«Впрочем, своего я добилась: эликсир усвоился практически без остатка. И это лишь приятный бонус… Главное — все следы массовых исчезновений людей теперь наглухо выжжены и стерты. Все стрелки безошибочно укажут на орден Авроры и их Истинного Творца. Ни одна живая душа даже не заподозрит, какую игру на самом деле затеяла корона… Пора уносить отсюда ноги. И прихватить с собой Трисси…» — в превосходном, приподнятом расположении духа размышляла Леди Отчаяние.

Ее маршруты были скрыты, а предварительная подготовка — безупречна, поэтому в ближайшее время она совершенно не опасалась, что полубоги Баклунда смогут перекрыть ей пути к отступлению.

К тому моменту, как они наконец-то нащупают хоть какие-то зацепки, она уже будет бесконечно далеко от этого проклятого города!

Но стоило Леди Отчаяние потянуться к дверце, чтобы покинуть экипаж, как перед глазами у нее внезапно поплыло, и в салоне соткался человеческий силуэт.

Незнакомка молча восседала прямо напротив нее. Это была совсем молодая женщина, облаченная в классическую мантию с накинутым на голову капюшоном. Смоляные волосы обрамляли ее невероятно красивое, но пугающе-безжизненное, застывшее лицо, а темные глаза смотрели в абсолютную пустоту.

…………

Швырнув «Универсальный ключ», Клейн намертво сжал в ладони медный свисток Азика и, затаив дыхание, застыл в ожидании.

Если его дерзкая задумка с треском провалится, и барьер вокруг алтаря так и не рухнет, он пустит в ход артефакт, отчаянно уповая на то, что тот жуткий «посланник» сможет переломить ситуацию.

А если и это не сработает, ему придется воспарить в чертоги над серой мглой, вытащить в реальный мир карту «Темного Императора» и весь остальной арсенал, проверяя каждую безумную идею и цепляясь за жизнь до самой последней секунды!

В этот самый миг на дворе стоял лишь день. Не было ни багровой луны, ни тем более ясного полнолуния, отчего сыщик совершенно не питал слепой уверенности в скрытом проклятии «Универсального ключа». Ему оставалось лишь уповать на то, что испепеляющая мощь алтарного барьера создаст для артефакта критическую угрозу, заставив его сработать на одних голых инстинктах — например, выстроить обратный канал связи с мистером «Дверь» и транслировать наружу Его сводящие с ума призывы о помощи.

Не прошло и пары секунд, как Клейн воочию узрел, как тусклая латунь «Универсального ключа» распадается на мириады микроскопических световых частиц, обнажая внутри зыбкую, гротескно искаженную багровую сердцевину.

Эта кровавая клякса, стремительно бледнея и отчаянно сопротивляясь уничтожению, внезапно, с чудовищной силой взорвалась!

В ту же долю секунды Клейн напрочь оглох. Сквозь звенящую тишину в ушах он видел лишь одно: мириады призрачных силуэтов внутри светового купола, сотканных из жгучей обиды и черной тоски, синхронно вскинули головы и зашлись в истошном, беззвучном визге.

Их эфемерные тела начали стремительно мутировать, наливаясь гнилостным, черно-зеленым цветом. У одних с мерзким хрустом проклевывались вторые черепа, у других вспучивались третьи глаза, а у кого-то и вовсе вылезали пятые конечности…

Сливаясь в единый, ревущий и бурлящий поток скверны, эта мерзость хлынула прямиком в тело мистера А.

Сектант резко, судорожно распахнул глаза. Под ледяной, кроваво-красной пеленой его зрачков теперь плескался лишь абсолютный, неверящий шок.

А мгновением позже весь световой барьер вокруг алтаря гротескно исказился и с оглушительным треском рухнул.

Бум!

Чудовищный взрыв, зародившийся в самом сердце алтаря, сокрушительной волной рванул во все стороны, взметнув ураганный, сметающий всё на своем пути шторм.

Хрясь! Четыре ближайшие монументальные колонны в мгновение ока переломились словно сухие спички. Затаившийся поодаль Клейн успел лишь сгруппироваться для переката, как его подхватило и безжалостно швырнуло прочь ударной волной.

Бам!

Намертво впечатавшись в стену, он в одночасье сплющился, обратившись тонким листом бумаги.

Накативший следом яростный вихрь в клочья разорвал этого бумажного двойника, разметав ошметки по всему залу.

Истинный же Клейн вынырнул из пустоты в самом темном углу. Вжавшись в каменную кладку, он изо всех сил боролся с бушующей бурей.

Разрушительная мощь «Универсального ключа» превзошла даже самые смелые и дикие его ожидания!

Насильно испепеляемое проклятие действительно огрызнулось на инстинктах, пробив канал и обрушив в этот мир безумный зов мистера «Дверь». И глас этого изгнанника — существа как минимум ангельского ранга — мгновенно осквернил и отравил ту самую черную тоску и глухое отчаяние, на которых зиждилось таинство! Алтарь потерял равновесие и сорвался в неконтролируемую, фатальную цепную реакцию самоуничтожения!

Едва штормовой ветер начал стихать, Клейн пулей сорвался с места, бросившись оценивать плоды своих трудов.

Призрачные, эфемерные тени в вышине и то самое удушающее, давящее чувство растворились без следа. От величественного святилища остались лишь жалкие, дымящиеся руины.

Мистер А, тяжело завалившись вперед, стоял на коленях подле рухнувшей колонны. Он лишился целой руки, половины лица и доброй части внутренних органов. А в его единственном уцелевшем оке полыхала дикая, въевшаяся в самые кости первобытная ненависть.

Впрочем, эти чудовищные раны уже начали стремительно затягиваться уродливой, извивающейся плотью.

Хватив и одного этого мимолетного взгляда, Клейн, не раздумывая ни доли секунды, сорвался с места и бросился наутек.

Для него пустить под откос пришествие Истинного Творца было абсолютным, финальным пределом мечтаний. Смысла задерживаться не было ни малейшего. В самом деле, неужто Потусторонний шестой Последовательности останется здесь, чтобы отужинать с «Пастырем» мистером А и вместе поднять бокал за грядущий Новый год?

Глава 478

Запечатанный артефакт «0» класса в действии

Едва завидев возникшую перед ней незнакомку, Леди Отчаяние молниеносно соткала в ладони пронзительно-острую, искрящуюся ледяную пику и без раздумий метнула ее в цель.

Используя мощь отдачи, она рванулась назад, намереваясь проломить стенку экипажа и выскочить на улицу.

Эта внезапная атака и пугающе необъяснимое появление врага вызывали у нее не просто вопросы, а глубочайшее, сбивающее с толку недоумение: как вообще кому-то удалось так стремительно выследить ее, если она мастерски замела все следы? По сложности подобный фокус ничуть не уступал уничтожению целого мегаполиса или мгновенной телепортации из Баклунда прямиком в Восточный Балам на Южном континенте.

Однако, будучи «Демонессой Отчаяния» четвертой Последовательности, шаг за шагом прорубившей себе путь от простого «Ассасина», она кристально ясно понимала: в критический миг непозволительно ни отвлекаться, ни тратить время на пустую болтовню. Все загадки можно будет разгадать потом, если, конечно, удастся выжить.

Именно поэтому она и пошла в лобовую атаку, отчаянно пытаясь выгадать мгновение для побега.

Воображение уже рисовало ей картину триумфа: там, где пронесется ледяное копье, всё скует мертвенным инеем, превратив мир в ледяную пустошь, а эта жуткая черноволосая и черноглазая девица окажется намертво замурована в кристальной глыбе, тратя драгоценные секунды на то, чтобы пробиться сквозь лед и возобновить погоню.

А к тому времени беглянка уж точно успеет затеряться в суматошной уличной толпе, не оставив ни единой зацепки.

Увы, ее блестящий сценарий с треском провалился. Не успела сверкающая, похожая на смертоносный мираж ледяная пика сорваться с пальцев, как она совершенно бесшумно растворилась в воздухе, словно ее никогда и не было.

«Ангел!» — в глазах Демонессы Отчаяния полыхнул ужас. В то же мгновение фигура окуталась ревущим черным пламенем, источающим невидимую заразу; ведьма вознамерилась предать огню всё вокруг, дабы спровоцировать масштабный, всепожирающий пожар.

Но именно в этот краткий миг ее фигура внезапно, до боли неестественно содрогнулась и намертво застыла, обратившись безжизненной статуей.

С леденящим душу ужасом она наблюдала, как собственная левая рука дюйм за дюймом стирается в небытие, и это безжалостное уничтожение стремительно, неумолимо ползет вверх.

В расширенных зрачках застыло отражение стоящей напротив ослепительно красивой, но пугающе безэмоциональной женщины, чьи бездонные темные глаза, казалось, таили в себе абсолютную, первозданную тьму.

— Ты не… Ты же…

Отчаянный крик Демонессы оборвался на полуслове, и она сама, словно карандашный набросок под безжалостным ластиком, была бесшумно стерта с холста реальности, не оставив после себя ни малейшего следа.

Ее последний взгляд источал лишь всепоглощающий ужас и абсолютную безысходность, а место, где она только что сидела, теперь зияло пустотой, будто там никогда никого и не было.

Прекрасная незнакомка с застывшим лицом неспешно поправила капюшон своей архаичной мантии. Уголки ее губ едва заметно, почти призрачно дрогнули, и в следующую секунду женский силуэт растворился в небытии.

…………

Тем временем на окраине района Императрицы, в салоне общественного омнибуса.

Трисси, чье лицо надежно скрывала изящная шляпка с вуалью, неприметной тенью жалась в самом дальнем углу.

Вопреки ожиданиям преследователей, она не бросилась со всех ног к реке Тассок, чтобы спастись по воде, и не стала искать ближайшую железнодорожную станцию в надежде заскочить в отходящий поезд.

Ее выбор пал на куда более дерзкий шаг — возвращение в Баклунд.

Только этот кипящий котел с населением свыше пяти миллионов душ, где сплелись в клубок тайные ложи и мириады Потусторонних, мог даровать ей надежное укрытие от ищеек Секты Демонессы!

Нервы девушки были натянуты как струны; она ни на секунду не ослабляла бдительность, до смерти боясь появления того чудовищного старого дворецкого, Финкеля.

Внезапно мир перед глазами болезненно покачнулся.

Когда зрение наконец-то сфокусировалось, она с леденящим ужасом обнаружила, что каким-то непостижимым образом оказалась за пределами омнибуса, одиноко стоя прямо на грязной обочине загородного тракта.

Зрачки Трисси сузились в игольное ушко, и она затравленно, подобно загнанному зверю, огляделась по сторонам.

И тут взор выхватил одинокую фигуру в античной мантии с накинутым черным капюшоном. Сквозь густую тень на нее неотрывно взирали два непроницаемо-темных ока.

По какой-то немыслимой причине Трисси вдруг почувствовала себя так, словно разом лишилась всех сил, уподобившись жалкому, абсолютно беспомощному младенцу.

На лбу выступила ледяная испарина, колени предательски задрожали, но тело наотрез отказалось повиноваться, намертво пригвоздив ее к земле.

«Это самый пугающий враг из всех, с кем мне доводилось пересекаться… Даже высшие Демонессы не внушали мне такого парализующего ужаса… Неужто я найду свою смерть именно здесь?.. Неужели мой отчаянный, выстраданный побег, ради которого я раз за разом шла напролом, так бесславно оборвется?..» — всепоглощающая безысходность и горькая, разрывающая грудь тоска затопили душу Трисси, погружая ее в пучину самого черного, беспросветного кошмара.

Внезапно перед глазами полыхнула глубокая, сапфировая вспышка, в одночасье сокрушившая сковавшее ее проклятие оцепенения.

Трисси торопливо вскинула взгляд, но той леденящей душу фигуры и след простыл. Всё случившееся казалось лишь пугающе реалистичным мороком.

Однако, опустив глаза, девушка с оцепенением обнаружила, что сапфировое кольцо на мизинце ее левой руки непостижимым образом разлетелось вдребезги, окончательно утратив свое магическое сияние.

Дзынь, дзынь, дзынь… Искореженный металл и мертвые осколки самоцвета один за другим сиротливо осыпались на грязную землю.

…………

Тем временем Клейн, отчаянно кувыркаясь и перекатываясь, ловко обогнул рухнувшую колонну и истекающего кровью мистера А, который судорожно пытался залечить свои чудовищные раны, и пулей метнулся к противоположному выходу.

На крохи Потусторонней характеристики, что медленно конденсировались на месте расплавленного «Универсального ключа», он даже не взглянул, до смерти боясь, что фанатик перекроет ему пути к отступлению.

Юноша кристально ясно осознавал: даже будучи во всеоружии, обвешанным мистическими артефактами с ног до головы, он вряд ли смог бы тягаться с могуществом «Пастыря». Что уж говорить о нынешнем жалком положении, когда в карманах сиротливо звенел лишь медный свисток Азика да три Потусторонних патрона, а спичек не осталось от слова совсем.

Даже видя, что мистер А изранен и истекает кровью, Клейн не смел искушать судьбу. Он прекрасно знал, что «Епископ Роз» — предыдущая ступень перед «Пастырем» — виртуозно владеет магией плоти, и в деле латания собственных физических увечий эта тварь ничуть не уступает его собственному фокусу с переносом ран!

Скр-р-р!

Парень с силой распахнул тяжелые каменные створки.

В лицо ударил скудный дневной свет. Затянутое тучами небо отливало болезненной, блеклой желтизной, а само солнце казалось пугающе тусклым и мертвенно-бледным.

Выскочив наружу, Клейн с удивлением обнаружил, что очутился в самом сердце горного кряжа, где со всех сторон вздымались отвесные пики, создавая идеальное, наглухо скрытое от чужих глаз укрытие.

Топ, топ, топ! Он помчался как безумный, напрочь проигнорировав петляющую горную тропу. Полагаясь на невероятную координацию «Клоуна», сыщик срывался прямо по крутому склону, то уходя в головокружительные перекаты, то цепляясь за ветви деревьев, чтобы перемахнуть через пропасти.

Ш-ш-ш!

До его ушей донесся рев бурного речного потока — спасение было совсем рядом, прямо под ним!

Но именно в этот критический миг в спину ударил свирепый, режущий шквал ураганного ветра.

Клейн не раздумывал ни доли секунды. Мгновенно подогнув колени, он рыбкой ушел в диагональный перекат.

Вжих! Вжих! Вжих!