— Фрейя, что с тобой? Кха-кха… ты тоже захворала? — в панике закричала Лив. — Деньги… кха… за шкафом… кха… в дыре в стене! Быстрее… беги в больницу! Найди хорошего… хорошего доктора!

Фрейя отчаянно силилась хоть что-то сказать, но из перехваченного горла не вырвалось ни звука. Ее тускнеющий взгляд скользнул вбок и вверх, зацепившись за приоткрытую дверь соседней комнаты.

Там находилась их общая спальня. Там стояла их двухъярусная кровать, там ждал ее любимый крошечный столик и заветная тетрадка со словами.

Внезапно тело девушки свело жестокой, неудержимой судорогой.

А надрывный кашель Лив резко, пугающе оборвался.

В бесплатной начальной школе на окраине Восточного района смог еще не успел сгуститься до предела, однако многие ученики уже заходились кашлем.

Дежурные наставники, заранее проинструктированные на случай подобных бедствий, тут же скомандовали:

— Живо! Все в церковь! Бегом в соседний храм!

Охваченная паникой Дейси вскочила на ноги и, подхваченная общим людским потоком, бросилась к церковному зданию по соседству со школой.

Вдруг ее сердце мучительно сжалось. Девочку с головой накрыло леденящее чувство безвозвратной, чудовищной потери.

«Мама… Фрейя…» Дейси резко крутнула головой, отчаянно порываясь пробиться сквозь бегущую толпу и помчаться прямиком домой.

Но путь ей преградили. Учителя мертвой хваткой вцепились в сопротивляющуюся ученицу, силой волоча ее в сторону храма.

Девчушка вырывалась изо всех сил, надрывая глотку в истошном, душераздирающем крике:

— Мама! Фрейя!

— Мама! Фрейя!

……

По всему Восточному району, в портовых доках и Фабричных кварталах старики и те, чье здоровье было подточено скрытыми недугами, валились на мостовые один за другим, словно подкошенные деревья в лесу. Те же, кто бросался им на помощь, мгновенно подхватывали заразу и стремительно угасали. И даже самые крепкие взрослые и дети начали ощущать легкое, но пугающее недомогание.

В их глазах этот ядовито-желтый, пронизанный антрацитово-черными прожилками смог стал воплощением самого спустившегося на землю бога Смерти.

Вторник последней недели 1349 года. Великий Баклундский смог.

…………

В самом темном углу подземного зала Клейн намертво вжался спиной в каменную стену, изо всех сил стараясь не попасться на глаза мистеру А.

Вскоре до его слуха донеслась череда приглушенных стонов, а в нос ударил густой, тошнотворный смрад гниющей плоти и крови.

— Пожертвуйте свои жизни ради нисхождения Господа, — внезапно разорвал тишину голос мистера А.

Бух, бух! Звуки грузно падающих тел гулким эхом ударили Клейну по барабанным перепонкам. В воздухе всколыхнулись мощнейшие переливы духовной энергии, безостановочно резонируя под сводами.

«Мистер А только что принес в жертву четверых собственных прислужников?» Едва эта мысль успела оформиться в голове сыщика, как до него донеслись призрачные, наслаивающиеся друг на друга звуки плача. Кто-то отчаянно звал маму, кто-то надрывался в жутком кашле, а кто-то исторгал полные невыносимой муки стоны.

Будучи уже без пяти минут экспертом в области мистики, Клейн словно воочию узрел, как мириады пропитанных жгучей предсмертной обидой, призрачных и полупрозрачных силуэтов нескончаемым потоком устремляются прямо в сердцевину ритуала. А следом за ними, подобно прорвавшему плотину цунами, хлынула вся та глухая апатия, беспросветное отчаяние, боль и глухая ненависть, что десятилетиями копились на самом дне Фабричных кварталов, доков и Восточного района.

«Неужели и впрямь началось?» Смежив веки и всё так же вжимаясь в холодный камень, Клейн до хруста сжал правую руку в кулак, а затем медленно разжал пальцы.

Здравый смысл кричал: самый безупречный выход прямо сейчас — воспользоваться тем, что мистер А с головой ушел в таинство, бесшумно выскользнуть из зала и бежать отсюда без оглядки как можно дальше.

Его правая ладонь судорожно сжималась и разжималась вновь и вновь.

Спустя бесконечно долгие семь-восемь секунд Клейн распахнул глаза. Уголки его губ поползли вверх, складываясь в гротескную, преувеличенно широкую ухмылку.

Намертво стиснув рукоять револьвера, он круто развернулся и хищным рывком бросился вперед.

Облаченный в свой неизменный черный двубортный сюртук, юноша вскинул правую руку, взяв на мушку самый центр богомерзкого алтаря.

Глава 477

Тысяча мыслей Шута

Первым делом взору Клейна предстал алтарь, окутанный наслаивающимся друг на друга сиянием, и возвышающийся в его центре высокий, худощавый силуэт.

Незнакомец откинул капюшон, явив свету невероятно красивое, но пугающе-демоническое, почти женственное лицо. А вот его левую грудь, плечо, живот и бедро сплошь покрывало омерзительное, извивающееся месиво из вязкой, пульсирующей плоти.

Внутри многослойного барьера света вокруг него роились призрачные, прозрачные тени. От них так и веяло густой, невыносимой смесью из апатии, глухого отчаяния, боли и удушающей тоски.

Снаружи же алтаря, у подножия, безжизненно валялись те самые четверо сектантов, что мгновением ранее истово возносили молитвы. Их плоть иссохла, превратившись в натянутый на кости пергамент, отчего тела теперь напоминали мумии, пролежавшие в песках не одну сотню лет.

Сквозь высокие своды монументального зала прямо из пустоты непрерывным потоком лились лучи света. Скользя по испещренным сакральными символами и магическими знаками колоннам, струясь по каменным плитам и разрезая сам воздух, они стремительно впитывались в алтарь.

Стоило Клейну лишь сделать шаг из своего укрытия, как мистер А распахнул глаза и устремил взор прямо на него.

Радужки сектанта налились кроваво-красным цветом, а в ледяном, отрешенном взгляде сквозило первобытное, абсолютное безумие.

Любой другой Потусторонний на его месте наверняка бы невольно отвел глаза, не в силах вынести этот зрительный контакт. Однако Клейн, которому уже доводилось смотреть прямо на Вечное Пылающее Солнце и воочию лицезреть «Богохульника» Амона, не дрогнул. Сохраняя ледяное хладнокровие, сыщик нажал на спусковой крючок, и испещренная витиеватыми узорами серебряная пуля для охоты на демонов со свистом вырвалась из ствола, устремившись прямо к алтарю.

Мистер А, заметив этот выпад, на одних инстинктах порывался вскинуть руку, но в последний миг передумал. С ледяным равнодушием он наблюдал, как серебряный снаряд вонзается в сияющий барьер.

Абсолютно беззвучно пуля, до краев напитанная магией, расплавилась в этих лучистых слоях и растаяла без следа, наглухо поглощенная мириадами призрачных теней, сотканных из невыносимой обиды и черной тоски.

В итоге металл попросту рассыпался в прах, не оставив после себя даже жалкого отблеска.

Зрачки Клейна сузились в иглы. Вдавив курок, он безостановочно, один за другим высадил весь оставшийся барабан. Бледно-золотые очищающие пули и отливающие тусклой латунью, но искрящиеся светом изгоняющие снаряды непрерывной чередой вонзились в окутывающий алтарь сияющий купол.

Увы, их постигла та же участь: свинец рассыпался, растворился в небытии, не вызвав на поверхности барьера ни малейшей ряби.

Мистер А разразился хриплым, каркающим смехом:

— Не тужься, жалкая букашка. Ритуал уже запущен. Твоих силенок ни за что не хватит, чтобы пробить защиту или прервать таинство. Подобное не по зубам даже мастеру пятой Последовательности!

— Впрочем, тебе несказанно повезло. Ты удостоишься великой чести: своими глазами узришь нисхождение моего Господа, а затем станешь частью Его плоти.

Бросив эти слова, сектант потерял к сыщику всякий интерес. Смежив веки, он всем своим видом давал понять, что перед ним и впрямь копошится лишь ничтожный, недостойный внимания червь.

Этот «Пастырь» плавно вскинул руки, словно в приветственном объятии, и во весь голос затянул на древнем гермесе:

— Владыка, сотворивший всё сущее;

— Повелитель за теневой завесой;

— Истинная, падшая суть всех тварей земных!

— Ваш преданный слуга молит о Вашем нисхождении;

— Я добровольно приношу свою плоть в жертву, дабы она стала сосудом, способным вынести Вашу великую волю!

Под аккомпанемент этой истовой мольбы прямо с небес, из зияющей неведомой пустоты, на голову мистера А обрушился ослепительный столп света, наглухо скрыв его фигуру внутри.

Роящиеся вокруг барьера призрачные силуэты, вылепленные из предсмертной обиды и вековой тоски, хлынули внутрь. Подобно прорвавшему плотину цунами, эта черная скверна стремительно впиталась в тело сектанта.

Бах, бах, бах!

Клейн безостановочно щелкал пальцами, виртуозно повелевая пламенем и отчаянно забрасывая алтарь огненными атаками. Вот только бушующая стихия всё так же бессильно растворялась в световом куполе, мгновенно угасая и не нанося ни капли урона.

«И что теперь прикажете делать? Весь мой арсенал мистических игрушек пылится в чертогах над серой мглой! Чтобы их вытащить, придется разворачивать алтарь и проводить ритуал, а это сожрет как минимум пару драгоценных минут! К тому же, мое физическое тело на это время останется абсолютно беззащитным, брошенным на растерзание… Что делать⁈» Клейн благоразумно прекратил бессмысленную бомбардировку. Замерев на месте, он лихорадочно перебирал варианты.

«Да и толку-то? Ни Солнечная брошь, ни флакон с токсином, ни Полностью черное око, ни даже Карта „Темного Императора“, способная лишь кратковременно задрать мой ранг до небес — ничто из этого не сможет проломить этот проклятый барьер!»

«Неужто остается только стоять и уповать на то, что мисс Справедливость успеет поднять по тревоге официальные силы? Или придется сложа руки смотреть, как в мир вваливается Истинный Творец?» Нервы сыщика натянулись как струны, а мысли бешено метались в черепной коробке, отчаянно нащупывая хоть какой-то спасительный выход.

Он методично, вещь за вещью, прокручивал в уме всё содержимое своих карманов, даже не замечая, как ладони густо покрываются ледяным потом.

И в этот самый миг его осенило!

Наплевав на любые возможные и невозможные последствия, юноша молниеносно сунул руку во внутренний карман, намертво вцепившись в ледяной кусок металла.

Топ-топ-топ!

Клейн в два широких шага рванул вперед. Со всего маху размахнувшись, он что есть мочи швырнул зажатый в кулаке предмет прямиком в алтарь.

Тусклая латунная искра мелькнула в воздухе, и снаряд благополучно прошил наслаивающиеся лучи барьера.

Это была архаичная, грубой работы отмычка.

Тот самый «Универсальный ключ».

Оказавшись в эпицентре святилища, древняя латунь «Универсального ключа» тут же начала плавиться, стремительно распадаясь на части.

А стоило лишь разрушиться физической оболочке, как наружу мгновенно вырвалось запечатанное внутри проклятие — та самая незримая нить, намертво связанная с затерянным во мраке мистером «Дверь»!

…………

Район Императрицы, роскошная усадьба графа Холла.

Одри стояла у высоких, в пол, панорамных окон, с затаенной тревогой всматриваясь в горизонт.

Вдали, над горизонтом, стремительно клубился и густел туман. Ядовито-желтая пелена на глазах наливалась свинцово-черной тяжестью, неумолимо расползаясь в сторону ее дома.

— Какая-то подозрительная чертовщина, — подала голос сидящая у ее ног золотистая ретриверша Сьюзи, точно так же неотрывно разглядывая этот, казалось бы, привычный баклундский смог.

«Хвала небесам, лишь бы они успели всё остановить…» — юная аристократка понятия не имела, какую именно угрозу таит в себе эта мгла. Ей оставалось лишь беззвучно, всем сердцем возносить мольбы Богине и господину Шуту, отчаянно умоляя их не допустить пришествия «Изначальной Демонессы».

Внезапно девушка заметила, как голые ветви деревьев за окном тревожно закачались, а оконные стекла едва уловимо, тонко зазвенели.

— Ветер поднимается… — на душу Одри внезапно снизошла необъяснимая, светлая радость.

Район Джовуд, собор Святого Ветра.

Прямо перед величественным фасадом храма, словно по мановению незримой руки, закрутился чудовищный, видимый невооруженным глазом шторм. Взвыв, этот ураган немыслимой силы обрушился прямиком на восток.

Вжух!

Застоявшийся, удушливый смог мигом разметало в клочья. Ядовитая желтизна и свинцовая гарь начали стремительно таять и бледнеть.

Вжух!

Иссохшие, мертвые ветви дождем посыпались на землю. Клубы пыли и грязи взметнулись ввысь, послушно уносясь вслед за отступающим туманом.

Вжух!

Десятки прохожих вмиг лишились своих шляп, безжалостно сорванных порывами. Людей шатало так, что им приходилось судорожно цепляться за стволы деревьев и стены домов, лишь бы устоять на ногах.

Закаленные матросы в доках и вовсе почувствовали себя так, словно перенеслись обратно в портовые города, воочию столкнувшись с самым настоящим, разъяренным тайфуном.

В Восточном районе и на фабричных окраинах едкая дымка заметно отступила, подарив горожанам долгожданный, чистый вдох и мгновенно сняв легкие приступы удушья.

Ба-бах! Бум!

В небесах заплясали ослепительные ветвистые молнии, а следом оглушительно громыхнули раскаты грома.

Гроза утихла так же стремительно, как и началась, уступив место плотной стене ливня, жадно омывающего и очищающего измученную землю.

— Надо же, на этот раз Церковь Повелителя Бурь сработала на удивление резво… Впрочем, отчасти мы сами виноваты: пришлось форсировать планы, не успев как следует подготовиться… Хе-хе, все эти жалкие выскочки-буржуа и напыщенные толстосумы, не озаботившиеся оккультной защитой, в этом дивном «тумане» дохли бы точно так же, как самая распоследняя портовая шваль. Как покорные, блеющие овцы на бойне… — вальяжно развалившись на мягких сиденьях наемного экипажа, Леди Отчаяние безмятежно вслушивалась в мерный, убаюкивающий перестук дождевых капель по стеклу.

И пусть ее грандиозный замысел сорвали на самом интересном месте, по ее прикидкам, даже того краткого мига «смога» с лихвой хватило бы, чтобы отправить на тот свет как минимум двадцать тысяч душ. А ведь за туманом неминуемо последовала бы еще и расползающаяся по трущобам эпидемия чумы.