Эта мерзость уже начала стремительно истончаться, грозя вот-вот раствориться в небытии.

Осененный внезапной, дикой догадкой, Клейн рывком разжал пальцы, щедрой горстью швырнув мерцающие бледно-черные искры прямо на эти извивающиеся, склизкие куски плоти.

В ту же долю секунды в воздух с шипением взметнулись клубы иллюзорного черного дыма. Мгла стремительно развернулась, обратившись грозовым небом: на фоне абсолютной, непроницаемой тьмы то и дело вспыхивали ослепительные разряды ветвистых молний.

Сюрреалистичное видение растаяло так же молниеносно, как и появилось. Когда дым рассеялся, на каменных плитах остался лежать лишь один предмет: отливающий железной чернотой амулет, сплошь испещренный причудливой вязью оккультных символов, магических печатей, зловещих узоров и искаженных духовных чисел.

Наклонившись и подхватив талисман, Клейн физически ощутил, как в металле бьется и исходит истошным, безумным ревом чья-то запертая душа.

Прибегнув к искусству прорицания, юноша с превеликим трудом сумел выудить из ниспосланных откровений истинное предназначение этой вещицы. Артефакт обрушивал на слух противника тот самый леденящий душу, сводящий с ума рев, щедро заражая его скверной безумия. Исход же всецело зависел от ментальной стойкости жертвы: обладатели железной воли, возможно, даже извлекли бы из этого опыта пугающую выгоду — вот только платой за это стало бы неминуемое обращение в фанатично преданного раба Истинного Творца. Те же, чья защита давала трещину, были обречены: их рассудок мгновенно рассыпался в прах, и они гибли в корчах под собственные душераздирающие вопли.

«Что ж… нарекаю тебя „Словами скверны“…» — едва слышно прошептал Клейн, закрепляя за оберегом кодовое заклинание для активации.

Глава 242

Бейкеран

Во вторник утром Клейн, выспавшись вдоволь и проснувшись без будильника, приготовил себе нехитрый завтрак: пару ломтиков тоста, кусок сливочного масла, порцию поджаристого бекона и чашку кофе. Устроившись за столом, он неторопливо приступил к трапезе, лениво пробегая глазами утреннюю прессу.

Обзаведясь столь смертоносным козырем, как амулет «Слова скверны», парень наконец-то смог выдохнуть. Гнетущее напряжение последних дней заметно спало.

С шелестом отложив прочитанный от корки до корки «Баклунд Пост», юноша потянулся за «Тассокской газетой». На второй полосе его взгляд тут же зацепился за кричащую заметку:

«Сегодня в два часа пополуночи в переулке Красного Кирпича, что в Восточном районе, разразилась ожесточенная перестрелка. По предварительным заявлениям полиции, инцидент стал следствием криминальных разборок между двумя преступными группировками, одной из которых является печально известная банда Зманге».

«Банда Зманге… переулок Красного Кирпича в Восточном районе…» — в голове сыщика молниеносно созрела догадка. Бросив завтрак, он метнулся за картой Баклунда.

Хватило одного беглого взгляда, чтобы убедиться: упомянутый переулок находился в двух шагах от улицы Белого Рома, где, по наводке информаторов, Иэн Райт не так давно засветился в местном телеграфном отделении.

«Выходит, мальчишка залег на дно именно в переулке Красного Кирпича? А ночная пальба — это дело рук армейского спецотдела и интисских ищеек, не поделивших добычу? Интересно, за кем в итоге осталась победа…» — насадив на вилку последний ломтик бекона, Клейн отправил его в рот, задумчиво пережевывая мясо.

Лишь вчера поутру он «слил» обеим сторонам результаты своего прорицания, а уже к ночи те безошибочно вычислили логово Иэна. В расторопности этим головорезам явно было не отказать.

Сделав глоток остывающего кофе, детектив отложил газету, с головой погрузившись в размышления.

Внезапно тишину квартиры разорвал заливистый, настойчивый звон дверного колокольчика.

«И кого это нелегкая принесла?» — вытерев губы салфеткой, юноша с легким недоумением направился в прихожую.

«Неужто новое дело? За последние дни, мотаясь по городу из-за этого интисского посла, я наверняка проморгал целую кучу клиентов и упустил солидный куш… Денежки на рекламу вылетели в трубу… Если так пойдет и дальше, мой бюджет затрещит по швам…» — рой беспокойных мыслей вихрем пронесся в голове Клейна, пока он тянулся к ручке и распахивал дверь.

На пороге стояли две дамы. Первой оказалась его соседка, миссис Саммер. Облаченная в элегантный утренний костюм и с безупречным макияжем, она выглядела куда более утонченной и очаровательной, чем в домашней обстановке — ей ни за что нельзя было дать ее тридцати лет. Вторая гостья прятала лицо за частой черной вуалью, ниспадающей с полей широкой шляпы, а ее пышное платье было выдержано в довольно мрачных тонах.

— Детектив Мориарти, моей подруге срочно требуется ваша помощь, — произнесла Старлин Саммер. В ее синих глазах не читалось ни капли привычной светской веселости, а пальцы нервно теребили края шляпки.

— Прошу, проходите, — Клейн гостеприимным жестом указал в сторону гостиной. Воспользовавшись моментом, пока дамы переступали порог, он технично отвернулся, на ходу застегивая верхнюю пуговицу сорочки и одергивая строгий черный жилет.

Старлин лишь сдержанно кивнула. Не проронив больше ни слова, она провела свою скрытую под вуалью спутницу внутрь.

Будучи здесь частой гостьей, соседка без малейших подсказок уверенно направилась к диванам и чинно опустилась на обивку.

Сыщик уже было собрался сразу перейти к расспросам, но, памятуя об извечных светских замашках миссис Саммер, всё же выдавил из себя дежурную улыбку:

— Кофе или черный чай?

В его глазах эта дама была из тех особ, что до одержимости пекутся о качестве жизни и не упускают ни единой возможности подчеркнуть свое превосходство над окружающими.

— Ничего не нужно, — глухо отозвалась вторая гостья, решительно стягивая с головы широкополую шляпу с вуалью.

По отдельности черты ее лица были вполне миловидны, однако вместе складывались в довольно посредственную, непримечательную картину. Вдобавок ко всему, чрезмерно выдающиеся скулы безжалостно старили ее, накидывая лишний пяток лет.

Жгучая ярость, глубокая скорбь, томительная нерешительность и липкий страх… Клейн без труда считал весь этот бушующий коктейль эмоций.

И для этого ему вовсе не требовались таланты «Зрителя» — душевные терзания дамы были написаны у нее на лбу крупным шрифтом.

— Воистину так. Боюсь, ни кофе, ни чай нашей беде не помогут, — поддержала подругу Старлин. Приняв изысканную позу, явно подсмотренную в каком-нибудь модном журнале, она добавила: — Это миссис Мэри Гейл. Она входит в совет акционеров компании «Коим».

— Миссис Гейл, суть вашего поручения? — детектив опустился в одиночное кресло, слегка подавшись вперед и по-деловому опершись предплечьями о бедра.

— Оставьте эти формальности, зовите меня просто Мэри, — женщина нервно прикусила губу. — Я хочу, чтобы вы установили слежку за моим мужем. Нужно выяснить, не завел ли он интрижку на стороне. В идеале — раздобыть железобетонные, неопровержимые доказательства его измены.

Благодаря многолетнему, неустанному давлению Церкви Богини Вечной Ночи семейное право Королевства Лоэн отличалось небывалой прогрессивностью, оставляя далеко позади законы Фейсака, Интиса и Ленбурга. Суровые параграфы гласили: изменник обязан расплачиваться за предательство полновесной монетой. Иными словами, при разделе имущества неверного супруга ждал сокрушительный финансовый крах.

«Слыхал я, что у столичных ищеек из десятка дел добрых четыре стабильно приходятся на супружеские измены… Не думал, что и мне придется копаться в этом грязном белье…» — мысленно усмехнувшись, Клейн осторожно произнес:

— Раздобыть железобетонные улики — задача отнюдь не из легких.

— На этот счет можете не тревожиться, я одолжу вам портативную фотокамеру последней модели, — без малейших колебаний парировала Мэри. — Сможете добыть доказательства — получите десять полновесных фунтов. Если же дело ограничится лишь словесным подтверждением наличия любовницы, гонорар составит три фунта.

«Уж не ту ли бандуру размером с две трети моей головы вы именуете портативной камерой? Впрочем, десять фунтов… сумма-то весьма приличная…» — сыщик, в последнее время живо интересовавшийся новинками техники, прекрасно представлял габариты этого «чуда инженерной мысли».

Поколебавшись пару секунд, он кивнул:

— Договорились.

— Но от вас потребуются исчерпывающие данные о вашем муже, включая его привычный распорядок дня и излюбленные маршруты.

— … Без проблем! — на миг опешив, Мэри выдавила из себя согласие, словно это стоило ей титанических усилий.

— Благодарю за содействие. И искренне надеюсь, что суть нашего разговора не покинет стен этой комнаты, — строго напутствовала Старлин.

Услышав это, Клейн лишь наигранно, тяжело вздохнул:

— Конфиденциальность — мое второе имя. Порой эта принципиальность даже выходит мне боком.

…………

Под сводами роскошного бального зала в особняке графа Вульфа элегантные пары кружились в танце под чарующие, плавные переливы скрипок.

Одри, изящно удерживая бокал с искрящимся светло-золотистым шампанским, совершенно «случайно» пересеклась с послом Республики Интис в Королевстве Лоэн — Бейкераном Жаном Маданом.

— Вы — самая ослепительная леди из всех, кого мне доводилось встречать, — худощавый, с легкой небритостью на щеках посол отвесил учтивый, но дерзкий поклон. Обозначив невесомый поцелуй над затянутой в белый шелк ручкой Одри, он вперил в нее откровенно страстный, пожирающий взгляд.

Девушка лукаво повела изумрудными глазками и с легким смешком парировала:

— Неужели подобные речи в чести у всех истинных интиссцев?

— Истинно так. Мы не привыкли скупиться на дифирамбы, когда перед нами предстает подлинное совершенство, — низко, бархатно рассмеялся Бейкеран. — Не будь я стеснен чопорными нравами вашего Королевства, я бы ничтоже сумняшеся нарек вас своим личным ангелом.

«Похотливый старый мерзавец…» — мысленно скривившись, юная аристократка сохранила на лице безупречную светскую улыбку:

— Что ж, менталитет Лоэна и Интиса и впрямь разительно отличается.

— Хах, ваши слова живо напомнили мне один занятный анекдот. Прошу простить мне мою дерзость, — посол лукаво подмигнул. — После дивной ночи, проведенной в объятиях прелестной дамы, типичный лоэнец скажет: «Ох, дорогая, мне бы сейчас сигару…». В то время как истинный интиссец непременно выдаст…

Мужчина намеренно выдержал театральную паузу. Одри, подавив подкатывающий приступ тошноты, прелестно склонила головку и с самой что ни на есть невинной наивностью поинтересовалась:

— И что же он скажет?

— Типичный интиссец воскликнет: «Ох, детка, мне пора бежать, пока благоверная не хватилась!» — Бейкеран от души расхохотался, салютуя ей бокалом.

— … Умение посмеяться над собой определенно придает джентльмену особый шарм, — вежливо, но отстраненно улыбнулась девушка.

Внезапно ее сияющие изумрудные глаза скользнули куда-то за спину дипломата:

— Прошу меня извинить, но один мой друг отчаянно ищет моего внимания.

— Беседа с вами была воистину восхитительна, — Бейкеран учтиво поклонился и отступил в сторону, освобождая проход.

Одри с изящным достоинством проплыла мимо, даже не удосужившись оглянуться.

Юная аристократка как раз лихорадочно соображала, кем бы из знакомых прикрыться для отвода глаз, как вдруг к ней незаметно приблизился молодой джентльмен. Заговорщицки понизив голос, он шепнул:

— Одри, ради всего святого, не вздумай попасться на удочку этого посла! Бейкеран — конченый, прожженный развратник! Одному богу известно, скольких доверчивых дурочек он уже затащил в свою постель.

«Падок на женскую красоту? Что ж, это безупречно вяжется с моими собственными выводами… Отличная, уязвимая брешь…» — девушка повела глазами и, ничуть не скрывая искреннего отвращения, рассмеялась:

— Конс, ты, кажется, совершенно во мне разочаровался. Хвала Богине, с какой стати мне вообще таять перед этим интиссцем? От его приторного парфюма меня едва не вывернуло наизнанку, его речи насквозь пропитаны грязью, а одевается он как павлин в брачный период!

Конс Лирсен был младшим отпрыском одноименного виконта, чье семейство водило весьма тесную, многолетнюю дружбу с родом Холлов.

Одри прекрасно знала, что после окончания Тингенского университета Конс с головой ухнул в дебри МИ-9, напустив на себя флер пугающей таинственности и секретности.

Изначальный план юной леди был донельзя прост: пощебетать с послом, провести скрупулезную, ближнюю разведку, а затем, картинно возмутившись его пошлостью, вытрясти из Конса и прочих дружков-шпионов всю подноготную интиссца. Кто бы мог подумать, что судьба сыграет ей на руку: Конс Лирсен сам клюнул на наживку и без лишних предисловий выложил нужные карты на стол.

— Твое чутье тебя не подвело, — на лице Конса расцвела искренняя улыбка. Воровато оглядевшись по сторонам, он заговорщицки понизил голос: — Более того, Бейкеран — человек поистине опасный.

— Насколько опасный? — с готовностью подыграла ему Одри, мастерски изобразив девичье любопытство.

— Тебе ведь доводилось слышать о Потусторонних? Я прекрасно знаю, как сильно тебя увлекает всё мистическое, — Конс тщательно взвешивал каждое слово.

Одри изящно кивнула:

— Кое-что знаю. Большую часть этих слухов я почерпнула от Глейнта.

Конс бросил быстрый взгляд на Бейкерана, который в этот момент мило щебетал с какой-то знатной дамой, и со свинцовой серьезностью произнес:

— Он — глава всей интисской разведки в нашем Королевстве. На его совести уйма грязных дел, вот только раздобыть неопровержимые улики нам так и не удалось. Сам он является Потусторонним шестой Последовательности, «Заговорщиком».

Будучи агентом спецслужб, он благоразумно не стал вдаваться в лишние детали перед непосвященной светской леди и умолчал о том, что эта ступень принадлежит к Пути «Охотника».