумана…» — ликуя от успеха, Клейн принялся с упоением дергать за ниточки, раз за разом оттачивая движения. Вскоре он даже наловчился виртуозно контролировать гортань и губы куклы, заставляя её чеканить слова.

Лишь когда запасы духовности окончательно показали дно, юноша с лукавой улыбкой посмотрел на марионетку:

— Добро пожаловать, наш новый друг. Какую карту Таро пожелаете вытянуть?

Захлопнув рот, Клейн передал управление. Болванчик напротив вальяжно потер подбородок и хриплым, каркающим голосом рассмеялся:

— Мир!

— Я выбираю карту «Мир».

Глава 264

Собрание пяти человек

Если «Шут» — это самое начало карт Таро, то «Мир» — их абсолютный венец, олицетворяющий завершенность и возвышение. Нарекая своего болванчика «Миром», Клейн искренне уповал на то, что это красивое, символичное замыкание круга принесет ему удачу.

«Впредь все те неудобные вопросы и деликатные поручения, которые мне не с руки озвучивать лично, можно будет играючи свалить на плечи „Мира“. Это многократно снизит риск разрушить мой непостижимый ореол „Шута“. Воистину, жизнь без твинка… тьфу ты, без левого аккаунта — это не жизнь!» — в превосходном расположении духа мысленно похвалил себя Клейн и, небрежно взмахнув рукой, развеял иллюзию двойника.

Следом он высвободил духовность, плотно окутался ею и, камнем рухнув в серую мглу, благополучно вернулся в реальный мир.

То самое «Всечерное око» Росаго он благоразумно оставил в чертогах над серым туманом. Как ни крути, в обыденной жизни пустить этот артефакт в дело было попросту невозможно, зато риск засветить его или банально потерять висел бы дамокловым мечом денно и нощно.

Сноровисто зачистив все следы ритуала призыва, юноша устремил взгляд на пробивающийся сквозь шторы багровый лунный свет. Его грудь распирало от жгучего предвкушения грядущего собрания.

В конце концов, в делах аристократии мисс «Справедливость» гарантированно могла дать фору девяноста девяти процентам лоэнцев.

А обзаведясь марионеткой «Миром», он наконец-то мог задать девушке прямой вопрос о роде Паундов, ничуть не рискуя уронить лицо всемогущего «Шута»!

Разумеется, действовать всё равно придется с деликатной осторожностью. Как-никак, частный детектив Шерлок Мориарти тоже ведет охоту за архивами Паундов, а для точного гадания над серой мглой ему жизненно необходима исчерпывающая информационная база.

Фух… Тщательно взвесив в уме все детали, Клейн с облегчением выдохнул и спокойно провалился в сон.