Заодно он мысленно пересмотрел свой рейтинг «Темного Императора», «Кровавого Императора» и «Ночного Императора», возведя их в ранг величайших мастеров, чье могущество вплотную приближалось к божественному.

«Вполне вероятно, что они восседали на первой Последовательности — самой вершине отдельного Пути. При таком раскладе сотни и тысячи лет правления „Темного Императора“ больше не кажутся чем-то из ряда вон выходящим. Да и давняя загадка прежнего владельца этого тела наконец-то находит свое объяснение. Изучая летописи рода Антигонов, он вступил в заочный спор со своим наставником, придя к выводу, что титул „Темного Императора“ переходил от одного монарха Соломоновой империи к другому… Что ж, возможно, Темный Император всё это время оставался одним и тем же бессмертным владыкой… Хотя нельзя сбрасывать со счетов и другой вариант: монархи сменяли друг друга два-три раза, просто зелье первой ступени на этом Пути так и называется — „Темный Император“?»

«Интересно, под какой личиной мистер „Дверь“ вошел в исторические хроники Четвертой Эпохи?.. Какая досада, что император Рассел не удосужился в деталях расписать свой ошибочный эксперимент и ту самую цепь случайностей. Иначе я бы непременно попытался выйти на связь с этим узником, но теперь об этом нечего и мечтать».

«Закон неуничтожимости Потусторонних характеристик и закон их сохранения в рамках смежных Последовательностей… Поразительно, как точно это перекликается с ощущениями капитана Данна. Быть может, его терминология как раз и берет свое начало из трудов великого императора Рассела».

«Опираясь на эти два фундаментальных правила от мистера „Дверь“, можно выстроить целую вереницу весьма занятных гипотез. Скажем, при таком обилии святых реликвий и мастеров высших эшелонов в закромах семи великих Церквей, рядовых Потусторонних низших ступеней у них должен быть сущий мизер. Однако реальность доказывает обратное. И единственное логичное объяснение этому парадоксу — дополнительная божественная благодать?»

«Или взять, к примеру, падение Страны Ночи. Неужто они сгинули в небытие именно из-за закона сохранения характеристик, поплатившись за обладание немыслимым сокровищем? Иными словами, само их существование оттягивало на себя львиную долю мощи Пути „Ночи“, бросая прямой вызов статусу самой Богини».

«Еще один вывод: чисто теоретически, некоторые запечатанные артефакты вполне сгодятся на роль стержневых ингредиентов для зелий, а то и вовсе могут заменить готовый эликсир. Разумеется, при условии, что из них предварительно вытравят всю скрытую скверну и безумие».

……

«Немудрено, что в некоторых археологических находках Четвертая Эпоха гордо именуется „Эпохой Богов“. Как выясняется, в те времена небожители отнюдь не гнушались сходить в мир смертных, оставив после себя немало свидетельств подобных явлений».

«Так что же послужило причиной Их внезапного исчезновения? Почему ныне даже божественные откровения стали редчайшим, почти недостижимым чудом?»

«Не отвечай Они на мольбы в ритуальной магии, боюсь, половина Потусторонних уже давно бы усомнилась в самом факте существования богов…»

Вихрь мыслей кружил в голове Клейна. Юноша чувствовал, как с каждой новой разгаданной тайной он всё глубже погружается в пугающие, но манящие недра мира мистики и Потусторонних.

Он жадно пробежался взглядом по оставшимся четырем страницам дневника, но, к своему горькому разочарованию, так и не обнаружил там больше ни единого упоминания о мистере «Дверь».

Впрочем, интуитивный контроль над телом, дарованный «Клоуном», помог ему виртуозно скрыть свою досаду. А густая пелена серого тумана довершила дело, так что даже украдкой наблюдавшая за ним мисс «Справедливость» Одри не заподозрила ни малейшего подвоха.

Усмирив бушующие мысли, Клейн переключил внимание на третью страницу рукописи:

«Десятое сентября. Я долго держал всё в себе, но сил терпеть больше нет. Пора выговориться».

«Твою ж мать, у меня что, вместо мозгов была вода, когда я выбирал Путь „Ученого“?»

«Разумеется, именно этот выбор позволил мне выжать максимум из моих знаний и завоевать безоговорочное признание Церкви. Вот только беда в том, что целая вереница начальных Последовательностей на этой стезе напрочь лишена реальных боевых навыков. Приходится выкручиваться, полагаясь исключительно на мистические артефакты. Это же катастрофическая, просто фатальная зависимость от внешних костылей!»

«Взять ту же девятую ступень, „Ученого“ — вся её сверхъестественность сводится к феноменальной памяти да форсированным навыкам обучения и практики. Следом идет восьмая, „Археолог“ — она дарует стальные мускулы вкупе с обширным багажом древних знаний, позволяя лишь с горем пополам практиковать простейшую ритуальную магию. Седьмая ступень, „Оценщик“, позволяет на глаз определять свойства мистических артефактов, чтобы при использовании сводить их скрытые угрозы к минимуму. И, наконец, шестая Последовательность — „Ремесленник“. Эти ребята способны конструировать механические диковинки и стряпать слабенькие Потусторонние предметы. Но за пределами этого их боевой потенциал ограничивается лишь слегка возросшим мастерством в ритуальной магии. Немудрено, что нынче их презрительно кличут „Экспертами-механиками“».

«Для сравнения, на соседнем Пути „Тайноведа“ седьмая ступень „Колдуна“ и шестая „Профессора свитков“ звучат до одури соблазнительно. Эх, если бы только Церковь располагала полным, неразрывным рецептом этой цепочки, и если бы в мире не существовало проклятого Скрытого Мудреца — цены бы этому Пути не было».

«Впрочем, лучик света во всем этом мраке всё же промелькнул. Стоит мне перешагнуть на следующую ступень, и я наконец-то обзаведусь собственными, врожденными боевыми талантами! Последовательность 5 — „Астролог“!»

«Вот только её современное название внушает мне леденящий душу ужас. Кто бы мог подумать, что нынче её величают „Астрономом“…»

«Неужто мне на роду написано превратиться в эталонного всемогущего безумного ученого?»

«Смилуйтесь, небеса, я же в прошлой жизни едва-едва натянул проходной балл во второсортный универ!»

Стоило признать, великий император Рассел обладал весьма специфическим комедийным даром. Даже Клейн, пребывавший в последнее время в прескверном расположении духа, невольно дернул уголком губ, сдерживая смешок. Ему от души захотелось мысленно поставить свечку за этого неунывающего земляка-предшественника.

«Учись прилежно, и с каждым днем будешь становиться всё лучше… Воистину золотые слова», — мысленно сыронизировал юноша. Заодно он намертво впечатал в память ключевую слабость основной массы Потусторонних Церкви Бога Пара и Машин:

Они катастрофически обделены личными боевыми навыками, зато виртуозно компенсируют это мастерством создания и применения артефактов.

Перевернув третью страницу, на которой сиротливо ютилась лишь эта единственная запись, Клейн продолжил чтение:

«Второе июня. Королевство без устали сеет смуту и ввязывается в кровавые распри. Увы, стереть в порошок Империю Фейсак, Королевство Лоэн и Королевство Фейнапот оказалось им не по зубам. В итоге казна трещит по швам от астрономических долгов, а экономика балансирует на самом краю бездонной пропасти».

«Судя по моим наблюдениям, чаша терпения простого люда, торговцев и солдат уже переполнена. Хватит одной лишь жалкой искры, чтобы всё полыхнуло полномасштабным бунтом! И это — мой звездный час».

«Однако действовать придется с ювелирной осторожностью. Семья Сорон — воистину древний род, чья кровь помнит еще летописи Четвертой Эпохи. Вполне вероятно, что в их рукавах припрятаны козыри в виде мастеров высших Последовательностей. Мне жизненно необходимо заручиться безоговорочной поддержкой Церкви Бога Ремесленников и нащупать негласный компромисс с Церковью Вечного Пылающего Солнца».

«Лезть на рожон и подставляться под удар первому — затея скверная. Пусть бунтовщики сначала растопчут в пыль старый порядок. А уж затем я выйду на сцену в ослепительном ореоле спасителя и положу конец этому хаосу. Консул Рассел Густав… Да, этот титул мне определенно по душе».

Глава 218

Бесплатные прописные истины

«Третье июня. Посовещавшись с Эдвардсом и остальными, я отбросил идею искать негласного компромисса с Церковью Вечного Пылающего Солнца. Подобный шаг мог бы легко обнажить мои истинные мотивы, позволив семье Сорен и примкнувшей к ним старой аристократии раскусить мои планы раньше времени. Начни они готовить ответные меры, и ситуация мигом бы обернулась для нас чудовищными, смертельными рисками».

«Какая досада, что Грин сгинул в водах Туманного моря. Ведь среди всех нас он отличался самым острым и проницательным умом».

«Так пусть же грянет буря! Пусть всё погрузится в первобытный хаос! Лишь когда смута поглотит этот мир целиком, я смогу выловить свою рыбу в этой мутной воде! Только когда дом Сорен окончательно утратит власть над ситуацией, Церковь Вечного Пылающего Солнца, скрипя зубами, будет вынуждена признать мои права!»

«Пожалуй, мне стоит подкинуть бунтовщикам кое-какую помощь. Вот только как обстряпать всё без шума и пыли, чтобы ни одна живая душа не подкопалась?»

«Четвертое июня. Под покровом строжайшей тайны ко мне наведался Заратул из Тайного ордена. Его визит стал абсолютной неожиданностью».

……

«И что же дальше?» Клейн, сгоравший от жгучего любопытства узнать, зачем предводитель Тайного ордена искал Рассела на самом пороге мятежа и переворота, к своему горькому разочарованию обнаружил, что две последующие страницы дневника не имеют к этому делу ни малейшего отношения.

От этого осознания в душе юноши вспыхнула волна едкой, совершенно неконтролируемой досады.

И пусть эти три короткие записи не пестрели живописными подробностями, оставаясь лишь сухой констатацией фактов от лица участника тех событий, Клейн всё равно нутром прочувствовал ту грозовую, бурлящую атмосферу 1173 года — того самого знаменитого интисского переворота, прогремевшего больше века назад.

Страницы исторических учебников бесстрастно гласили: Рассел, будучи тогда в чине полковника, железной рукой подавил мятеж. На гребне этой волны он совершил государственный переворот, упразднив монархию Интиса и провозгласив республику, а сам занял пост консула.

В последующие девятнадцать лет он перекроил своды законов, всячески поощрял изобретательскую мысль и проложил дорогу промышленной революции. Благодаря его реформам мощь государства взлетела до небес. Рассел развернул масштабные военные кампании, взяв под свое крыло Ленбург, Масин и Сегал, попутно заставив склонить головы трех исполинов Северного континента: Империю Фейсак, Королевство Лоэн и Фейнапот.

Спустя почти двадцать лет на посту консула, на исходе 1192 года, Рассел упразднил республиканский строй, провозгласил державу империей, а себя нарек императором-кесарем.

Но не минуло и шести лет, как его жизнь трагически оборвалась в стенах дворца Белого Клена. Так подошла к концу самая грандиозная и легендарная глава в летописи Пятой Эпохи.

Прокручивая в памяти вызубренные исторические талмуды, Клейн всё больше убеждался: кончина Рассела таила в себе куда больше мрачных загадок, чем принято считать. Точно так же, как и за фасадом того знаменитого переворота неминуемо крылась жестокая подковерная грызня Потусторонних и масштабный передел власти между сверхъестественными фракциями. Подлинная история в корне расходилась с тем, что преподавали в школах.

«Выходит, Грин — один из тех самых „Четырех всадников Апокалипсиса“, как их окрестил Рассел — и впрямь сгинул в водах Туманного моря… В одном из ранних отрывков император уже упоминал о пугающих странностях в поведении этого „всадника“. И, судя по всему, корень зла крылся в том самом безымянном острове, кишмя кишащем паранормальными тварями… Выходит, это было не просто дивное приключение, а самая настоящая смертельная ловушка…» — с тяжелым сердцем констатировал Клейн, связывая воедино ниточки прошлых записей. Перевернув пергамент, он перешел к пятой странице.

Увы, этот лист не таил в себе ровным счетом никакой мистической ценности. Император лишь рассыпался в эстетских похвалах красному вину из Олмира урожая 1128 года, изливал горькое разочарование от встречи с объектом своих юношеских грез, чья фигура расплылась, а красота увяла под гнетом лет, да сокрушался о периоде собственного падения в пучину карточных игр.

Шестая страница пестрела всё той же заурядной, повседневной рутиной, однако самая последняя строчка заставила глаза юноши радостно вспыхнуть:

«Восьмое апреля. Жизненно необходимо отрядить верных людей, чтобы как следует копнуть под Тайный орден. Мне нужна исчерпывающая информация. Я наотрез отказываюсь мириться с прежней жалкой, пассивной ролью и больше не позволю Заратулу водить себя за нос».

«И что же вам удалось раскопать, товарищ Рассел?» Клейн жадно скользнул взглядом дальше, но так и не обнаружил продолжения этой интригующей записи. Усилием воли усмирив бушующее разочарование, ему оставалось лишь покорно дожидаться следующего собрания, когда «Повешенный» соизволит выложить на стол оставшиеся шесть страниц.

Он прекрасно понимал, что следственные материалы столетней давности вряд ли помогут вывести Тайный орден на чистую воду. За минувший век, за исключением редчайших долгожителей, большинство мастеров высших Последовательностей наверняка сошли в могилу от старости, что уж говорить о рядовых адептах низших и средних эшелонов. И всё же Клейн свято верил: эти крохи прошлого одарят его вдохновением, позволив нащупать излюбленные маскировки и алгоритмы действий орденцев.

Отложив шесть страниц дневника, юноша принялся ритмично отстукивать указательным пальцем правой руки по краю длинного бронзового стола. Его взгляд неспешно скользнул с мисс «Справедливости» на «Повешенного», а затем остановился на «Солнце».

«Кстати, в тех записях великий император обронил одну любопытную фразу: „Владыка, сотворивший всё сущее, всеведающий и всемогущий Бог“. Звучит до боли похоже на молитвы жителей Города Серебра. Откуда Расселу это известно? Неужто от той самой древнейшей, сокрытой во мраке организации, что исподволь дергает за ниточки мировых конфликтов? Выходит, эта ложа зародилась еще до того, как появилась „Земля, покинутая богами“?»