Издав сдавленный хрип, убийца рухнул на ковер. Содрогаясь в диких конвульсиях, он катался по полу, пока его кожа дюйм за дюймом с омерзительным треском расползалась, обнажая пульсирующее, кровавое месиво мышц.

В то же самое мгновение Клейн и блондинка с синими глазами, пусть и избежавшие прямого удара голосом Истинного Творца, рухнули как подкошенные, не в силах вынести даже жалких отголосков этой мощи. Истошно вопя, они корчились на полу от такой дикой, выворачивающей наизнанку агонии, словно кто-то медленно и безжалостно вбивал раскаленные железные прутья прямо им в виски.

Их глаза мгновенно налились кровью, а из ноздрей хлынули алые струйки. Они напрочь лишились зрения, окончательно потеряв связь с внешним миром.

Клейн, чьему богатому опыту в подобных пытках можно было лишь позавидовать, вынырнул из этого ада первым. Шатаясь и превозмогая дурноту, он с трудом поднялся на ноги. Взору предстала тошнотворная картина: Росаго в клочья изодрал на себе одежду и сорвал собственную кожу, представ в виде освежеванного, пульсирующего клубка мышц и вен.

Извиваясь на полу и исторгая глухие, надрывные стоны, он до боли напоминал омерзительного кровавого монстра без кожи из древних легенд. Казалось, маг находился в шаге от тотальной, необратимой потери контроля.

Дожидаться финала этой метаморфозы Клейн не собирался. Он прекрасно понимал: если ублюдок каким-то чудом выживет, извлечет из пытки выгоду и переродится в фанатично преданного раба Истинного Творца, то шансов уцелеть не останется уже у самого сыщика.

Да и сам злой бог, судя по всему, пылал к его скромной персоне далеко не теплыми чувствами.

Молниеносно выхватив револьвер и взведя курок, Клейн в два широких шага обогнул кофейный столик. Наклонившись, он впечатал ледяное дуло прямо в освежеванный череп Росаго.

Бах! Бах! Бах! Бах! Бах!

Облаченный в свой длинный черный двубортный сюртук, юноша неотрывно сверлил врага взглядом, методично всаживая в него пулю за пулей. Он хладнокровно смотрел, как голова убийцы жутко раздувается и откидывается назад, пока наконец череп не разлетелся вдребезги, щедро усеяв ковер тошнотворным месивом из багрового, белого и черного.

«Капитан, примите мою искреннюю признательность за ваш прошлый, наглядный урок…» — Клейн бессильно опустил дымящийся револьвер. Жадно глотая ртом воздух, он не смог сдержать блуждающей, вымученной улыбки.

Прямо перед ним обезглавленная туша Росаго пару раз содрогнулась, после чего мешком рухнула замертво, завалившись подле дивана.

Лишь к этому моменту дама в черном готическом дворцовом платье наконец-то перестала истошно вопить. Ее судорожные, беспорядочные метания по полу мало-помалу сошли на нет, однако сама кожа женщины, казалось, приобрела пугающую, почти призрачную прозрачность.

Заметив, что кровавое месиво мышц на растерзанном трупе Росаго всё еще продолжает омерзительно подергиваться, Клейн без малейших колебаний выхватил самодельный «Амулет Упокоения» и пустил его в ход.

Под воздействием умиротворяющей, безмятежной мощи артефакта изувеченные останки наконец застыли в абсолютном покое.

Оценив развернувшуюся картину, юноша мгновенно принял новое решение. Выудив еще один талисман, он глухим, сдавленным шепотом произнес:

— Багрянец!

Следом он влил в металл толику собственной духовности и метнул оберег прямо в свою телохранительницу — в ту самую мертвенно-бледную даму со светло-золотистыми волосами.

По комнате незримой волной прокатилась усыпляющая сила. Женщина, так и не успевшая до конца оправиться от отголосков чудовищного шепота и пребывающая в состоянии крайней слабости, мгновенно обмякла, провалившись в глубокий сон.

Движимый привычной паранойей, Клейн для верности добавил сверху еще один «Амулет Сна», до смерти боясь, что наемница внезапно очнется и сорвет его дальнейшие планы.

В дом номер пятнадцать по улице Минск наконец-то вернулась привычная ночная тишина. На этот раз обошлось без погромов и битой мебели — пострадал разве что ковер, щедро залитый скверной. В конце концов, это трехстороннее столкновение протекало в скрытых, пугающе-незримых мистических сферах.

Бросив тяжелый взгляд сперва на изуродованный труп Росаго, а затем на мирно сопящую телохранительницу, Клейн с горькой, вымученной усмешкой констатировал:

— В богатом опыте игр со смертью всё-таки есть свои плюсы. Как минимум, вырабатывается недурной иммунитет.

Бросаться сломя голову проводить спиритический сеанс он не стал. Юноша прекрасно понимал: душа Росаго насквозь пропитана скверной Истинного Творца, и попытка напрямую связаться с таким духом — чистой воды самоубийство.

Впрочем, это отнюдь не означало, что у сыщика опустились руки. Он вознамерился устроить допрос прямо над серым туманом, прихватив Росаго с собой!

С его нынешним уровнем духовного тела, даже опираясь на мощь медного свистка Азика, он не смог бы сдвинуть с места и простенький портативный фотоаппарат, не говоря уже о тяжеленной туше мертвеца. Вот только спиритический сеанс требовал связи отнюдь не с холодной плотью, а с чужими остатками духовности!

Расставив свечи и молниеносно обустроив алтарь, Клейн привычно воззвал к самому себе, сам же ответил на призыв и в мгновение ока преобразился в специфического эфирного духа.

Перейдя в бесплотную форму, он сразу же вычленил смутные, подернутые дымкой остатки души Росаго. Заодно юноша с немалым удивлением подметил, что состояние его наемной телохранительницы выглядит весьма странно: ее аура оказалась донельзя похожа на его собственную нынешнюю эфирную ипостась, пусть и таила в себе существенные отличия.

Впрочем, тратить драгоценное время на разгадку этой тайны он не стал. Подхватив медный свисток Азика и надежно обволочив остатки духовности убитого мага, Клейн воспарил прямиком в таинственные чертоги над серой мглой.

Оказавшись на месте, он силой мысли воплотил необходимые инструменты, соорудил импровизированный жертвенник и сноровисто приступил к таинству спиритизма.

Прямо в разгар ритуала юношу ждало ошеломительное открытие: отныне ему не требовалось ни к кому взывать с молитвами! Он мог общаться с духами напрямую, словно заправский, истинный «Медиум»!

«Фух… Неужели это и есть мои уникальные права владыки в этом таинственном измерении над серым туманом?» — в голове мелькнула догадка. Отбросив лишние размышления, Клейн размеренно произнес фразу для прорицания:

— Рецепт эликсира для Пути «Провидца».

Глава 251

Улов

— Рецепт эликсира Пути «Провидца».

……

Клейн откинулся на спинку кресла, прибегая к технике «гадания во сне» для проведения спиритического сеанса.

В зыбком, иллюзорном мире, затянутом серой пеленой, внезапно вспыхнул рожок газовой лампы. Неверный свет выхватил из мрака вымощенный каменными плитами пол и письменный стол, на котором покоился свернутый свиток пергамента.

После того как перед мысленным взором друг за другом промелькнули формулы «Провидца» и «Клоуна», появился Росаго. Облаченный в рубашку с пышными рукавами, он неподвижно стоял рядом со столом, внимая голосу, доносящемуся словно из ниоткуда:

— Перед грядущим возвышением я обязан предостеречь тебя об одной вещи: в последнее время ты слишком полагаешься на прорицания.

— Гадание — это лишь откровение, конечный итог, оно не способно раскрыть сам процесс. Допустим, ты раскинул карты на прибыльность неких железнодорожных акций и получил утвердительный ответ. Уверовав, ты вбухал туда всё до последнего пенни. Однако на деле истинный смысл предсказания крылся в том, что прибыль придет лишь в долгосрочной перспективе — лет этак через тридцать, а до тех пор акции будут стремительно лететь в пропасть. Обуздать судьбу не так-то просто, чаще всего ее хитросплетения не поддаются ни качественному, ни количественному анализу. Прорицание не всесильно.

— Кроме того, гадание легко исказить или пустить по ложному следу. В этом мире таится слишком много непостижимых уму вещей, и если ты продолжишь слепо уповать лишь на пророчества, то в будущем это неминуемо сведет тебя в могилу.

— Прорицание дарует лишь подсказки. Их необходимо подкреплять собственной бдительностью, расчетливостью и жестким самоконтролем.

«Выходит, именно потому, что „Слова скверны“ неразрывно связаны с таинственным измерением над серой мглой, Росаго так и не смог нагадать нависшую над ним угрозу и в итоге сложил голову от моей руки. Иначе, с его-то пугающими талантами, нам с моей телохранительницей сегодня вряд ли бы удалось уцелеть… И это отличный урок для меня самого: пусть серая мгла и надежно отсекает любые помехи, расслабляться нельзя ни на секунду. В любой, даже самой железобетонной авантюре нужно оставлять себе путь к отступлению… А судя по этим поучениям, в ту пору они явно еще ни сном ни духом не ведали о методе „отыгрыша“. Знай они о нем, все эти разглагольствования можно было бы свести к одной емкой фразе: „благоговей перед судьбой“…» — пока эти мысли молниеносно проносились в голове юноши, он услышал, как Росаго дает ответ и разворачивает пергамент:

«Последовательность 7, „Фокусник“:»

«Основные ингредиенты: один подлинный корень туманного энта, вся спинномозговая жидкость порочной черной пантеры».

«Вспомогательные материалы: шестьдесят миллилитров чистой воды, тридцать миллилитров сока туманного энта, три грамма порошка аквамарина, четыре капли эфирного масла дурманящей травы».

«„Фокусник“… И снова балаганная профессия. Вместе с Провидцем и Клоуном они могут смело сколотить настоящую цирковую труппу…» — мысленно сыронизировал Клейн, после чего в памяти всплыл образ того самого ряженого клоуна во фраке:

«Судя по всему, тот ублюдок как раз и был „Фокусником“. В его арсенале водились воздушные пули по щелчку пальцев, огненные скачки, бумажные марионетки… А звучит весьма недурно… Одно лишь умение молниеносно творить заклинания многократно поднимет мою боевую мощь…»

Посреди этих размышлений Клейн вдруг заметил, как декорации сновидения претерпели изменения:

На этот раз взору предстала поистине роскошная, богато убранная комната, пестрящая золотыми скульптурами и изящными инкрустациями.

Из пустоты вновь раздался всё тот же голос, изрекая очередное наставление:

— Опираясь на свой собственный опыт, скажу: проглотив эликсир «Безликого», ты обязан зарубить себе на носу одну истину. Тебе под силу примерить на себя личину кого угодно, но в душе ты всегда должен оставаться лишь самим собой.

«Безликий? Шестая Последовательность на Пути Провидца зовется „Безликим“? Должно быть, именно эта сила и позволила Росаго так виртуозно перевоплотиться в сержанта Фассина… Если так подумать, то и фальшивый детектив Зерил — тоже его рук дело…»

«Тот жуткий артефакт „Ползучий голод“ даровал Килангосу точно такую же способность менять лица. Сходится идеально. Видимо, какой-то бедолага „Безликий“ в свое время пал от руки пирата… Пусть этот дар ни на йоту не повышает огневую мощь в прямом столкновении, зато в большинстве житейских ситуаций он на порядок полезнее девяноста процентов других Потусторонних навыков… Немудрено, что Росаго так нагло вломился ко мне, ничуть не страшась капканов… Да этот талант просто бесценен для меня!»

Дойдя до этой мысли, Клейн бессознательно распахнул глаза шире. Он увидел, как Росаго берет в руки тончайшую золотую пластину, сплошь испещренную вязью рун на гермесе:

«Последовательность 6, „Безликий“:»

«Основные ингредиенты: мутировавший гипофиз тысячелицего охотника, характеристика призрака в человеческой коже».

«Вспомогательные материалы: восемьдесят миллилитров крови тысячелицего охотника, пять капель сока черного дурмана, десять граммов порошка из травы драконьего зуба, три волоса глубоководной наги».

«Тысячелицый охотник? Кажется, это один из подвидов исполинских драконов, причем далеко не самый смертоносный… Скорее всего, к ментальной ветви он отношения не имеет, но тварь всё равно крайне редкая, почти вымершая…» — Клейн мгновенно воскресил в памяти нужные оккультные знания.

В этот момент обстановка перед мысленным взором осталась прежней, а вот наряд и поза самого Росаго претерпели изменения.

Теперь он щеголял в белом парике и строгом черном фраке, а лицо наполовину скрывала густая, окладистая борода.

— Грядущее возвышение разительно отличается от прежних. На сей раз эликсир надлежит проглотить исключительно в ходе особого ритуала. Увенчайся он успехом, и ты обретешь одну из самых изощренных и трудноодолимых Потусторонних способностей ниже высших эшелонов силы, — голос наставника тоже переменился, зазвучав куда старше и скрипучее.

Словно предвидя нечто подобное, Росаго поинтересовался:

— И что же это за ритуал?

— Твой путь лежит в море. Отыщи настоящую русалку и выпей зелье под аккомпанемент ее пения, — ответил старец, распахивая древний фолиант, сплошь испещренный мириадами таинственных символов.

С обложки книги внезапно сорвались лучи света, сплетаясь прямо в воздухе в ровные строчки на древнем гермесе:

«Последовательность 5, „Марионеточник“:»

Едва дочитав до этого места, Клейн почувствовал, как голову прошивает острая боль — верный признак катастрофического истощения духовности.

В недавней схватке один лишь амулет «Слов скверны» выжал из него львиную долю сил. А ведь следом он пустил в ход целых три оберега из домена Богини Вечной Ночи, да еще и провернул тот безумный ритуал призыва самого себя с ответным откликом! Тот факт, что он вообще продержался до этой минуты, красноречиво доказывал: его могущество заметно возросло, а усвоение зелья «Клоуна» продвинулось колоссальными темпами.

Когда картина сновидения задрожала, готовая вот-вот рассыпаться в прах, Клейн титаническим усилием воли удержал фокус, впитывая в память остатки рецепта:

«Основные ингредиенты: прах древнего мстительного духа, стержневой кристалл шестикрылой горгульи».

«Вспомогательные материалы: восемьдесят миллилитров воды из Золотого источника острова Суня, десять граммов коры драконова дерева, остаточная духовность древнего мстительного духа, одна пара глаз шестикрылой горгульи».