Терять бдительность нельзя ни на секунду, ведь притаившееся во тьме чудовище вполне может дышать прямо тебе в затылок!

В ночи, когда вспышки молний редки, жизненно необходимо поддерживать костер, цепляясь за его спасительный свет. Стоит лишь мраку окончательно поглотить отряд — и шансы сгинуть всем до единого взлетают до небес. Одному богу известно, какие запредельные кошмары таит в себе первобытная тьма, ведь суровая реальность раз за разом ломала даже самые смелые, пугающие фантазии.

Деррик Берг хранил свою привычную, замкнутую немоту. Он лишь безмолвно слушал, как соратники раз за разом возвращаются к недавней схватке с тем жутким, сплошь покрытым моргающими бельмами человекоподобным монстром.

Чтобы стереть эту тварь в порошок, их патрулю пришлось заплатить немалую цену: пятеро бойцов получили ранения, причем двое из них оказались на волосок от смерти.

Внезапно перед глазами Деррика всё поплыло, и он физически ощутил, как его со всех сторон обступает густая серая мгла.

А там, в непередаваемой дали, в самом сердце этого тумана, на древнем кресле с высокой спинкой восседал размытый, призрачный силуэт, взирая на него с недосягаемой высоты.

— Готовься к собранию.

Низкий голос Шута гулким эхом отдался в ушах Деррика, однако никто из сидящих бок о бок с ним товарищей не уловил ни единого звука.

Вынырнув из транса и потратив десяток секунд на оценку обстановки, юноша незаметно отодвинулся на самый край освещенного костром круга. Привалившись спиной к обломку стены и отвернувшись от остальных, он притворился спящим.

С того самого дня, как выяснилось, что даже старейшина Ловия, заседающая в Совете Шести, не в силах засечь присутствие господина Шута, парень окончательно уверовал: если не пороть горячку и не выдавать себя нелепыми оплошностями, он вполне способен незаметно посещать Клуб Таро над серой мглой прямо под носом у всего отряда.

…………

Баклунд, район Императрицы.

Сославшись на усталость, Одри вернулась в свою спальню.

Подавив подкатывающее волнение, она не стала нервно мерить комнату шагами, а чинно уселась на край кровати, дожидаясь призыва господина Шута.

«Папа с головой ушел в обсуждение новых законопроектов с другими членами парламента, а телохранители из числа Потусторонних перестали ходить за мной по пятам. Хвала Богине, моя жизнь наконец-то вернулась в привычное русло! Минуло целых две недели, и господин Повешенный наверняка уже раздобыл гипофиз взрослого семицветного ящеровидного дракона… Совсем скоро я шагну на восьмую Последовательность!» — глаза Одри радостно блестели, пока эти мысли вихрем проносились в ее голове.

Для юной аристократки эта перспектива казалась куда более волнующей и желанной, нежели баснословная награда в тридцать тысяч фунтов и роскошная плантация стоимостью не меньше восьми тысяч!

Наконец, она увидела, как столь знакомое призрачное багровое сияние хлынуло словно прилив, бесследно поглощая ее фигуру.

…………

На борту старинного, классического парусника.

Элджер Уилсон наглухо запер дверь капитанской каюты. Устроившись за столом позади секстанта и навигационных журналов, он методично, раз за разом вбивал в память строки из лежащей перед ним толстой стопки исписанных листов.

Благополучно пережив период проверок и даже удостоившись похвалы от высшего руководства, моряк не стал задерживаться в суете столичного Баклунда. Покинув мегаполис, он по собственной воле вернулся в родную морскую стихию, прихватив с собой целую кипу тайно скопированных страниц из дневников Рассела.

«Как только я окончательно усвою зелье „Мореплавателя“, путь к дальнейшему возвышению будет открыт. Накопленных заслуг с лихвой хватит на рецепт и материалы… Вот только тогда начальство мигом смекнет, что мне известен секрет метода „отыгрыша“. Палка о двух концах…» — Элджер слегка покачал головой, внезапно позволив мыслям унестись куда-то вдаль.

И в этот самый миг его настиг зов Шута. В сознании моряка молниеносно вспыхнул образ вице-адмирала Урагана Килангоса — жуткое лицо, чья плоть и кровь стремительно разлагались, кусками отваливаясь от черепа.

Повинуясь первобытному инстинкту, Элджер покорно опустил голову, позволяя нахлынувшей багровой волне поглотить себя.

…………

Над серым туманом, в недрах монументального храма, напоминающего обитель исполинских гигантов.

Клейн, заранее активировавший духовное зрение, окинул внимательным взором «Справедливость», «Повешенного» и «Солнце», скрупулезно оценивая их текущее состояние.

Одри уже собиралась радостно поприветствовать собравшихся, как вдруг заметила, что «Повешенный» сделал упреждающий жест и опередил ее:

— Многоуважаемый господин Шут, на этот раз мне удалось раздобыть целых девятнадцать страниц из дневников Рассела.

— Дозвольте же выразить вам мою глубочайшую признательность за то, что послали своего избранника и помогли мне расправиться с Килангосом. Эти записи — та малая плата, которую я обязан вам преподнести!

«Девятнадцать страниц? Весьма недурно…» — Клейн благоразумно обошел тему своего так называемого «избранника» стороной и лишь невозмутимо усмехнулся:

— Таков незыблемый закон равноценного обмена.

«Как и ожидалось от господина Шута… Какой-то пиратский адмирал с мистическим артефактом для Него — сущая пылинка… Пожалуй, упоминать о награде за голову Килангоса действительно не стоит… Интересно, сколько же еще могущественных избранников высших Последовательностей находится в Его услужении…» — Одри и сама не заметила, как начала мысленно применять к Шуту божественное местоимение «Он».

Выслушав ответ владыки, «Повешенный» Элджер почтительно склонил голову:

— На данный момент предел моей памяти — ровно шесть страниц. Прошу дозволения передать их вам в несколько приемов.

— Как пожелаете, — Клейн, надежно укрытый плотной пеленой серой мглы, благосклонно кивнул.

«Солнце» Деррик во все глаза наблюдал за тем, как моряк страницу за страницей материализует из пустоты эти самые дневники. Юноша просто сгорал от любопытства, силясь представить, что же там написано.

Опираясь на опыт прошлых собраний, паренек свято верил: вещь, способная привлечь внимание самого господина Шута, неминуемо таит в себе бездну немыслимых секретов.

Он бросил короткий взгляд на мисс «Справедливость», но, убедившись, что девушка не спешит засыпать присутствующих вопросами, решил не лезть на рожон и благоразумно сохранил ледяное молчание.

Вскоре все шесть листов были готовы и мгновенно перекочевали прямиком в руки Клейна.

Одри и остальные члены клуба чинно замерли в ожидании. К подобным паузам они уже давно привыкли.

Клейн опустил взор и принялся за чтение первой страницы:

«Шестнадцатое декабря. Вновь вышел на связь с тем бедолагой, что застрял в самом сердце бури и заплутал во мраке».

«Наконец-то! Прямое продолжение одной из тех прошлых записей!» — сердце юноши радостно екнуло, а взгляд стал куда более цепким и сосредоточенным:

«Он величает себя мистером „Дверь“ и всё пытается вдолбить мне в голову какой-то невыносимо сложный ритуал, дабы я помог ему вырваться обратно в реальный мир. Взамен клятвенно обещает исполнить любые три моих желания».

«Он что, держит меня за идиота? Я за обе свои жизни в сумме разменял уже седьмой десяток. Неужто я не распознаю в этом классический, заезженный до дыр трюк всяких злых божков и демонов?»

«Впрочем, те крохи истории Четвертой Эпохи, которыми он меня потчует, и впрямь чертовски интригуют».

Глава 217

Описание мистера «Дверь»

«Мистер „Дверь“… А ведь эта манера раздавать прозвища до боли напоминает мою собственную… Интересно, как звучит истинное имя этого бедолаги, застрявшего в самом сердце бури и заплутавшего во мраке? Какова его Последовательность? И не является ли он в самом деле одним из тех самых злых богов или демонов, как и предполагал великий император Рассел?» — Клейн едва заметно, с изрядной долей самоиронии усмехнулся про себя, почувствовав, как в нем вспыхивает жгучий интерес к тайнам Четвертой Эпохи:

«Мне прекрасно известно о самой знаменитой битве Четвертой Эпохи — „Войне Четырех Императоров“. Вот только все мои познания о её деталях и ключевых фигурах ограничиваются лишь теми скупыми крохами, что соизволили просочиться в массы из архивов великих Церквей. Взять, к примеру, того же „Темного Императора“ Соломоновой империи».

«И лишь сегодня этот загадочный мистер „Дверь“ пролил свет на эту тайну, наконец-то раскрыв имена остальных троих венценосцев. Ими оказались полубезумный „Кровавый Император“ династии Тюдоров, „Ночной Император“ империи Трэнсост и владыка Южного континента — „Император Преисподней“, в простонародье именуемый богом Смерти».

«Если верить его словам, в горниле той войны, навсегда перекроившей карту мироздания, Темный Император, Кровавый Император и Ночной Император пали один за другим. А львиную долю могущества прибрал к рукам Император Преисподней».

«Добравшись до этого места, мистер „Дверь“ сделал весьма многозначительную ремарку: потратив больше сотни лет на переваривание захваченных сил, бог Смерти окончательно лишился рассудка, но при этом обрел поистине пугающую мощь. Ступив в сговор с Первозданной Демонессой, он обрушил на Северный континент так называемую „Бледную катастрофу“. Разумеется, лично лицезреть эту бойню или участвовать в ней бедолаге не довелось — все эти подробности он выудил из обрывков шепота, просачивающихся к нему в те редкие дни каждого месяца, когда его тюрьма сближается с реальным миром».

«Бог Смерти спятил, но обрел невиданную силу!»

«Неужели даже божества подвержены безумию?»

«От одной лишь этой мысли кровь стынет в жилах!»

«Впрочем, это откровение служит железобетонным доказательством моей недавней догадки. До наступления Пятой Эпохи истинные боги то и дело сходили в мир смертных, беззастенчиво дергая за ниточки судеб Северного и Южного континентов. А порой, подобно богу Смерти, и вовсе лично вступали в кровавую бойню».

«Я спросил мистера „Дверь“, довелось ли ему самому приложить руку к „Войне Четырех Императоров“? И если да, то какую роль он там играл? И какую позицию в этой мясорубке заняли семеро ортодоксальных богов, каков был их вклад?»

«Мой собеседник предпочел отмолчаться. С легкой, издевательской иронией он лишь бросил, что истинных мастеров высших эшелонов в Четвертую Эпоху водилось куда больше, чем я мог бы себе вообразить».

«Помимо этого, он просветил меня насчет двух фундаментальных законов. Первый гласит о неуничтожимости Потусторонних характеристик, а второй — об их сохранении в пределах смежных Последовательностей. И эти правила безупречно сходятся с теми крупицами тайн, что я успел выудить из древнейшей и самой сокрытой во мраке ложи, а также с моими собственными наблюдениями. Хех, из этого можно выстроить целую вереницу весьма занятных выводов. Подобная логика выворачивает наизнанку суть многих привычных явлений, обнажая их пугающую, первобытную подоплеку. К примеру: в рамках одного Пути переизбыток мастеров высших эшелонов неизбежно приведет к катастрофической нехватке Потусторонних низших ступеней. И наоборот».

«…Если общий объем Потусторонних характеристик изначально, с самого момента зарождения мироздания, является строго фиксированной величиной, не способной ни увеличиваться, ни иссякать — не значит ли это, что легенды не лгут? Что действительно существовал единый Творец всего сущего, всеведающий и всемогущий Бог, из чьей плоти и духа и проистекает всё в этом мире?»

Это была самая объемная запись из дневников Рассела, которую Клейну когда-либо доводилось держать в руках. Текст сплошняком покрывал два полновесных листа. Можно было с легкостью догадаться, что изначально эти строки исписывали один пергамент с обеих сторон, но после бесчисленных переписываний и копирований превратились в две разрозненные страницы.

«До чего же колоссальный улов информации…» — беззвучно, с благоговением выдохнул юноша.

Будучи дипломированным выпускником исторического факультета, он всегда свято верил, что Соломонова империя, династия Тюдоров и империя Трэнсост сменяли друг друга на исторической арене, передавая бразды правления словно эстафетную палочку, пусть и с периодическими кровавыми реставрациями. И кто бы мог помыслить, что упомянутая мистером «Дверь» «Война Четырех Императоров» столь безапелляционно и кристально ясно разрушит эту устоявшуюся теорию, доказав: все три великие династии правили континентом одновременно!

«Окажись эта летопись правдой, и все нынешние академические труды по истории Четвертой Эпохи можно смело отправлять в топку», — внезапно Клейн вспомнил о прежнем владельце своего тела, чья душа просто горела археологией и страстным желанием разгадать тайны этого темного периода.

«Что ж, будем считать, что сегодня я исполнил одно из его заветных желаний… Интересно, во времена „Войны Четырех Императоров“ бог Смерти уже восседал на божественном престоле? Судя по туманным речам мистера „Дверь“, утверждать наверняка нельзя. Остается лишь выстроить гипотезу: в той грандиозной мясорубке „Император Преисподней“ отхватил такой куш, что сумел пробить потолок смертных ограничений и вознестись до статуса истинного божества. Вот только цена оказалась непомерной — поглощенная мощь в итоге свела Его с ума…»

«Божество, слетевшее с катушек… Воистину пугающая, противоестественная картина. От одних лишь мыслей о возможных последствиях по спине пробегает леденящий душу озноб! Немудрено, что даже повидавший всё на своем веку великий император Рассел описывал этот феномен с таким первобытным трепетом…»

«Неужели так называемые злые боги — это не что иное, как сошедшие с ума ортодоксальные божества?»

«И не настанет ли тот день, когда во всем мире останутся править лишь обезумевшие сущности?..»

«Святые угодники, неужели это предвещает неизбежное и неотвратимое наступление судного дня?»

Клейн натянул на лицо легкую улыбку, отчаянно маскируя сгущающуюся на душе тяжесть. Нарисованное воображением будущее виделось ему исключительно в беспросветных, пепельно-серых тонах.