Это наваждение отступило лишь тогда, когда они благополучно миновали массивные, дышащие первобытной древностью каменные врата.

Круто развернувшись, Клейн с силой захлопнул тяжелую створку, наглухо запирая внутри и перевернутые канделябры, и рубленые орнаменты, и те самые богомерзкие статуи шестерых божеств. Отныне они вновь были обречены на «сон» в тысячелетнем, незыблемом мраке и безмолвии.

Тщательно отряхнув сюртук от въевшейся пыли, юноша перехватил фонарь в другую руку и быстрым шагом направился к подвалу Миллера Картера. Телохранительница тем временем привычно растворилась в воздухе, словно ее здесь никогда и не было.

Сам Миллер Картер нервно мерил шагами подвальное помещение. Завидев возвращающегося сыщика, он торопливо бросился навстречу:

— Ну как? Что там внутри?

Клейн, чья легенда была заготовлена загодя, мастерски изобразил на лице неподдельный ужас:

— Дела скверные. Всё буквально кишит змеями, а своды во многих местах обрушились. Мне потребуется время: соберу нужные сведения, найму помощников, как следует подготовлюсь, и лишь тогда мы предпримем вторую вылазку. А пока — заклинаю вас, не позволяйте никому туда соваться. Уж поверьте, ядовитых гадов там столько, что в страшном сне не приснится.

Старый джентльмен судорожно втянул воздух. В его голосе явственно проскользнула паника:

— Они не поползут сюда?

— Вы, случайно, не знаете толковых змееловов?

Сыщик уверенно закивал: — Я непременно найду нужных людей и улажу эту проблему. На дворе уже поздняя, холодная осень, так что хладнокровные твари сейчас вялые и лишний раз шевелиться не станут. Главное — не тревожьте их покой, и беды удастся избежать.

— Хорошо, но прошу вас, поторопитесь. Я прослежу, чтобы дверь оставалась наглухо запертой, и ни одна живая душа не переступит этот порог, — услышав это, Миллер заметно расслабился.

Поняв, что полуправда отлично сработала и успокоила нанимателя, Клейн опустил фонарь на пол и, поправив очки в золотой оправе, деловито произнес:

— Теперь моя первоочередная задача — собрать побольше информации. Прежде чем лезть во мрак снова, нужно составить хотя бы примерный план этих катакомб.

— Для этого мне необходимо знать имя того самого виконта, что прежде владел особняком.

Поскольку Миллер приобрел недвижимость во многом именно из-за ее аристократического прошлого, ответ последовал незамедлительно:

— Виконт Паунд.

— А что вам известно о нем и его роде? — напустив на себя вид истинного профессионала, принялся допытываться Клейн.

Миллер на мгновение задумался, после чего ответил:

— Увы, немного. Свой титул они выслужили еще в «Войне клятвоотступников». Некогда их род купался в лучах славы, но пару десятков лет назад фортуна внезапно от них отвернулась. Наследники стали гибнуть один за другим, и, чтобы не потерять титул, им пришлось искать преемника среди седьмой воды на киселе. А новоиспеченный виконт Паунд оказался… хех, тем еще мотом. Он пустил по ветру львиную долю состояния, за что монарх и понизил его до баронета. Сдается мне, он всё еще коптит небо в Баклунде, балансируя на самом краю долговой ямы.

Война клятвоотступников? Та самая, что вспыхнула в 738 году Пятой Эпохи? В мозгу Клейна, как-никак дипломированного выпускника исторического факультета, тут же сработал профессиональный рефлекс, услужливо выудив из памяти нужные параграфы.

Этот масштабный конфликт, отгремевший шесть с лишним веков назад, носил ярко выраженный религиозный окрас. Исконно южное Королевство Фейнапот преклоняло колени сразу перед двумя божествами — Матерью-Землей и Богом Знаний и Мудрости. Однако под гнетом неких тайных интриг между двумя Церквями пробежала черная кошка, и противоречия вылились в кровавые стычки между паствой.

Северные соседи — Королевство Лоэн и Королевство Интис — не преминули воспользоваться смутой. Прикрываясь благородным лозунгом о защите свободы вероисповедания, они развязали войну. Чуть позже в бойню ввязалась Империя Фейсак, вознамерившись сорвать куш и спутать карты лоэнцам с интиссцами, но их попытки обернулись сокрушительным крахом.

Итогом той мясорубки стало перекраивание границ: государства вроде Ленбурга, Масина и Сегала, чьи земли лежали на стыках Лоэна, Интиса и Фейнапота, откололись и обрели независимость, провозгласив своей государственной религией веру в Бога Знаний и Мудрости. Фейнапоту же пришлось довольствоваться безраздельной монополией Церкви Матери-Земли.

Поскольку обе противоборствующие стороны с пеной у рта клеймили друг друга за попрание «Священного обета», скрепленного еще на заре Четвертой Эпохи, эта пятилетняя кровавая баня и вошла в летописи как «Война клятвоотступников».

После этих потрясений Северный континент вкусил плоды благодатного мира, продлившегося добрых три сотни лет. Разумеется, локальные стычки вспыхивали то тут, то там, но от полномасштабных войн державы воздерживались. И этот хрупкий баланс сохранялся ровно до тех пор, пока на исторической арене не возник Рассел со своими паровыми машинами, усовершенствованными парусниками и убийственной артиллерией.

Именно так гласили сухие строки университетских учебников… Но если взглянуть на всё сквозь призму нынешнего опыта: раз уж дело касалось божеств, без участия Потусторонних инквизиторов обойтись попросту не могло. В тени людских баталий наверняка кипела жестокая, паранормальная резня… Впрочем, если верить хроникам, в ту эпоху ряды Потусторонних уже изрядно поредели… Неужто ограничивались лишь локальными стычками спецотрядов? А что до семьи Паунд… внезапный крах и череда смертей наследников пару десятков лет назад — уж не связано ли это с тем, что они докопались до тайны этих древних подземелий? Погруженный в тяжелые думы, Клейн поинтересовался:

— А вам не известно, где нынче обитает этот баронет Паунд?

— Увы, понятия не имею, — Миллер сокрушенно покачал головой.

Задав еще парочку наводящих вопросов и окончательно убедившись, что ловить здесь больше нечего, сыщик откланялся и направился прямиком к дому номер пятнадцать по улице Минск.

Часы уже показывали половину шестого. Густые, свинцовые тучи заволокли небосвод, погрузив Баклунд в преждевременные сумерки, ничуть не уступающие глухой ночи. Рассудив, что все публичные библиотеки давно закрыли свои двери, Клейн благоразумно решил отложить расследование катакомб на завтра и занялся приготовлением ужина.

Изначально он замахнулся на изысканную фейнапотскую лапшу, рецепт которой выудил из газеты, но в итоге состряпал нечто отдаленно напоминающее макароны с рубленым мясом, густым соусом и овощами. Впрочем, на вкус блюдо оказалось на удивление сносным.

Набив желудок и переведя дух, Клейн по привычке подбросил монету, чтобы гаданием проверить: стоит ли всё же привлекать к этому делу полицию? Вердикт оказался железобетонно отрицательным.

…………

Под покровом ночи Баклунд погрузился в безмятежную тишину, ничем не отличаясь от любого другого спящего города. По крайней мере, в районе Джовуд царил абсолютный покой.

Клейн спал мертвым сном, блуждая в зыбких, сменяющих друг друга обрывках грез. Как вдруг его словно ударило током: разум мгновенно прояснился, и юноша кристально ясно осознал, что находится внутри сновидения.

«Кто-то вторгся в мой сон?» — титаническим усилием воли подавив порыв нахмуриться, Клейн напустил на себя вид растерянного лунатика и принялся осторожно озираться по сторонам.

Взору предстали бескрайние, обжигающе-желтые пески раскаленной пустыни.

Внезапно с небес обрушился оглушительный, первобытный рев. Исполинское чудовище, чья черная шкура отливала тусклым золотом, стремительно спикировало из-за облаков.

Тварь могла похвастаться массивным, до боли напоминающим ящерицу туловищем и парой необъятных кожистых крыльев. Опускаясь всё ниже и ниже, она гигантской тенью заслонила собой само солнце.

Дракон! Самый настоящий, могущественный дракон! Взор Клейна выхватил чешуйки размером с хорошую обеденную тарелку, разверзнутую пасть, источающую слепящее, первозданное сияние, и два вертикальных зрачка из чистого темного золота.

Р-р-рох!

Из глотки исполина вырвался сгусток света. Бескрайнее, всепожирающее сияние, словно океан, захлестнуло землю, в мгновение ока стирая в порошок целые барханы песка.

Прямо из недр этого ослепительного сияния ввысь взмыл человеческий силуэт, зависнув высоко в воздухе.

Ростом незнакомец достигал добрых трех-четырех метров, однако характерного для гигантов вертикального циклопического глаза у него не было. Напротив, он обладал весьма привлекательным, молодым лицом, а его исполинская фигура была закована в глухие черные латы, словно щедро залитые свежей кровью.

Этот подобный исполину рыцарь мощным взмахом снизу вверх вскинул свой гигантский палаш. В такт его движению мириады языков бледно-белого пламени с пурпурным отливом мгновенно сплелись в длинные копья и густым, неотвратимым градом устремились прямо на дракона. Казалось, за спиной воителя стоит незримый легион призрачных Потусторонних, безупречно синхронно поддерживающих его атаку!

Сквозь этот бушующий метеоритный ливень огня исполинский рыцарь взмыл еще выше, оказавшись прямо над головой чудовища, и с сокрушительной силой обрушил свой клинок вниз.

Шлейф из призрачных остаточных силуэтов, тянущийся за его фигурой, в долю секунды слился воедино, и смертоносная дуга от удара палаша обернулась слепящим переплетением молний.

Хрясь!

Земля зашлась в бешеной судороге. Исполинский ящер камнем рухнул вниз, щедро орошая пески потоками темной, отливающей золотом крови.

В этот самый миг декорации сна резко совершили кульбит. Перед мысленным взором выросли массивные, залитые кровью врата — те самые, что Клейн видел этим днем в самых недрах древних подземных руин.

С протяжным, режущим слух скрипом багровые створки приоткрылись, образуя узкую щель, сквозь которую едва угадывались очертания черного кресла с высокой спинкой.

В этом кресле восседал мужчина вполне обычных человеческих габаритов. Низко опустив голову, он застыл в абсолютном, пугающем до дрожи могильном безмолвии.

Ракурс сновидения неумолимо приближался, позволяя Клейну во всех деталях разглядеть наряд незнакомца. Это был тот самый рыцарь, что мгновением ранее поверг дракона! Он всё так же был облачен в свои глухие, залитые кровью черные латы!

С той лишь разницей, что его рост больше не достигал трех-четырех метров.

И вдруг мужчина резко вскинул голову. Его некогда молодое и привлекательное лицо теперь сплошь покрывали жуткие, зияющие обнаженными костями язвы гниения, а во взгляде плескались лишь ледяная стужа и первобытная, абсолютная безжалостность.

Содрогнувшись от невыносимого ужаса, Клейн рывком вырвался из кошмара. Распахнув глаза, он тяжело дышал, глядя на то, как сквозь плотную ткань портьер в спальню пробиваются умиротворяющие багровые лучи луны.

Глава 263

Вдохновение и попытка

В тусклом, подернутом дымкой свете багровой луны Клейн откинул одеяло и поднялся с постели.

Для любого уважающего себя Провидца внимание к собственным снам было неотъемлемым качеством, а то видение, что посетило его мгновение назад, никак нельзя было списать на банальный ночной кошмар.

Облаченный в довольно удобную домашнюю одежду, юноша подошел к ростовому зеркалу и негромко произнес:

— Мне приснилась та самая залитая кровью дверь в комнате.

На гладкой поверхности стекла медленно, дюйм за дюймом, проступил призрачный силуэт телохранительницы. Совершенно бесстрастным тоном она ответила:

— Это отголоски ауры злого духа.

— Со временем они ослабнут, пока не исчезнут без следа.

«Вот оно что…» — едва заметно кивнув, Клейн вернулся к кровати. Подхватив золотые карманные часы, он со щелчком откинул крышку и сверился со временем.

Убедившись, что до рассвета еще далеко, парень вновь забрался под одеяло. На этот раз его сон был спокоен, обрывочен, и жуткое видение больше не возвращалось.

На следующее утро, в воскресенье, проснувшийся бодрым и свежим Клейн приготовил себе на завтрак яйцо всмятку, дополнив трапезу щедро намазанным сливочным маслом ломтем хлеба.

В Королевстве Лоэн, да и вообще во всех державах Северного континента, чтение прессы за утренним чаем считалось незыблемой традицией любого истинного джентльмена. Клейн не стал исключением, неспешно развернув свежие выпуски «Тассокской газеты», «Баклунд Пост» и «Утренней газеты Баклунда».

«„Билль о едином экзамене для государственных служащих“ официально одобрен Палатой лордов. Первый этап тестирования состоится в начале декабря, второй раунд назначен на конец января следующего года, а еще через две недели пройдут финальные собеседования… В течение ближайших семи дней правительство опубликует полный перечень вакансий и требований к кандидатам, после чего стартует регистрация… По прогнозам репортеров, львиная доля должностей придется на столичный Баклунд…» — Клейн строчка за строчкой проглатывал текст, задумчиво прихлебывая сибоский черный чай.

Мысли сами собой перескочили на Бенсона, и юноша беззвучно пробормотал себе под нос:

«В конце сентября закон получает зеленый свет, в начале октября выкатывают список вакансий, к ноябрю сворачивают списки, а уже в декабре стартуют экзамены… График скроен настолько жестко и нелепо, что нетерпение монарха и премьер-министра бросается в глаза за милю».

«Впрочем, Бенсону эта спешка лишь на руку. Он начал грызть гранит науки на добрых два месяца раньше остальных. И пусть до лощеных умников с университетскими дипломами ему не дотянуться, подавляющее большинство простых конкурентов он обойдет играючи. К тому же элиту будут интересовать совершенно иные кресла, их интересы не пересекутся».

«Так что он непременно справится…»

Клейн уже было потянулся рукой к груди, намереваясь по привычке четырежды коснуться её, начертить контур багровой луны и вознести молитву о покровительстве Богини, но вовремя одернул себя. Вспомнив, что телохранительница незримо парит где-то поблизости, он титаническим усилием воли подавил этот порыв: всё-таки по его официальной легенде он исповедовал веру в Бога Пара и Машин.