Люди из МИ-9 всё-таки нагрянули на место засады!

Те, кто должен был блуждать в потемках, внезапно выскочили прямо на сцену!

«С Росаго на острие атаки фактор вражеского прорицания отметается напрочь, да и армейские ищейки в таких делах смыслят откровенно слабо… Выходит, в моих рядах завелась крыса… Остается лишь уповать, что Росаго успел вырвать рукопись первым и благополучно сбагрил ее „Тени“…» — дабы обеспечить себе алиби, Бейкеран намеренно закатил этот бал, добровольно лишив себя возможности дергать за ниточки в реальном времени. Теперь он мог лишь молиться на расторопность своих прихвостней.

Его план был донельзя прост и надежен: заполучив добычу, Росаго мгновенно передает ее другому агенту — «спящему», чье лицо ни разу не мелькало ни в одних сводках. Следом Росаго берет огонь на себя, уводя свору из МИ-9 по ложному следу, и устраивает серию шумных диверсий, наглухо перекрывая им обзор и даря союзнику драгоценное время. А под шумок, как бы невзначай, Бейкеран приказал ему пустить в расход и того самого надоедливого мелкого сыщика.

«Не сунь этот выскочка свой нос куда не просят, МИ-9 ни сном ни духом не ведала бы о наших делишках, и всё бы прошло без сучка без задоринки… Да и мои грязные связи с бандой Зманге так бы и остались во мраке, и меня бы ни за что не отозвали обратно в столицу… И подумать только, этот кретин даже не попытался дать деру! Наивно решил, что армейская контрразведка будет денно и нощно трястись над его шкурой, и отсиживаться дома безопаснее?» — Бейкеран с силой потер лицо, сгоняя напряжение.

Ему уже спустили приказ: как только эпопея с рукописью завершится, он обязан сдать все агентурные дела первому военному атташе и паковать чемоданы, дожидаясь прибытия преемника.

Бейкеран до зубного скрежета не желал покидать этот город. И пусть Баклунд вечно тонул в едком смоге и славился отвратительным климатом, он по праву носил титул величайшего и богатейшего мегаполиса во всем мире, не имеющего себе равных.

К тому же здешние леди и дамы отличались очаровательной чопорностью и пуританством, разительно контрастируя с распутными столичными штучками на родине. Искусно соблазнять их, дюйм за дюймом срывая маски благопристойности и затаскивая в постель — эта игра приносила ему поистине невыразимое, упоительное чувство триумфа. Какая невыносимая досада, что теперь придется распрощаться с этими дивными созданиями… Скорбя об утраченном, Бейкеран почувствовал, как в его груди закипает еще более жгучая, лютая ненависть к тому жалкому сыщику, посмевшему спутать ему все карты.

Что же до безопасности самого Росаго, тут посол был абсолютно спокоен. Он ни на йоту не сомневался: если только его цепного пса не возьмет на мушку какой-нибудь полубог из высших эшелонов, тот сможет играючи вырваться из любой передряги. И всё благодаря его воистину уникальным Потусторонним талантам.

Посреди этих мрачных раздумий глаза Бейкерана внезапно плотоядно блеснули: он приметил юную особу в роскошном темно-красном платье, которая с бокалом в руке одиноко скучала у самых перил балкона.

Ее точеное, миловидное личико источало утонченную грацию, гладкие, как шелк, волосы цвета воронова крыла спадали на плечи, а в светло-карих глазах, казалось, таилась бездна невысказанных тайн.

Бейкеран, включив всё свое обаяние, тут же подошел ближе и виртуозно завязал светскую беседу. Выяснилось, что прелестную незнакомку зовут Эйлин, и она — дочь торговца лесом. Папаша ее звезд с неба не хватал, особым богатством не блистал, но из кожи вон лез, отчаянно пытаясь пробиться в высший свет.

Мастерски пустив в ход свой статус посла Интиса, Бейкеран в мгновение ока поймал на себе восторженный, полный благоговения взгляд наивной Эйлин.

Закружив ее в паре танцев, он быстро сократил дистанцию, добившись весьма интимной, волнующей близости.

— Очаровательная леди, смею ли я пригласить вас в свои покои, дабы насладиться бокалом вина из Олмира? Винтаж 1286 года, — с бархатной хрипотцой и недвусмысленным намеком произнес Бейкеран.

Эйлин, даже не попытавшись изобразить девичью скромность, тут же выпалила:

— С превеликим удовольствием.

Выскользнув из шумной бальной залы, парочка бесшумной тенью поднялась на второй этаж. Юркнув в спальню посла, Бейкеран жестом отослал охрану подальше, приказав не сметь их тревожить.

Разумеется, никаким вином из Олмира 1286 года там и не пахло. Не тратя времени на прелюдии, дипломат пылко и уверенно увлек Эйлин прямо на роскошное ложе.

В порыве страсти девушка намертво вцепилась руками в лопатки Бейкерана. И в этот самый миг из-под ее ногтей и вздувшихся вен внезапно, словно из преисподней, вырвались черные, тонкие и омерзительно мохнатые «паучьи лапки»!

Бам!

Глаза Эйлин дико выкатились из орбит, а изо рта густой пеной хлынула белая слюна.

Бейкеран брезгливо одернул кулак, только что сокрушительным ударом вмявшийся прямо в ее живот. Медленно поднявшись с кровати, он напрочь утратил былую похотливую торопливость, и его лицо превратилось в маску абсолютной, ледяной жестокости.

— Кто тебя подослал? — глухим, давящим тоном процедил посол.

Эйлин попыталась было вскочить, но чудовищная, разрывающая внутренности боль намертво пригвоздила ее к простыням. В ее расширившихся зрачках плескалась дикая смесь первобытного ужаса и полнейшего непонимания.

С наслаждением наблюдая за перекошенным лицом этой красотки, Бейкеран издал тихий смешок:

— Не скрою, я питаю нездоровую слабость к прелестным дамам. И, будучи прекрасно осведомленным о собственном пороке, всякий раз, оказываясь наедине с красавицей, я действую с маниакальной, параноидальной осторожностью.

— А теперь отвечай: кто тебя подослал?

— И даже не пытайся строить из себя героиню. Уж поверь, в искусстве пыток огнем мне нет равных.

Глава 249

Покушение

Эйлин плотно сжала губы, со смесью жгучей ярости и затаенного страха взирая на худощавого, источающего теплую, ласковую улыбку посла.

Бейкеран вытянул правую руку. Его ладонь окутал слой оранжево-красного, беззвучно пляшущего пламени.

Сделав пару шагов вперед, мужчина красноречивым жестом показал, что намерен прижать эту пылающую длань прямо к нежной коже девушки.

От этого зрелища в памяти Эйлин мгновенно всплыли леденящие душу сцены из дешевых романов, где безжалостные инквизиторы клеймили плоть своих жертв раскаленным добела железом, обрекая их на невыносимые, адские муки.

— О нет, с прекрасными леди нельзя обходиться столь грубо, — издав тихий смешок, Бейкеран внезапно остановил занесенную руку.

Резким, хлестким движением кисти он стряхнул пламя, и оранжево-красные языки в мгновение ока сплелись в длинный алый хлыст.

Огненный бич с шипением выжигал воздух вокруг, а по всей его длине угрожающе топорщились острые шипы.

Хлесть!

Посол с силой взмахнул пылающим хлыстом, обрушив его на хрупкую фигуру Эйлин. Удар в клочья разорвал обуглившуюся ткань платья, оставив на коже глубокий, уродливый черный ожог. Лицо девушки исказила гримаса невыносимой боли, и она истошно, пронзительно завизжала.

— Кто тебя подослал? — всё тем же ласковым, бархатным тоном повторил свой вопрос Бейкеран.

Губы Эйлин судорожно задрожали, и она наконец выдавила из себя:

— Это…

И в тот самый миг, когда интиссец инстинктивно подался вперед, вслушиваясь в ответ, в его зрачках внезапно отразилась ослепительная кровавая вспышка.

Дело дрянь! Бейкеран молниеносно откинулся назад и рыбкой ушел в спасительный перекат.

А на том самом месте, где он стоял долю секунды назад, с ревом взметнулось пламя, выстроившись в непробиваемую, ревущую огненную стену.

Часть этой кровавой вспышки прошила огненный барьер насквозь, усеяв пол цепочкой редких, багровых пятен.

И тянулся этот жуткий след прямиком к уже успевшему вскочить на ноги интисскому послу.

Взору дипломата предстала гротескная картина: живот Эйлин с мерзким треском разорвался, и из ее нутра вынырнули две руки, густо покрытые тошнотворной, вязкой слизью.

Опершись на разорванную плоть, из недр прелестной барышни выкарабкался жуткий силуэт. Существо, с ног до головы залитое густой багровой жижей, по габаритам ничуть не уступало взрослому, крепко сбитому мужчине.

Уму непостижимо! Как в теле самой обычной девушки с совершенно плоским животом могла укрываться подобная исполинская тварь⁈

Это же напрочь попирало все законы мироздания!

Бам!

Обезглавленное тело Эйлин с оглушительным треском лопнуло, разлетевшись на куски. Чистая плоть и кровь водопадом обрушились на жуткого гуманоида, сплетаясь с сочащейся слизью в гротескную, мерзкую алую мантию.

Чудовище наконец явило свой истинный лик — дьявольски прекрасное, почти женственное лицо, источающее леденящее очарование. А кровавая мантия, окутывающая его фигуру, в отблесках ревущего пламени казалась распустившимся, чудовищным цветком.

«Епископ Роз!» — будучи прожженным интриганом и матерым разведчиком, Бейкеран в мгновение ока вычислил класс противника.

Шестая Последовательность Пути «Молящего», «Епископ Роз».

Каждый адепт этой ступени является непревзойденным, виртуозным мастером магии плоти и крови!

Эти Потусторонние способны непостижимым образом внедряться в чужие тела, превращая их в идеальный, непроницаемый кокон для маскировки от любых проверок.

Вот только их триумфальное появление на свет неизбежно влечет за собой мучительную гибель носителя.

— Во славу Господа! — глухо, с фанатичным экстазом прохрипела оторванная голова Эйлин, навеки смежив веки.

Тем временем «Епископ Роз» вскинул правую руку и четырежды коснулся груди в строгой, зловещей последовательности: снизу вверх, справа налево.

Его глаза, в которых плясали кровавые и огненные блики, намертво впились в посла. Шагнув вперед, он напрочь проигнорировал ревущую стену пламени. Огонь не причинил твари ни малейшего вреда, лишь заставил багровую слизь на ее теле закипеть и закапать на пол еще гуще.

Интиссец отступил еще на шаг и во всю мощь легких рявкнул:

— Стража!

— Ко мне!

И пусть его верный цепной пес Росаго вместе с лучшими агентами рыскали в городе по его приказу, посольство отнюдь не пустовало. Под его крышей несли службу военные атташе — легальные, официально дозволенные Королевством Лоэн Потусторонние, составляющие костяк открытой дипломатической защиты!

Один маг пятой Последовательности, один — шестой, трое седьмого ранга, а вдобавок — добрый десяток бойцов восьмой и девятой ступеней.

Громогласный зов посла раз за разом гулким эхом бился о стены роскошной спальни, но так и не смог прорваться наружу. Там, за дверями, всё так же безмятежно играла музыка, и пышный бал кружился в своем привычном ритме.

Эта комната превратилась в наглухо отрезанный от реальности, изолированный мир!

— Вот дьявол… — осознав тщетность попыток, Бейкеран благоразумно заткнулся. Хищно прищурившись, он принялся скрупулезно сканировать пространство.

«Епископ Роз», ничуть не торопясь с новой атакой, издал низкий смешок:

— Это твое собственное желание. Тобою же выстроенные правила.

— Ты сам приказал охране не сметь тревожить вас, не приближаться и гнать прочь любого зеваку.

— Хм… Я лишь ухватился за твою волю и слегка исказил эти правила, возведя их в абсолют. Хочешь вырваться из этой клетки — сумей одолеть самого себя.

Лицо посла дрогнуло. Эта виртуозная способность — прикрываться чужими правилами, извращать их до неузнаваемости и черпать силу из самого искаженного порядка — мгновенно натолкнула его на мысль об еще одном классе.

— Барон Коррупции! — глухо, с яростью выплюнул Бейкеран.

Шестая ступень Пути «Адвоката», он же Путь «Черного Императора».

Не успело эхо затихнуть, как лицо дипломата исказила маска ледяной, пугающей тяжести, и он выпалил:

— Пастырь! Ты — Пастырь!

— Кто ты такой в иерархии ордена Авроры? Мистер А?

— Какого дьявола вам понадобилась моя смерть⁈

Тот самый «Епископ Роз» — а вернее, истинный «Пастырь» — лишь тихонько рассмеялся:

— Тебе ни к чему знать мое имя.

— Просто смирись и прими благодать Господню…

Не успел он договорить, как его тело внезапно окаменело. Суставы сковало так, словно они намертво заросли ржавчиной, а движения стали дергаными и рваными, уподобив могущественного сектанта сломанной марионетке.

Бейкеран расплылся в широкой, издевательской ухмылке. От былой мрачности не осталось и следа. Изящным жестом выудив из нагрудного кармана белоснежный платок, он стер несуществующую пылинку с уголка губ и произнес:

— Право слово, я бесконечно признателен вам за эту болтливость. Вы подарили мне столь драгоценные мгновения для подготовки.

Стоило платку покинуть карман, как на свет божий высунулась крошечная, размером с большой палец, деревянная голова марионетки с беспросветно-черными, пустыми глазами!

«Пастырь» судорожно разлепил губы, силясь выдавить хоть слово, но из его глотки вырвался лишь глухой, пустой хрип, словно доносящийся из преисподней:

— Ты…

В следующую секунду тело сектанта начало стремительно, с жутким треском раздуваться. Кожа налилась непроницаемой чернотой, лоб прорвали изогнутые козлиные рога, сплошь испещренные богомерзкой вязью узоров, а за спиной с тяжелым гулом распахнулись исполинские крылья, источающие удушливый смрад серы.

«Пастырь» в мгновение ока вымахал под три метра ростом, обернувшись истинным, первобытным Дьяволом.

Однако даже в столь чудовищном обличье он по-прежнему оставался заложником невидимых пут. Каждый сустав был скован намертво, движения давались с мучительной, вязкой медлительностью, а сам рассудок начал стремительно тонуть в мутном тумане.

— Надо же, в твоем арсенале затесались и таланты «Дьявола»? Воистину, звание «Пастыря» ты носишь не зря. Что ж, позволь мне отправить тебя прямиком к твоему Господу, — отбросив светские манеры, Бейкеран сжал правую длань. Воздух затрещал, и в его ладони из небытия соткалось ревущее огненное копье с ослепительным, раскаленным добела острием.