«Хм…» Внезапно Клейна осенила занятная идея, и он с низким, умиротворяющим смешком произнес:

— В своих дневниках Рассел затронул пласты истории, преданные забвению, и обмолвился о паре простых прописных истин. Эти истины как раз напомнили мне об одной детали: кажется, я так и не удосужился посвятить вас в это знание.

Одри на миг оторопела, но тут же подалась вперед, устремив сияющий, полный нескрываемого восторга взгляд на восседающую во главе древнего стола фигуру.

«Господин Шут самолично заговорил о секретах из дневников императора⁈ И что же за тайны там сокрыты?» Девушка трепетала от волнения, напрочь позабыв о необходимости сохранять холодное состояние «Зрителя».

На ее фоне «Повешенный» Элджер выглядел куда сдержаннее. Вот только спина моряка, рефлекторно вытянувшаяся по струнке, с потрохами выдала его жгучий интерес.

Лишь «Солнце» Деррик хранил относительное спокойствие. Юноша свято верил: любая вещица, способная привлечь внимание владыки, таит в себе бездну тайн. Вот только имя Рассела, прогремевшее на весь Северный континент, было ему совершенно незнакомо, отчего его любопытство не выходило за рамки привычного удивления.

— Господин Шут, о каких именно истинах упомянул великий император? Я готова заплатить любую цену, чтобы выкупить эти сведения, — не выдержав, выпалила Одри.

«Но при условии, что мы обсудим это с глазу на глаз!» — мысленно добавила она про себя.

Клейн издал тихий смешок:

— В этом нет нужды. Речь идет о самых банальных, прописных истинах.

— Прочтя эти строки, я, как созывающий Клуб Таро, счел своим долгом просветить вас. Разумеется, я прекрасно осознаю, что кое-кто из присутствующих уже давно владеет этим знанием.

Эти слова в первую очередь предназначались «Солнцу». Город Серебра насчитывал добрых две-три тысячи лет истории, и было бы вопиющим абсурдом предполагать, что за это время они так и не додумались до закона неуничтожимости Потусторонних характеристик.

Тем более, выживая в столь суровых, экстремальных условиях. И пусть тамошние пустоши кишмя кишели порождениями тьмы, порой отыскать нужные материалы для эликсиров было попросту невозможно. Ради выживания общины, ради передачи наследия и сохранения самого Города варка зелий из кристаллизованных характеристик павших предшественников наверняка стала для них суровой, вполне обыденной необходимостью.

Более того, в их глазах это могло выглядеть даже священным, полным чести ритуалом.

Ну и, само собой, из прошлых бесед Клейн уже успел сделать вывод: «Повешенному» эта тайна тоже ведома.

«Эх, какая досада… Нельзя же бесконечно доить мисс Справедливость, стрясая с нее фунты в карман моего „избранника“. В конце концов, этому самому избраннику нужно и статус держать… Не разрушать же тот пугающий, непобедимый образ, что воздвиг вокруг себя мистер Азик… Ладно, еще подвернется удобный случай. Как-никак, даже у самых всемогущих владык всегда найдется пара-тройка шестерок на побегушках. Взять ту же Богиню Вечной Ночи и ее „Бессонных“… Никто ведь не сомневается в Ее божественности лишь оттого, что рядовые Ястребы откровенно слабы…» — с тяжелым сердцем, беззвучно вздохнул юноша.

— Благодарю вас! Ваша щедрость воистину не знает границ, господин Шут! — с лучезарной улыбкой отозвалась Одри.

Девушка ровно три секунды искренне раскаивалась в собственной пошлости и попытке купить подобное знание за презренный металл.

Клейн перестал отстукивать ритм по столу и бесстрастным тоном начал:

— Первая истина: закон неуничтожимости Потусторонних характеристик. Потусторонняя мощь не исчезает бесследно и не иссякает. Она лишь перетекает из одного сосуда в другой.

«Надо же, я и сам не заметил, как перенял манеру речи капитана Данна…» — уголки губ юноши инстинктивно поползли вверх.

«Не исчезает бесследно, не иссякает, лишь перетекает из одного сосуда в другой…» — Одри мысленно перекатывала на языке эти слова, кристально ясно осознавая, какая пугающая бездна смыслов кроется за столь простой, на первый взгляд, формулировкой.

Изумрудные глаза девушки скользнули по соседям. Не заметив на лицах «Повешенного» и «Солнца» ни малейшего изумления или признаков напряженных раздумий, она тут же смекнула: обоим участникам Клуба Таро этот закон ведом уже давно.

«Выходит, в неведении пребывала лишь я одна…» — с легкой, чисто девичьей обидой подумала Одри, но тут же принялась мысленно возносить хвалу безграничной милости господина Шута.

В этот момент Клейн продолжил:

— Вот почему сорвавшиеся в бездну безумия Потусторонние после смерти оставляют предметы, до краев напитанные своей характеристикой. Они могут послужить стержневыми ингредиентами для зелий или обернуться запечатанными артефактами. С теми, кто погибает в здравом уме, происходит ровно то же самое. То, что от них остается — это, по сути, готовый эликсир соответствующей ступени, которому не хватает лишь вспомогательных компонентов. Разумеется, эта материя сама по себе наделена сверхъестественной силой и вполне годится для использования как своего рода полуфабрикат мистического артефакта.

Эти произнесенные бесстрастным тоном слова гулким эхом раскатились в сознании Одри. Наслаиваясь друг на друга и набирая мощь, они в итоге грянули оглушительным, сокрушительным громом.

Девушка мгновенно провела пугающие параллели с каннибализмом. В памяти всплыл тот самый вопрос, который она однажды задала «Повешенному»: если источник ингредиентов иссякнет, не оборвется ли вместе с ним и сам Путь Последовательности?

Теперь ответ предстал перед ней во всей своей неприглядной красе. И она искренне, всей душой желала бы никогда его не слышать, чувствуя себя застрявшей в кошмарном, тошнотворном сне!

Как всё может быть настолько жестоким? Настолько беспросветно-мрачным? Да, Одри уже доводилось сталкиваться с темной изнанкой мира мистики, но всё это было плодом порочности и низости конкретных ублюдков — того же мистера А или Урагана Килангоса. Их мерзость ничуть не умаляла ее трепетной, возвышенной тяги к сверхъестественному.

Но сегодня на нее снизошло страшное озарение: сам этот мир, овеянный флером чарующей непостижимости, насквозь прогнил, выстроенный из грязи, крови и мрака.

«Очнись, Одри, пора взрослеть и отбросить эту детскую наивность! Вспомни о риске потери контроля. Та жестокость и тьма, что обрисовал господин Шут — вполне закономерная реальность… Раз уж я шагнула на этот путь, отступать некуда. Нужно собрать волю в кулак и идти до конца!» — несколько раз мысленно повторив эти ободряющие фразы, девушка всё же сумела обуздать дрожь и немного успокоиться.

Бросив взгляд на соседей, она подметила, что «Повешенный» и «Солнце» лишь скупо, почти на автомате сменили позы. Было совершенно очевидно, что озвученная только что истина для них не новость.

«Ах, как же гадко с вашей стороны, господин Повешенный! Еще недавно вы порывались выменять у меня эти сведения за звонкую монету! И хотя… стоит признать, эта тайна и впрямь тянет на самое щедрое вознаграждение, уж больно она фундаментальна. Но это лишь в наших жалких, смертных глазах. А вот для господина Шута это всего лишь скучная, прописная истина…» — Одри вдруг почувствовала, как губы против воли растягиваются в улыбке. Настроение стремительно ползло вверх, смывая в самый дальний угол сознания все те жуткие, тошнотворные сценарии, что успела нарисовать фантазия.

Подобная реакция троицы ничуть не удивила Клейна. Сохраняя всё ту же ледяную бесстрастность в голосе, он продолжил:

— Вторая истина: закон сохранения Потусторонних характеристик в пределах смежных Последовательностей.

«Сохранение Потусторонних характеристик…» — Элджер слегка переменил позу. «Повешенному» казалось, будто он нащупал какой-то ускользающий смысл, но докопаться до подлинной сути и осознать весь масштаб этого закона он так и не смог.

Ощущения «Справедливости» и «Солнца» ничем не отличались от его собственных: они точно так же не могли с ходу постичь подлинный смысл этого закона.

— Но почему именно смежных? — не выдержав, выпалил Элджер.

Губы Клейна тронула легкая усмешка:

— И чем же вы готовы заплатить за этот ответ?

Его изначальный план был до гениального прост: прописные истины раздаются даром, а вот подробные разъяснения — исключительно за плату. Подобный подход и статус всемогущего владыки безупречно поддерживал, и бесценную информацию на ветер не пускал.

Ведь то, что достается даром, в итоге всегда обходится дороже всего.

Глава 219

Объяснение

Если бы «Шут» лишь вскользь упомянул, что в дневниках Рассела таятся некие простые прописные истины, «Повешенный» Элджер вряд ли бы так решительно выложил «плату» за ответ. С одной стороны, само слово «простые» напрочь убивало всякое любопытство, а с другой — моряк всегда с жуткой опаской относился к сделкам с хозяином чертогов, ведь они до боли напоминали ему классические легенды о договорах со злыми богами и демонами.

Однако теперь, приоткрыв завесу над сутью этих так называемых базовых истин, он воспылал к ним жгучим интересом. И пусть некоторые детали ускользали от его понимания — не говоря уже о том, чтобы связать их с реальностью и постичь глубинный смысл, — Элджер, не в силах сдержать порыв, но с абсолютным благоговением произнес:

— Многоуважаемый господин Шут, какую именно плату вы желаете получить?

Угу-угу! «Справедливость» Одри принялась едва заметно, но крайне часто кивать, всем своим видом показывая, что ее этот вопрос интересует ничуть не меньше.

«Солнце» Деррик, хоть и продолжал хранить ледяное молчание, не выдавая себя ни единым лишним жестом, бессознательно устремил на «Шута» взгляд, который кричал красноречивее любых слов.

Клейн, только и ждавший подобной реакции, ответил с легкой улыбкой:

— Сведения, касающиеся Тайного ордена.

— Тайный орден… — едва слышно, себе под нос пробормотал «Повешенный» Элджер.

Это название отнюдь не было для него пустым звуком. В свое время он, получив щедрую плату, уже просвещал мисс «Справедливость» о различных сокрытых во мраке ложах, и Тайный орден как раз числился в том списке.

Одри и Деррик синхронно, на одних инстинктах нахмурились: первая — потому что все ее познания об этом культе ограничивались исключительно рассказами «Повешенного», а второй — оттого, что вообще слышал это название впервые в жизни.

Подобную реакцию «Солнца» Клейн предвидел загодя, и она ничуть его не удивила. Согласно его логическим выкладкам, регион Города Серебра превратился в «Землю, покинутую богами» где-то в промежутке между явлением миру первых Скрижалей Богохульства и появлением вторых. Иными словами, на определенном этапе Третьей Эпохи. Вполне вероятно, что это отсечение само по себе послужило первопричиной или прямым следствием Великого Катаклизма. Семья же Заратул вышла на историческую арену лишь в Четвертую Эпоху, а основание ими Тайного ордена и вовсе пришлось на ее вторую половину. Временные рамки попросту не пересекались.

Знай «Солнце» хоть что-то о Тайном ордене, Клейн бы изрядно перепугался. Ему пришлось бы перечеркнуть все свои выводы и выстраивать с нуля картину мироздания, начиная с Города Серебра и Земли, покинутой богами, и заканчивая историей рода Заратул.

Выдержав тяжелую паузу в добрый десяток секунд, «Повешенный» Элджер устремил взор на восседающего в серой мгле «Шута» и, тщательно взвешивая каждое слово, заговорил:

— Я берусь за это поручение. Я приложу все усилия, чтобы собрать сведения и пролить свет на дела Тайного ордена.

— Дозволите ли вы мне получить плату авансом?

Тот факт, что богоподобная сущность проявила интерес к столь древней и сокрытой ложе, не вызвал у Элджера ни малейшего изумления. Моряк не видел в этом ровным счетом ничего подозрительного.

Куда важнее было иное: за время их совместных собраний в его голове мало-помалу выкристаллизовалась весьма дерзкая догадка. Господин Шут отнюдь не пребывал на пике своего всемогущества. Вполне вероятно, что таинственный владыка оказался в затруднительном положении, и все Его нынешние манипуляции, вкупе с действиями Его избранников на Северном и Южном континентах, преследуют лишь одну цель — сбросить незримые оковы и вернуть себе былую власть.

«Быть может, это напрямую связано с той величайшей тайной, отчего после Четвертой Эпохи семеро ортодоксальных богов навсегда перестали являться в мир смертных во плоти…» — от этой внезапно вспыхнувшей мысли по спине Элджера пробежал леденящий трепет. Моряку казалось, будто он дерзнул переступить порог запретных владений самих богов.

Услышав просьбу «Повешенного», Клейн вальяжно откинулся на спинку кресла и едва заметно кивнул:

— Никаких проблем.

— Если собранные вами сведения превзойдут по ценности мой ответ, я непременно одарю вас дополнительной компенсацией.

«А уж что именно считать превышением ценности — решать, само собой, многоуважаемому господину Шуту. Найдется у него в закромах достойная награда — значит, превзошли. Будет на мели — увы, не дотянули…» — лукаво, но совершенно беззвучно добавил про себя Клейн.

Глаза «Справедливости» Одри тут же радостно вспыхнули. Девушка изящно приподняла руку и защебетала:

— Я бы тоже хотела поучаствовать в этой сделке!

Клейн ответил мягкой, снисходительной улыбкой:

— Разумеется.

Откровенно говоря, именно мисс Справедливость изначально и была его главной мишенью. В конце концов, юная аристократка знала Баклунд как свои пять пальцев и уже успела влиться в парочку оккультных кругов. В этой «Земле надежды» ее осведомленность на порядок превосходила как возможности самого Клейна, едва ступившего на столичную брусчатку, так и агентурную сеть «Повешенного», вечно бороздящего бескрайние моря.

Опираясь на недавние откровения от собственных прорицаний, Клейн ни на секунду не сомневался: следы Тайного ордена непременно всплывут именно в Баклунде, и нигде иначе.

«Солнце» Деррик, до этого лишь безмолвно внимавший чужой беседе, немного поразмыслил и подал голос: