Интиссец прогнулся в пояснице и с силой замахнулся, намереваясь метнуть пылающее копье, дабы намертво пригвоздить «Пастыря» к стене и в ту же секунду обратить его в пепел.

Седьмая Последовательность, предшествующая «Заговорщику», носила титул «Пиромана», а в седую древность и вовсе именовалась «Магом Огня»!

Кх-х! Кха-кха-кха!

Но в этот самый миг Бейкеран зашелся в тяжелом, надрывном приступе кашля. Казалось, он вот-вот выплюнет собственные легкие и сердце. Утратившее контроль огненное копье стремительно рассеялось без следа, а лицо посла налилось пунцовым жаром, лоб покрылся лихорадочной испариной.

Парализующий эффект от мистического артефакта мигом сошел на нет. Сбросив с себя невидимые путы, «Пастырь» вновь обрел абсолютную свободу движений.

— С какой стати, по-твоему, я развел всю эту пустую болтовню? Как тебе прелести тяжелейшей пневмонии и неудержимого, разрывающего грудь кашля? — с издевательской усмешкой на дьявольском лице поинтересовался сектант.

От этих слов в памяти Бейкерана молниеносно всплыл тот самый первый облик врага — дьявольски прекрасное, почти женственное лицо. Сгорая от запоздалого раскаяния, интиссец выплюнул сквозь кашель:

— Кха-кха… Болезнь!

— Ты… кха… убил… кха-кха-кха… Демонессу Страданий!

«Пастырь» мгновенно сбросил дьявольское обличье. Его фигура пошла рябью, расслаиваясь и превращаясь в скопище зыбких, наслаивающихся друг на друга призрачных теней.

Издав тихий смешок, он отозвался:

— Отнюдь. Я лишь милостиво принял щедрый дар Святого Мрака.

— Мне прекрасно известно, что в арсенале любого «Заговорщика» припрятана целая бездна хитроумных уловок. А потому я пущу в ход свой самый убойный козырь, дабы лишить тебя даже крошечной, жалкой искры надежды.

Прямо перед ним из пустоты соткался прозрачный, едва различимый фолиант.

Страницы этой древней книги принялись стремительно, с шелестом перелистываться под аккомпанемент глухого, вибрирующего песнопения:

— Пришел, увидел, записал.

— Любой зафиксированный мной навык я волен пустить в дело ровно один раз. Этот талант Святой Мрак любезно продемонстрировал мне лично. И пусть в моих руках он сохраняет лишь половину изначальной мощи, этого хватит с лихвой, — голос «Пастыря» сделался совершенно бесплотным и пустым, а его тело окутали клубы чернильной тьмы, хлынувшие прямо со страниц фолианта.

В мгновение ока сектант преобразился в исполинского рыцаря добрых двух с лишним метров ростом. С ног до головы закованный в ледяные, непроницаемо-черные латы, он источал абсолютную жуть, и лишь сквозь прорези забрала зловеще полыхали две глубокие багровые искры.

Темный рыцарь вскинул свой прямой, отливающий первобытным мраком двуручный меч, шагнул вперед и обрушил на врага сокрушительный, раскалывающий пространство рубящий удар.

— Нет!

— За что⁈

Под эти истошные, раздирающие глотку вопли вырвавшиеся из нутра Бейкерана пламенные щиты разлетелись вдребезги. Все его отчаянно вспыхивающие защитные барьеры были безжалостно разорваны, а следом и само тело интиссца оказалось рассечено надвое.

Шмяк! Изувеченные останки посла рухнули на ковер. Из ровного разруба не просочилось ни единой капли крови. Казалось, тот сотканный из кромешного мрака, почти иллюзорный клинок выжег и уничтожил даже самую душу несчастного.

Ба-бах! Бум! Ба-бах!

Сгустки пламени, так и оставшиеся бушевать в теле Бейкерана, вырвались из-под контроля. Оглушительные взрывы сотрясли покои, с треском обрушивая перекрытия и выбивая стекла. И вместе с гибелью дипломата тот самый навязанный его же волей незримый, изолирующий барьер бесследно рассеялся.

Тот самый «Пастырь» не стал задерживаться и дожидаться, пока выделится Потусторонняя характеристика убитого. Вновь обратившись скопищем зыбких, призрачных теней, он воспользовался заминкой не успевшей нагрянуть охраны, просочился сквозь толщу стен и растворился во мраке ночной столицы.

…………

Дом номер пятнадцать по улице Минск. Правая рука Клейна, уже было потянувшаяся к дверной ручке, внезапно замерла.

Юноша благоразумно рассудил, что перед тем как отворять створку, не помешает подстраховаться и подбросить монету.

Раз уж мальчишка Иэн уже наведывался к нему, а картины из недавнего «гадании во сне» воплотились в жизнь, смертельная угроза могла обрушиться в любую секунду!

Беззвучно прокручивая в уме фразу: «Стоящий за дверью незваный гость несет мне угрозу», Клейн звонким щелчком подбросил в воздух фартинг. Медяк, кувыркаясь, послушно рухнул прямо ему на ладонь — реверсом с цифрой вверх.

«Отрицание…» — мысленно констатировал сыщик и, крепко ухватившись за ручку, провернул замок.

Однако бдительности он ни на йоту не ослабил. В конце концов, в услужении у посла крутился маг средних эшелонов из всё того же Пути, прекрасно умеющий искажать чужие прорицания.

Если на пороге стоит именно этот ублюдок, подсунуть ложный ответ для него — раз плюнуть!

«Какая досада, что времени на вознесение в чертоги над серой мглой ради проверки у меня сейчас банально нет…» — Клейн несколько долгих секунд сканировал пространство сквозь деревянную створку с помощью духовного зрения. Не обнаружив никаких явных аномалий, он наконец распахнул дверь и тут же отступил на пару шагов назад.

За порогом стоял сержант Фассин в своей черно-белой клетчатой униформе. Стянув фуражку, блюститель порядка со всей серьезностью изрек:

— Начальство велело передать: будьте предельно осторожны сегодня ночью и в течение завтрашнего дня. Сторонитесь любых незнакомцев.

Глава 250

Богатый опыт игр со смертью

— Хорошо, — Клейн торжественно кивнул.

Сержант Фассин пригладил короткие волосы и произнес:

— Есть еще кое-какие инструкции. Я всё подробно объясню, а дальше решайте сами.

Его взгляд скользнул в сторону гостиной.

Клейн, не изменяя светским манерам, вежливо сделал приглашающий жест. Дождавшись, пока сержант плотно притворит за собой дверь, пройдет вглубь комнаты и опустится на диван, юноша тоже занял свое место.

— И что же это за инструкции? — Клейн даже не стал снимать верхнюю одежду, так и оставив обе руки в карманах.

Сержант слегка подался вперед. Сцепив пальцы в замок, он заговорил:

— Вы должны прекрасно понимать: перейдя дорогу послу, именно сегодня ночью или завтра днем вы окажетесь в наибольшей опасности.

— Начальство предлагает три варианта. Первый — пересидеть пару дней в соборе Святого Ветра. Я знаю, что вы прихожанин Церкви Бога Пара и Машин, но собор Святого Хирланда находится слишком далеко, в пути может случиться всякое.

Клейн едва заметно кивнул, ожидая услышать вторую опцию.

Внезапно перед глазами всё поплыло. Голова налилась свинцовой тяжестью, а пространство вокруг словно сковало толстым слоем непробиваемого стекла.

Юноша увидел, как губы сержанта Фассина начали шевелиться с пугающей, вязкой медлительностью, и в тот же миг осознал, что его собственные мысли стремительно коченеют, вязнут в невидимом болоте.

Это ощущение было до боли знакомым. В памяти Клейна молниеносно всплыл образ той жуткой марионетки семьи Антигон — запечатанного артефакта «2–049»!

В тот роковой день он не раз подвергался подобному парализующему влиянию, но каждый раз его вытаскивали из оцепенения капитан Данн Смит и остальные. А чтобы вовремя заметить беду, они безостановочно сгибали и разгибали руки!

«Семья Антигон безраздельно владела Путем „Провидца“… Таланты этого ублюдка в точности копируют навыки той проклятой куклы… Выходит, он и есть тот самый маг средних эшелонов на Пути „Провидца“… Как я и предполагал…» — на Клейна мгновенно снизошло озарение, вот только на этот раз рядом не было Данна Смита, чтобы растолкать его и вырвать из забытья.

Тем временем мышцы на лице сержанта Фассина пугающе заизвивались. В мгновение ока страж порядка преобразился в черноволосого, синеглазого джентльмена с весьма породистыми чертами лица и легкой тенью щетины на подбородке.

Расплывшись в вежливой улыбке, незнакомец произнес:

— Дайте мне лишь немного времени, и вы поймете: ниже высших эшелонов это одна из самых смертоносных и неодолимых способностей.

Пока убийца говорил, Клейн краем глаза заметил, как на стекле эркерного окна проступает призрачный силуэт той самой дамы в черном дворцовом платье.

Ее движения были деревянными и донельзя заторможенными. Шаг за шагом, рывками она буквально выходила из зазеркалья. Светло-золотистые локоны, точеные черты лица и мертвенная бледность делали ее похожей не на живого человека, а на искусно сработанную куклу.

— Никак не ожидал, что тебе по карману столь первоклассная охрана. Не нагадай я беду заранее, вполне мог бы сложить здесь голову. И какую же цену ты за нее отвалил? Ах да, манеры… Меня зовут Росаго, — убийца даже не подумал обернуться. Он с усмешкой разглядывал Клейна, прекрасно понимая, что парализованная жертва при всем желании не сможет выдавить из себя ни звука.

Внезапно шею Росаго овеял пронизывающий, ледяной сквозняк. Могильная стужа оказалась настолько осязаемой, что волоски на теле мага встали дыбом, а кожа покрылась мурашками.

Казалось, будто кто-то невидимый застыл прямо у него за спиной, дыша ледяным холодом в самый затылок!

Росаго лишь издал тихий смешок. Вскинув левую руку, он изящно щелкнул пальцами.

Щелк!

За его спиной тут же полыхнуло яростное пламя. Прозрачный, едва уловимый фантом мгновенно обратился ревущим факелом и в считанные доли секунды осыпался серой золой.

В глазах Клейна весь этот скоротечный бой распадался на отдельные, застывшие кадры, словно раскадровка кинопленки.

И дело было вовсе не в том, что движения врага замедлились. Просто рассудок самого юноши всё глубже вяз в непролазном болоте.

«Он уже… взял меня… под контроль… Почему бы просто… не прикончить… Неужто все злодеи… так любят поболтать?.. Нет, на идиота он… не похож… Своей болтовней он… явно что-то прикрывает…» — Клейн из последних сил цеплялся за ускользающую ясность, отчаянно силясь докопаться до истины, но мысли ворочались всё тяжелее и неохотнее.

Сконцентрировав угасающее внимание, он неотрывно сверлил Росаго взглядом, скрупулезно подмечая малейшие детали.

И наконец-то увидел! В обоих глазах убийцы отчетливо отражался один и тот же силуэт: светло-золотистые локоны, пронзительно-синие глаза, мертвенная бледность и то самое черное готическое платье!

А ведь сама дама в этот самый миг всё еще находилась за спиной Росаго! Она едва отошла от эркерного окна и всё так же, рывками, неотвратимо надвигалась на них, уподобившись дерганой марионетке на невидимых нитях.

«Выходит, он так и не смог… подчинить ее до конца… Она всё еще… сопротивляется и бьется… Они ведут отчаянную, незримую схватку… в мире мистики… Я просто обязан… вмешаться… и склонить чашу весов…» — Клейн титаническим усилием воли переключил всё внимание на зажатый в левой руке амулет «Слов скверны». Ледяная, склизкая поверхность металла так и лучилась первобытным злом.

Парень мысленно вознес хвалу собственной паранойе: всё это время он не ослаблял бдительности ни на секунду, держа оружие наготове и оставаясь во всеоружии.

«Остается лишь бить по площадям, калеча и врага, и себя!» — собрав в кулак жалкие крохи тающих сил, Клейн заставил себя разомкнуть губы.

Голосовые связки словно сгнили заживо, а каждое движение горла отдавалось невыносимой, режущей болью.

Хрипя и задыхаясь, разрывая слово на слоги, он всё же выдавил из себя то самое заклинание на древнем гермесе:

— Скверна!

Под глухое эхо этого слова левую ладонь пронзила жгучая, разъедающая плоть боль, а в уши ударила дикая какофония наслаивающихся друг на друга, сводящих с ума иллюзорных голосов.

Состояние было до боли знакомым, а потому ничуть не помешало его дальнейшим действиям.

План был предельно прост: влить львиную долю собственной духовности прямо в амулет «Слов скверны». И для этого совершенно не требовалось шевелить окоченевшими конечностями.

Ровно через три секунды голос самого Истинного Творца разорвет ткань реальности, обрушившись на материальный мир и ввинтившись прямиком в уши того, кто окажется к Нему ближе всех!

«Три!»

Словно зловещая увертюра, первобытный, мерзкий и хаотичный шепот мгновенно заполонил всё вокруг. Волосы на затылке Клейна встали дыбом, в голове поднялся оглушительный гул. Юноша физически ощущал, как пульсируют вены, а сознание окончательно рассыпается на осколки, отказываясь повиноваться.

Росаго, отделенный от него лишь кофейным столиком, внезапно застыл. Лицо убийцы пошло буграми, то вздуваясь, то опадая, а силуэт дамы, отражающийся в его глазах, обрел пугающую, режущую четкость.

«Два!»

Мертвенно-бледная женщина в черном платье у него за спиной резко рванулась вперед, сбрасывая оковы заторможенности. Впрочем, уже в следующую секунду ее брови судорожно сошлись на переносице, а лицо исказила гримаса невыносимой муки.

В этот самый миг Клейн с ликованием осознал, что удушающая хватка вражеской магии слабеет. Ясность мысли молниеносно вернулась, а окоченевшие суставы вновь обрели былую подвижность, словно их щедро залили машинным маслом!

Юноша, чья воля была давно закалена пыткой безумного шепота, превозмогая разъедающую боль и балансируя на грани помешательства, резким, хлестким движением выхватил из левой руки плавящийся амулет «Слов скверны» и швырнул его прямо в Росаго.

«Один!»

Испещренный зловещей вязью оккультных рун, отливающий железной чернотой металл окончательно расплавился. Росаго, едва успевший вынырнуть из оцепенения и уже готовый уйти в спасительный перекат, внезапно ослеп от нахлынувшей густой, первозданной тьмы. А следом в его уши ворвался шепот — голос, таящий в себе бездну сокровенных знаний и концентрированное, абсолютное безумие.

Ни одному живому смертному не хватило бы слов, чтобы описать природу этого звука. Вены на голове Росаго мгновенно вздулись чудовищными, пульсирующими жгутами, грозя вот-вот лопнуть от невыносимого давления.